2. Уловки в споре.

Глава 24. Меры против уловок.

Предохранительные меры против софизмов и уловок. "Разоблачение" софизмов и уловок. "Обличение" в них. Вопрос о позволительности "ответных софизмов". Мотивы, оправдывающие их.

1. Кто хорошо изучил уловки софистов и умеет сейчас же распознавать их, тот в значительной мере обезопасит себя от них. Как отвечать на каждую из них в том или другом случае - зависит от такта, находчивости и т.д., спорщика. "Прописать особое лекарство" против каждой из них и для всех обстоятельств вряд ли возможно. Можно сказать только одно: кто принимает в споре все те предупредительные, "профилактические", так сказать, меры, какие мы указали в этой книге, тот в значительной мере охранит себя от всяких поползновений софиста. Главнейшие из них такие: а) спорить только о том, что хорошо знаешь. Помнить, словом, наставление щедринского ерша "карасю-идеалисту": "чтоб споры вести и мнения отстаивать, надо, по меньшей мере, с обстоятельствами дела наперед познакомиться"; б) не спорить без нужды с мошенником слова или с "хамоватым" в споре, а если надо спорить, то быть все время "начеку"; в) научиться "охватывать" спор, а не брести от довода к доводу; г) всячески сохранять спокойствие и полное самообладание в споре - правило, особенно рекомендуемое; д) тщательно и отчетливо выяснять тезис и все главные доводы - свои и противника; е) отводить все доводы, не относящиеся к делу. Если при этом спорщик знает хорошо и умеет распознавать быстро хотя бы все те уловки, которые указаны в этой книге, то софист редко может надеяться на успех своих уловок.

Иные считают нужным "разоблачать" уловки, а вместе с ними и софиста. На это можно сказать так: когда дело идет о софизме - лучше никогда не прибегать к этому средству или в самых редких очевидных случаях. Когда дело идет о других уловках - не о софизмах - то иногда наоборот: самое лучшее средство "разоблачить" уловку. Но и здесь есть много таких простых уловок (не софизмов), на которые лучший и единственный разумный ответ - не поддаваться им.

2. "Обличать" в софизме - ведь это в огромном большинстве случаев сводится к тому же "чтению в сердцах", сознательному или бессознательному: тут ведь дело идет о намерении человека, о намеренной ошибке. Обвинив в софизме - надо доказать обвинение, иначе это будет совершенно недопустимое, "голословное обвинение". А чтобы доказать его, надо: а) доказать, что есть ошибка в доказательстве и б) доказать, что она сделана намеренно. Первое - часто доказать нетрудно. Но доказать с достоверностью наличность намерения "смошенничать в споре" в большинстве случаев очень трудно или невозможно. При этом спор может принять крайне тяжелый, неприятный личный характер, и мы останемся при недоказанном нами обвинении.

Надо помнить и то, что очень часто подобное обвинение не совершенно достоверно и для нас самих; а нередко, если оно и кажется нам достоверным, может казаться таковым ошибочно. Мы ведь здесь не застрахованы от промахов. По всему этому гораздо лучше и разумнее ограничиться только указанием ошибки в рассуждениях противника, не входя в обсуждение - намеренная она или нет. Этого ведь и вполне достаточно, чтобы разбить его доказательство. Остальное, как говорится, "от лукавого". Предоставим софистам обвинять собеседников в софизмах,- благо это одна из их любимых уловок. Как им ее не любить, ведь это обвинение нельзя часто опровергнуть, как нельзя, конечно, и доказать. Но впечатление на слушателей спора и т.д., она может оставить, отчасти по принципу: "клевещите, клевещите, что-нибудь да прилипнет".

3. Зато такие уловки, как палочные доводы, аргументы к "городовому", срывание спора, инсинуация и т.д., и т.д. должны быть везде разоблачаемы, где только можно их доказать. Сущность же их такого характера, что доказать их наличность не составляет часто особого труда. Правда, на противника-софиста такие разоблачения влияют сравнительно редко: по большей части человек, сознательно прибегающий к ним, обладает довольно толстой кожей и его "разоблачениями" не проймешь, он будет продолжать свое дело. Но есть люди, которые пускают в ход такие уловки по недостаточной сознательности, "не ведают, что творят". Такие люди могут и "устыдиться", увидев воочию яркое изображение сущности своей уловки. Полезны подобные разоблачения и для слушателей и читателей. Наконец, вообще говоря, молчать и без протеста переносить подобные приемы там, где можно доказать их наличность - поступок даже противообщественный. Это значит - поощрять на них в дальнейшем. Протест в этих случаях - наш долг, хотя бы и нельзя было ожидать от него осязательного результата. Но, конечно, где наличность подобных уловок недоказуема, - приходится промолчать по тем же причинам, как и при софизмах.

Психологические уловки - внушение, отвлечение внимания, приемы, направленные на "выведение из себя" противника и т.д. тоже обычно не требуют "разоблачения". Доказывать их наличность часто трудно, почти всегда - не к месту. Это сводит спор на личности, в грязь. Лучшее средство против них, - поскольку дело касается нас - не поддаваться им; на "внушение" отвечать соответственными приемами со своей стороны и т.д. и т.д. и т.д.

4. Последний совет касается важного вопроса: позволительно ли на уловки отвечать в споре соответственными уловками. Можно ответить на него так: - есть уловки, непростительные для честного человека ни при каких обстоятельствах. Напр., такова гнусная уловка "расстроить" противника перед ответственным, важным спором, чтобы ослабить его силы; или "срывание спора" и т.д. и т.д. Есть всегда позволительные уловки, о которых мы говорили в начале этого отдела - напр., оттянуть возражение и т.д. Остальные уловки - область, о которой мнения расходятся. Одни считают себя не в праве пускать их, хотя противник прибегает к самым гнусным приемам; другие - по большей части практики - думают, что они в таком случае позволительны. К числу подобных сомнительных уловок относятся софизмы. Одни никогда не опускаются до софизмов, другие считают софизмы иногда позволительными. Это уже дело совести.

В оправдание тем, кто на софизмы отвечает софизмами и другими уловками, можно сказать следующее. Часто возможны только два способа борьбы с софизмом: а) показать с очевидностью, что доказательство неправильно; "раскрыть ошибку" и б) ответить другим софизмом или уловкой, парализующей софизм противника. Первый способ, конечно, безусловно кристально честен. К сожалению, во многих случаях он на практике или вовсе неприменим, или чрезвычайно затрудняет спор и ослабляет впечатление. Если спор при слушателях, а софист ловко орудует с помощью своих уловок, шансы в борьбе часто слишком становятся различны. Он, напр., пускает в ход такой лживый или произвольный довод, разоблачить лживость или сомнительность которого перед данными слушателями очень трудно или даже невозможно. Довод его всецело основан на круге сведений и понятий, доступных данным слушателям или им свойственных, а потому совершенно для них ясен, понятен, прост и производит полную иллюзию неотразимой истинности. Для того, чтобы показать всю ложность его, надо поднять слушателей над их кругозором, дать им запас новых сведений, внушить новые предпосылки; надо показать, что вопрос далеко не так прост, как это кажется, а иногда, наоборот, очень сложен и запутан или даже не допускает достоверных решений. Все это часто совершенно неосуществимо. Если даже противник-софист даст вам без помех развивать длинные рассуждения и обосновывать предпосылки, то иной слушатель не станет их слушать: сбежит, заснет, запротестует. Все сложное, запутанное, неопределенное в рассуждении он склонен приписать изъяну вашего мышления. Напрягать внимание, чтобы следить за вашими новыми или трудными для него рассуждениями - ему тяжело. Между тем "на ясном и простом" доводе противника он "отдыхает". Вот молодец! - говорит ясно, просто и хватает самую суть. А тот - как пошел крутить! С одной стороны, нельзя не признаться, с другой нельзя не сознаться... Слушать тошно".

Вот пример для иллюстрации. Спорят о "Константинополе и проливах" - нужно требовать их или нет? Слушатели - темные рабочие и крестьяне, для которых весь мир вмещается, как для гоголевского героя, в пространстве "по ту и по эту сторону Диканьки". Противник-софист говорит: "сами подумайте - люди вы взрослые. Зачем нам, мужикам, той Константинополь? И какие-то проливы? Зачем мы будем за них нашу кровь проливать? И так достаточно пролито. - А кто хочет Константинополя? Вы посмотрите: кто рабочий, кто крестьянин - те все не хотят. А хлопочут буржуи, капиталисты, богачи. Им это, небось, на руку. Им это первое дело, чтобы нажиться. Так пусть сами идут и свою кровь проливают. А нашей - довольно попили. Больше не дадим". - Попытайтесь разоблачить ошибочность этих выводов перед аудиторией из рабочих и крестьян. Вы увидите, как это трудно, когда даже в голову многих интеллигентов не вмещаются те возражения, которые можно привести против этой примитивной аргументации.

Вот почему люди, вполне честные и корректные, разрешают себе в крайних случаях отвечать на софизмы и уловки противника уловками и софизмами, когда спор идет о важных вопросах общественного, государственного и т.п. значения. Нечего лицемерить: этот способ борьбы с нечестным противником встречается нередко в тактике партий, в дипломатии и т.д., и т.д., и т.д. Различаются лишь пределами, до которых доходит пользование им. Но, повторяем, это дело совести каждого.

Во всяком случае, слова Шопенгауэра по этому вопросу нельзя принимать без ограничения: "Если мы видим, - говорит он, - что противник пустил в ход мнимый или софистический аргумент, то, конечно, можно разбить последний, показав его ложность и обманчивую видимость. Но лучше возразить ему столь же мнимым и софистическим аргументом и нанести поражение этим путем. Ведь в таком споре дело идет не об истине, а о победе". (Eristische Dialektik. Kunstgr. 21). - Выходит, что на софизмы всегда лучше отвечать софизмами. Это уж очевидная крайность. На слова Шопенгауэра позволительно ответить так: "где можно, там лучше не пачкаться в грязи".