Не ясно ли теперь, насколько необходим подчас человеку наряду с монументальным и антикварным способами изучения прошлого также третий способ — критический, но и в этом случае только в целях служения жизни. Человек должен обладать и от времени до времени пользоваться силой разбивать и разрушать прошлое, чтобы иметь возможность жить дальше; этой цели достигает он тем, что привлекает прошлое на суд истории, подвергает последнее самому тщательному допросу и, наконец, выносит ему приговор.

Ф. Ницше «О пользе и вреде истории для жизни»

Несомненность научных данных является иллюзией, ибо эти данные связаны с неисследованными ограничениями.

А.Н. Уайтхед «Приключения идей»

Обманутым учёными россиянам посвящается…


Высказанные выше суждения знаменитых пусть не покажутся читателю всеобъемлющими и не отпугнут даже не слишком любопытных. Из всего моря литературы и цитат я выбрал именно эти, надеясь, что они помогут и мне быть лучше понятым. Именно обычным читателям, не обременённым излишней ношей академических трудов и званий, прежде всего, адресуются эти строки, которые я постараюсь сделать простыми и нескучными.

Сегодня, когда звание учёного многократно себя дискредитировало, приходит время предъявить им счёт за многолетнюю коварную иль благостную ложь (кому уж какая досталась)! И я попробую заглянуть вместе с вами в лабораторию учёных-историков.

Люди практической жизни, вероятно, полагают, что наука решила за них все проблемы. Так ли? Человеческие вопросы из тьмы прошедших веков ещё слабо пропускают свет знания, а история даже современного мира, вроде бы рекрутированная обществом для таких задач, то молчит с умным видом (вспомним хотя бы про пакт Молотова-Риббентропа или трофейные сокровища Трои), то врёт и не смеётся («Краткий курс ВКП (б)»), то ищет там, где светлее и теплее, а не там, где потеряли (об этом впереди). Подобную деятельность так называемых историков едва ли можно отнести к научной. Скорее, это служба в особой канцелярии. А простой народ (он же налогоплательщик) ждёт, хочет правды, которую мистифицировали и скрыли за семью печатями. Ещё знаменитый Р. Роллан писал в романе «Очарованная душа»: «Наука — это лучшая прислужница власти», а также: «Нет большего обмана, чем в торговле идеями».

Чтобы не быть обманутыми, сегодня необходимо не только знание школьных учебников, на страницах которых давно обосновались опытные очковтиратели, но и понимание того (ох уж эта мистика!), что о самом важном люди не говорят. Обычно хвалят дурного поэта, но не выдающегося; за малые преступления сажают в тюрьму, а за большие (овеянные официальными академическими историками) — ещё при жизни награждают. Нобелевская премия находит пронырливого и лукавого Эйнштейна вместо подлинных создателей теории относительности и фотонной теории света Лоренца и Пуанкаре, Планка и Вина. Это свидетельствует о грубой способности неких корпораций противостоять самой истине и Богу.

В условиях девальвации современной российской науки особенно возрастает роль так называемых дилетантов, которых презирает и боится научный мир за то, что они не признают дутых авторитетов, а служат истине, любви, собственным мыслям (от Бога). Тех самых, которые способны вывести народ с минного поля чужих и вредных идей. Не пора ли обычным людям внимательнее приглядеться к происходящему со страной, её историей, к её клеветникам и защитникам. Обречённые на думанье профессиональные политики и историки уже устроили две мировых войны. Приходится принять: когда за тебя думают другие, они думают не о тебе.

Дилетанты бывают разные. Согласно Большому словарю иностранных слов (М., 2003) — это непрофессионалы и малосведущие любители. Например, больничная уборщица сочиняет стихи о жизни на Марсе; богатый помещик от скуки занимается гробокопанием и пишет статьи на темы археологии, а школьник — о глобальной политике.

Но вот Чарлз Дарвин, богослов по образованию, производит переворот в биологии. А школьный учитель Циолковский (идеи которого подвергаются постоянному разграблению со стороны приближенных к власти учёных) определяет направления развития космонавтики… Это тоже дилетанты? Вероятно, да, на профессиональный академический вкус, известный умением пожинать там, где не сеял. Последние тем более будут страдать от обвинений в некомпетентности, чем более записные специалисты чувствуют угрозу своему авторитету. Но неужели, когда известные учёные-математики А.Т. Фоменко и Г.В. Носовский из Московского государственного университета имени Ломоносова, опирающиеся на идею служения истине, доступную всем научную литературу и подлинные свидетельства, не боящиеся раскрыть сути своих методов, сообщают об ошибках в расчётах официальных историков и мистификаторов летописания, им тоже грозит ярлык дилетантов? Если да — им и хотелось бы вручить исследование судеб прошлого мира и роль лидеров настоящей науки.

А может, взвалившие на себя звание академиков вовсе и не такие профессионалы, как хотят казаться? Ведь писал же Лесли Уоллер («Банкир»), что интеллект профессора филологии не выше интеллекта рядового врача или инженера. Может быть, дело вовсе не в качестве учёного (что за мистика!), а в их количестве? Корифей мировой неврологии В.М. Бехтерев считал: «Один академик — это академик; двадцать академиков — это двадцать дураков». В конце концов, и Лев Толстой (известный дилетант в науке) сильно пенял по тому же адресу: «Слово «наука» для меня имеет другое значение: если научно, значит, глупо» (из записей А.Б. Гольденвейзера, 1910).

Официальная наука как курица, обладая кажущимся совершенством птицы, тем не менее, не способна на настоящий полёт, который дарован дилетантам, аристократам духа (нет-нет, это не военнослужащие-контрактники на сцене дома культуры), потому что они и есть настоящие исследователи жизни.

Эта статья пишется для тех, кто ещё не научился выбирать верный ориентир в море ставшей доступной информации и, прежде всего, научной, кто хочет лучше понять методы построения знания и псевдо-знания, и на примерах из официальной истории распознать героев и антигероев. Экскурс в методики будет кратким, но важным.

Многие, конечно, помнят, что есть индуктивные (от простого к сложному) и дедуктивные (от сложного к простому) научно-познавательные процессы. Взятые в отдельности, они едва ли пригодны. Так, индукция привела к утверждению марксизма-ленинизма (конечно, не сама по себе, а с помощью штыков), но обеспечила и его крушение везде, кроме нескольких участков суши.

Известный биолог XX века А.А. Любищев считал, что настоящий научный процесс не есть бесконечное накопление фактов, но сами факты должны в этом процессе укладываться под существующую гипотезу. Философ В.Н. Карпович («Проблема, гипотеза, закон» — Новосибирск: Наука, 1980) в более обстоятельной форме пишет о том же: «Наиболее интересные научные положения возникают не в результате обобщения научных данных, а в результате предварительной концептуализации их и являются ответом не на эмпирические (то есть опытные — моя вставка), а на концептуальные проблемы. Индуктивизм методологически несостоятелен прежде всего именно по этой причине, а не из-за логической сомнительности индукции…Эмпирические данные могут лишь опровергать гипотезу, но не подтверждать её». Он считает, что важнейшим методом науки является гипотетико-дедуктивный (догадывайся — и исследуй!). При этом отмечает: «Гипотетико-дедуктивный метод может быть только логикой опровержения, но не подтверждения введённых допущений».

В своей публикации мне хочется обратиться к открытиям исследователей российской истории, создателей «Новой хронологии» А.Т.Фоменко и Г.В. Носовскому (в сокращении: ФН), уже не один год будоражащим российское общество, которое, тем не менее, вовсе не проникается к ним заметной благодарностью. Скорее наоборот: смелые и даровитые приверженцы истины получают болезненные упрёки от обывателей и записных академиков то в фальсификациях и подделках, то в дилетантизме и жажде денежной поживы. Если ранее оппонентам официоза просто затыкали рот или запрещали печататься (вспомним Любищева, который отправил тысячи исписанных страниц с наблюдениями «в стол», в домашний архив — именно так и сохранялось господство той или иной теории, облюбованной властью), то теперь тех же не традиционно мыслящих учёных, если они стали популярны, следует обвинить в непрофессионализме и коммерционализме. С каким облегчением вздохнул бы официоз, если бы эти возмутители спокойствия вдруг оказались нетрадиционалистами в сексуальном отношении (вместо сочинительства) и возглавили шествие в Москве, в одном ряду с Лужковым. Вместе с тем, от внимания к поднимаемым в книгах «Новой хронологии» проблемам зависит будущее России… Как некогда великий Лист рекламировал на концертах непонятого английским обществом Шопена (мистика!), так и я возьму на себя смелость поддержать оскорблённых молчанием власти.

Теперь, когда читатель вспомнил забытое со школы или института, обратимся непосредственно к ФН и их книге «Русь и Орда» (М.: Астрель, 2010): «Наша концепция отличается от традиционной версии не столько открытием новых обстоятельств, сколько вполне определённым изменением ОСВЕЩЕНИЯ в общем-то хорошо известных фактов. Мы, по сути дела, в фактической части ничего нового не говорим. Однако предлагаем принципиально ДРУГОЙ ВЗГЛЯД, ДРУГУЮ ИНТЕРПРЕТАЦИЮ русской истории. Безусловно, новым является открытый нами династический параллелизм между разными эпохами русской истории. И как следствие этого — общее укорачивание древнерусской истории».

Давайте добавим к сказанному (вопреки утверждению школьных учебников), что не новые факты опровергают устоявшиеся теории, но лишь новая концепция способна низвергнуть старую. В условиях, когда выдающейся гипотезе ФН, проверенной математическими методами и фактическими данными, о сознательном извращении учёными хронологии существовавших ранее обществ (разве это не преступление перед человечеством?), мешают стать достоверной теорией лишь отчаянные попытки официоза её замолчать или прикрикнуть, едва ли невнимание общества окажется ей выгодным. А.А. Любищев писал: «Дело в том, что идеократия, сложившаяся в 30-х г.г., позволяла учёному относительную свободу творчества строго в рамках своей профессии, но сурово пресекала философское инакомыслие… Разница с Молчалиным только та, что Молчалин рассчитывал дорасти до возраста, когда ему позволено будет иметь своё суждение, а современные философы до гробовой доски остаются убеждёнными молчалиными» («В защиту науки: Статьи и письма». — Л.: Наука, 1991).

Когда истинный учёный и философ видит торжество фальши и лже-пророков, то не может молчать. Хотя само общество преклоняется перед силой, но «большинство в науке не имеет значения» (А.А. Любищев, там же).

Давайте поговорим о некоторых из десятков открытий ФН и, возможно, лучше поймём, куда нас завело святое семейство Романовых, направившее основные усилия на сокрытие своих преступлений во имя достижения власти незаконным путём и превращения России в сырьевой придаток Запада. Неужели политика Романовых ещё имеет последствия и в сегодняшнее время? И не является ли так называемая «перестройка» Горбачёва продолжением всё той же антирусской политики? Теперь, кроме догадок и информационной неразберихи, благодаря ФН, мы имеем возможность правдиво ответить на эти вопросы.

С чего же начать более близкое знакомство с исследованиями ФН? Наверное, читатель одобрит мой выбор, если это будут события вокруг и во время Куликовской битвы. Авторы приводят летописные свидетельства, способные потрясти современного человека, о том, что в прошлом татары и казаки — одно общее и нераздельное целое, а монголы — участники крестовых походов, что Иван Калита (XIV век) — Хан Батый — Ярослав Мудрый — суть одно историческое лицо…

Попробую воспроизвести некоторые фрагменты из книги (Носовский Г.В., Фоменко А.Т. «Русь и Орда (Великая империя Средних веков)» — М.: АСТ: Астрель, 2010. — 447с.), чтобы было видно, какие большие усилия проделали ФН (кстати, за свои открытия, в отличие от так называемых профессионалов, они не получают денежное довольствие от государства) и как всё безнадёжно тормозится, если у власти иные цели, чем у духовных лидеров страны. Какие же?

Иван Калита в нашей реконструкции

Георгий (он же Чингиз-хан) погиб в битве на реке Сити. Битву его войска — «татары» выиграли. Дело Георгия продолжил хан Батый, то есть Иван Калита (Калиф), брат Георгия. Имя Батый, по-видимому, означает просто Батя, то есть отец. Сравните с казачьим БАТЬКА (он же атаман). На Руси было принято говорить Царь-Батюшка. Имя Калита, скорее всего, является слегка искажённым титулом КАЛИФ или ХАЛИФ.

С. 264. Само описание монголо-татарского завоевания Руси в русских летописях наводит на мысль, что «татары» — это русские войска во главе с русскими князьями.

С. 267. Миллеровско-романовская история окрашивает эпоху XIII–XV веков в мрачные краски лютого иноземного ига на Руси. С одной стороны, нас призывают поверить в то, что раздавленная и покорённая Русь влачит в эту эпоху жалкое существование рабской провинции великой Монгольской Империи (Орды) с центром на далёком загадочном Востоке. С другой стороны, в то же время русские летописи и иностранные свидетельства рассказывают нам о Монгольской Империи как о государстве, в основном населённом русским народом, управляемым опять-таки русскими князьями и ханами-моголами.

С. 273. «Монголы» — участники крестовых походов.

Монголия в значительной степени христианское государство. УНИЧТОЖАЯ МУСУЛЬМАН, МОНГОЛЫ ПОКРОВИТЕЛЬСТВОВАЛИ ХРИСТИАНАМ.

С. 276.КУЛИКОВСКАЯ БИТВА

Эпиграф к главе: «На монетах Вел. Кн. Василия Димитриевича и отца его (ДИМИТРИЯ ДОНСКОГО) Г. Френом прочтено: «СУЛТАН ТОКТАМЫШ ХАН, да продлится его жизнь»» (А.Д. Чертков. Описание древних русских монет. М., 1834, с.6.

В результате завоеваний Батыя = Ивана Калиты в первой половине XIV века была создана Великая «Монгольская» Империя. Затем, по-видимому, она была разделена между сыновьями и наследниками Ивана Калиты. На Руси — в Центре Империи — образовалось три крупных царства, входящих в состав Великой Империи… К концу XIV века в центре Империи — Золотой Орде (Волжском Царстве) началась большая смута. За 20 лет сменилось 25 ханов. Смута заканчивается знаменитой Куликовской битвой. В ней русский князь Дмитрий Донской (он же хан Золотой Орды Тохтамыш) разбил царя (темника) Мамая… Здесь обсуждается только один — но крайне важный для русской истории — вопрос: МЕСТО ЗНАМЕНИТОЙ КУЛИКОВСКОЙ БИТВЫ.

С. 277. Обратимся к истории… битвы в 1380 г. Сегодня считается, будто поле это расположено между реками Непрядвой и Доном, в современном Куркинском районе Тульской области. То есть примерно в 300 км к югу от Москвы.

Однако хорошо известно, что НИКАКИХ СЛЕДОВ ЗНАМЕНИТОЙ БИТВЫ НА ЭТОМ ТУЛЬСКОМ «КУЛИКОВОМ ПОЛЕ» ПОЧЕМУ-ТО НЕ ОБНАРУЖЕНО. Оружие, допустим, за прошедшие века могло истлеть, рассыпаться в прах. Но кости должна были остаться в любом случае. Человеческие кости могут лежать в земле сотни и даже тысячи лет. Однако на поле в Тульской области, выдаваемом сегодня за «Куликово поле», нет крупных средневековых захоронений погибших воинов. А ведь если бы тут происходила крупнейшая битва XIV века, такие захоронения неизбежно должны были бы остаться. Невольно возникает вопрос: где ты поле Куликово? А следом приходит сомнение. Правильно ли в своё время (в XIX веке) было найдено и «предъявлено общественности» Куликово поле?

С. 281. Начнём с того, что некоторые летописи прямо говорят о том, что КУЛИКОВО ПОЛЕ НАХОДИЛОСЬ В МОСКВЕ. Известный Архангелогородский летописец, описывая встречу Владимирской Божией Матери в Москве во время нашествия Тимура в 1402 году, сообщает, что икону встретили в МОСКВЕ «НА ПОЛЕ НА КУЛИЧКОВЕ». Вот его подлинные слова: «И принесоша икону и сретоша Киприян митрополит со множеством народу, НА ПОЛЕ НА КУЛИЧКОВЕ, иде же ныне церкви камена во имя Сретенья Пречистыя, месяца августа, в 26 день».

Упомянутая здесь церковь Сретенья стоит, как известно, на Улице Сретенка. А недалеко от Московской Сретенки есть место, до сих пор известное под своим древним названием — КУЛИШКИ. Мнение о том, что московское накзвание Кулишки тесно связано с Куликовым полем, бытовало в Москве ещё и в XIX веке!..

ИМЕННО НА КУЛИШКАХ до сих пор стоит церковь Всех Святых, которая…была построена Дмитрием Донским в память воинов, убитых на КУЛИКОВОМ ПОЛЕ.

Московские Кулишки захватывали также площадь Покровских ворот, имевших три-четыре столетия назад и другое название — Кулишские.

Согласно нашей реконструкции, именно на этом обширном пространстве современного города Москвы и произошла когда-то знаменитая Куликовская битва. В которой великий князь Дмитрий Донской — он же хан Тохтамыш русских летописей — победил западно-русские, рязанские и польские войска хана Мамая. Кстати, отметим малоизвестный факт. Оказывается, Мамай — это ХРИСТИАНСКОЕ ИМЯ, до сих пор присутствующее в наших Святцах в форме «Мамий».

Интересный вопрос. Почему там, где в русских летописях написано «поле Куличково», историки упорно пытаются прочесть «поле Кучково»? Говорится следующее: «Кучково поле находилось у современных Сретенских ворот». В чём дело? Что мешает БУКВАЛЬНО ПРОЧЕСТЬ старую летопись, где чётко написано — повторим это ещё раз — ПОЛЕ КУЛИЧКОВО, а не «поле Кучково»! Мешает, видимо, сильное нежелание того, чтобы у читателя могла возникнуть мысль, что московское поле Куличково — это и есть знаменитое Куликово поле, место битвы Дмитрия Донского с Мамаем. Этого историки очень не хотят. Может быть, подсознательно. Но, по нашему мнению, некоторые из них поступают вполне осознанно. Сознательно защищая сфальсифицированную их предшественниками версию русской истории.

С. 316. Русские миниатюры, изображающие Куликовскую битву, ОДИНАКОВО ПОКАЗЫВАЮТ РУССКИХ И ТАТАР — одинаковые одежды, одинаковое вооружение, одинаковые шапки и т. д.

Итак, Куликовская битва была сражением волжских и сибирских казаков во главе с Дмитрием Донским с войском польских и литовских казаков, возглавляемых Мамаем.

С. 317. Оказывается, что русские воины, павшие в Куликовской битве, захоронены почему-то не в Тульской области, а в МОСКВЕ, в частности в Старо-Симоновом монастыре!

С. 318. Но позвольте, если допустить, как уверяют нас сегодня, — что тела героев везли из Тульской области до Троице-Сергиевской лавры и уже довезли до Москвы — то есть преодолели расстояние около 300 (трёхсот!) километров, — то неужели «так и не смогли» провезти их ещё совсем немного от Москвы до Троице-Сергиевой обители? Оставался ведь сравнительно небольшой отрезок пути.

С. 349. Некоторые из монет Дмитрия Донского имеют русско-арабские надписи. По-видимому, в то время АРАБСКИЙ ЯЗЫК БЫЛ ОДНИМ ИЗ ОФИЦИАЛЬНЫХ ЯЗЫКОВ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА, Руси-Орды.

С. 379. Подводя итог, получаем весьма яркую картину. В Москве имеются следующие массовые захоронения, которые с большой вероятностью являются погребениями воинов, погибших в Куликовской битве.

1. Огромное кладбище Старого Симонова монастыря.

2. Огромный некрополь Андроникова монастыря.

3. Массовое захоронение в Кремле.

4. Предположительное захоронение рядом с церковью Всех Святых на Кулишках.

5. Массовое захоронение собственно на месте Куликовской битвы, на месте нынешней Военной академии им. Петра Великого. Повторим, что в Тульской области — там, куда современные историки упорно пытаются отнести Куликовскую битву, — никаких значительных старых воинских захоронений не обнаружено вообще. Хотя искали их там очень и очень долго.

С. 387. Наша реконструкция географии Куликовской битвы была впервые опубликована в 1993 году.

В конце 2000 года в московском издательстве «Вече» вышла книга профессиональных археологов А.А. Бычкова и соавт., которые делают вывод,…что наша реконструкция «неубедительна». И тут же приводят «свою собственную» точку зрения, что КУЛИКОВО ПОЛЕ НАХОДИТСЯ В МОСКВЕ (но только не на Кулишках, а на Шаболовке, чуть в стороне от Кулишек). Что тут можно сказать? Высказываемое в печати отношение специалистов-историков к нашей новой хронологии не перестаёт удивлять. Это либо полное неприятие полученных нами результатов без каких-либо серьёзных попыток разобраться в них, либо (как в приведённом примере) беззастенчивые попытки присвоить их себе. Либо — и то и другое вместе.


Теперь каждому читателю может быть понятна мысль Шопенгауэра, что наиболее ценным является не увидеть что-то новое, а о том, что все видели, думать так, как раньше никто не думал. Раскроется и смысл суждения всемирно известного туляка Толстого об учёных.

Каждый бывший советский гражданин помнит, как навязчиво и часто во времена Брежнева употреблялось словосочетание «великая русская река Волга». Певица Зыкина очень этому поспособствовала. Различные рупоры власти предлагали тайно или явно связывать величие реки или со Сталинградом или с Жигулями. Помню, как какой-то житель немецкого Дюссельдорфа в печати позволил себе усомниться в волжских красотах, но был изобличён «Литературной газетой» конца 70-х как враг Советской власти и противник разрядки международной напряжённости. Интересно теперь спросить (кого же, если уже нет той власти?), житель Турции или Индии также должен был хвалить выжженную траву Волжских степей и дурно пахнущую застоявшуюся воду реки? Сам и отвечаю: «Да!» Но почему-то и Горький ценил красоты Камы выше по сравнению с Волгой («Фома Гордеев»). На самом деле, Волга обязана славой первой русской реки вовсе не красотам её берегов, а городу Ярославлю с его историей, которую Романовы и Ленины велели забыть. Вот ещё выдержки из той же книги.