Часть II. НАУЧНЫЕ РАССУЖДЕНИЯ

Слой I. ОЧИЩЕНИЕ

Раздел 1. РАССУЖДЕНИЕ ПСИХОЛОГОВ


...

Раздел 2. РАССУЖДЕНИЕ ФИЛОСОФОВ. ОБЩЕФИЛОСОФСКИЕ ПОНЯТИЯ О РАССУЖДЕНИИ

Я ожидаю, что уж философы-то точно не только умеют рассуждать, но и знают, как этому научить. Во всяком случае, кроме них ни одна из наук и не поминает искусство рассуждения в числе своих инструментов, хотя все науки строятся именно путем рассуждения и его экспериментальной проверки. И, тем не менее, известная часть философских понятий о рассуждении заслуживает того, чтобы от нее очиститься.

Конечно, я не смогу дать полный очерк того, что говорили о рассуждении философы. Я начну со слоя самых общих понятий, которые даются в общедоступных изданиях, вроде словарей и начальных учебников философии. А потом сделаю несколько погружений в те работы, которые принадлежат мастерам.

Соответственно, весь рассказ о философском рассуждении, на мой взгляд, стоило бы разбить на две части: собственно рассуждение философов и рассуждение в логике. Я попробую сделать именно так, хотя и боюсь, что философы постоянно прячут своё рассуждение за логикой.

Впрочем, в завершающих главах предыдущего раздела я наглядно показал, как психолог искусственно прилепляет логику к своему психологическому рассуждению. Надеюсь, и у философов это сращение будет столь же заметно.

В этой части я постараюсь не просто говорить о самых общих понятиях философов о том, что такое рассуждение, но еще и выделить именно философское рассуждение из сращений философии с логикой. Естественно, я буду стараться придерживаться лишь тех работ, что написаны на русском языке, поскольку речь идет о понятиях.

Понятия даны нам вначале лишь через родной язык, начинать с чужого языка — значит сразу же нарушать чистоту и понимания, и рассуждения. Однако в философии одним русским языком не обойтись, просто потому, что эта «наука» у нас изначально складывалась как заимствованная, а в собственную школу философствования так и не переросла. Ее язык до сих пор в изрядной мере чужой.

При этом философия, особенно если она — любовь к мудрости, должна описывать действительность мира и человека. Значит, даже если мы заимствуем какие-то иноязычные имена для обозначения понятий, сами-то понятия национальной принадлежности не имеют. И если они действительны, значит, они всегда были доступны нашему народу. Это безусловно относится к той части философии, в которой она имеет дело с устройством или составом человека. То есть к психологической основе философии.

Именно в этой части наш народ, насколько я могу об этом судить, имел свои имена для философских понятий. Причем имена, предельно точно соответствующие понятиям, поскольку они веками подгонялись друг к другу. Замена имени на иностранное в таком случае означает и потерю части понятия вместе с содержащимся в нем смыслом. Конечно, это может означать и одновременное приобретение части понятия и смыслов, поскольку в языке, из которого делается заимствование, это понятие частично шире нашего. Как и частично уже.

Но, думаю, итог очевиден: понятие подменяется и становится другим, лишь частично напоминающим родное, то есть исходно понятное русскому человеку.

Поэтому я предпочту работать с русским языком, чтобы при первом проходе выделить тот слой философских понятий о думаний и рассуждении, который соответствует моей родной культуре. Безусловно, и эти понятия, хоть и трижды родные, далеко не так ясны мне, как хотелось бы. Их надо изучать и исследовать.

И даже, быть может, иноязычные понятия окажутся в этом полезны, поскольку дадут взгляд со стороны. Поэтому я не намерен «русифицировать русскую философию».

Я всего лишь исследую ее методом культурно-исторической психологии И начну со словарей.

Глава 1. Русские философские словари о рассуждении. Гогоцкий

Первые попытки создать философский словарь делались в России еще в восемнадцатом столетии. Однако первыми действительными философскими словарями России были «Опыт философского словаря» Александра Галича, вышедший в 1819 году.

В сущности, уже Галич закладывает те основы понимания рассудка и разума через иноязычные понятия, которые потом долго правят в нашем философском сообществе. Он дает определение рассудка в статье, посвященной смыслу:

«Смысл, Intellectus, Verstand, entendement, а) вообще все деятельные способности познания в человеке; Ь) в тесном значении способность мыслить, т. е. представлять себе что-либо чрез общие понятия или приводить явления к (относительному) единству. Бывает логический, производящий действительные понятия о предметах из чувственного созерцания, и чистый, производящий особенные понятия без определенной материи. — В последнем значении от него отличают

1) рассудок, judicium, Urteilskraft jugement, способность, относить известное понятие к другому представлению и сравнивать с ним, дабы отыскать, не содержит ли сие представление в себе признака, который бы заключался вместе и в оном первом понятии, как общее в частном или частное в общем.

2) Разум, ratio, Vernunft, способность познавать что-нибудь из начал, а) логический, способность заключать посредственно, Ь) чистый, способность порождать из самой себя идеи безусловного единства, либо для познаний (р. теоретический), либо для воли (р. практический)».

Рассудок для Галича — это способность судить, если брать латинское и английское соответствия. Но Галич сумел эту способность суждения превратить в нечто гораздо более сложное, что не было принято последующими философами, наверное, потому, что малопонятно.

Как, кстати, не было принято и его соотнесение интеллекта со смыслом.

Сильвестр Гогоцкий, создавший следующий русский философский словарь в 1876 году, пытался понять разум и рассудок чуть иначе, но тоже через латынь. Надо добавить, что после Гогоцкого философы лишь какое-то время будут следовать его пониманию, а потом поменяют соотнесение наших слов с латинскими.

Рассуждения у Гогоцкого нет, но есть рассудок и разум:

«Рассудок (intellectus) — деятельность мыслящего сознания или, как обыкновенно говорят, способность души, состоящая в точном разграничении понятий и представлений и в исследовании их соотношений. Как для чувственного сознания были своего рода единицы и их соединения в чувственных перцепциях; как для представляющего сознания были единицы в мысленных образах и их сочетания в ассоциации идей, так и для мыслящего сознания образуются логические единицы в понятиях, которые потом то же мыслящее сознание будет различно соединять, разделять и ставить в основание различных выводов силою суждения.

Разум (ratio). Так называют высшую способность или высшее отправление мышления, когда оно направлено к утверждению высшей или последней причины и цели всего ограниченного и условного.

Разум отличают от рассудка и силы суждения; рассудку свойственно определенное разграничение понятий, сила суждения следит за всевозможными соотношениями понятий и выводами; а разум выражает ту же деятельность мыитения, когда она ищет завершения всех своих понятий и суждений и одного цельного миросозерцания».

В действительности, последующая философия предпочитала считать разум интеллектом, а рацио относилось более к рассудку.

Эта путаница понятий особенно ярко проявилась в названии «Века разума», как именовали философы семнадцатый-восемнадцатый века, в действительности понимая под этим время рационализма, а в точном переводе — рассудочности.

Это было время начал, и понятия лишь устанавливались. И устанавливались они договором о том, какое русское понятие каким иностранным словом называть. Путаница же рождалась от того, что бралось не действительное понятие русского языка, а только имя, которому приписывалось опять же чужое понятие, как это ярко видно в определении разума. Разум — слово русское, но вот определение его как высшей способности мышления относительно рассудка сделано через Канта,

Как бы там ни было, рассудок (какое бы латинское имя ни приписывалось ему) понимается Гогоцким как некая деятельность «мыслящего сознания или души». Гогоцкий был выходцем из духовно-академической среды, поэтому для него душа должна была быть действительной сущностью, а не удобным именем психических явлений. Это значит, что он и многие другие в то время отчетливо связывают душу с сознанием.

Если судить по словам Гогоцкого, то это чуть ли не взаимозаменяемые понятия. В действительности, в словах «мыслящее сознание» уже есть предательство души в пользу философии, точнее, метафизики, потому что это отголосок картезианского когито, я мыслю, значит, я существую.

Иными словами, Гогоцкий, который сам как философ был гегельянцем, в отношении разума придерживается мнения Канта, а в отношении души — Декарта. Отсюда и отождествление сознания и души. Тем не менее, душа и сознание действительно связаны, и когда душа действует, это проявляется в сознании в виде образов.

Образы — это общее название для всего, что может существовать в сознании. Но мы больше привыкли эти содержания сознания называть мыслями. Отсюда и отождествление сознания с мышлением — другой подарок картезианской метафизики.

Выглядит это так же очевидно и одновременно глупо, как если бы кто-то сказал, что человек — это кожа, поскольку иначе как через кожу он себя проявить не может. И ведь верно — любые движения, которые совершает мое тело, видны как движения кожи… наверное, я, и вправду, есть кожа… А душа моя — сознание или мышление…

Сознание, как среда или кожа души, имеет устройство, или состав, как это называлось на Руси в старину. Это устройство определенно позволяет душе проявляться, а значит, и закрывает и защищает ее, позволяя жить воплощенной в тело. Она способна творить образы, думаю, похоже на то, как вода и воздух могут творить из себя вихри и водовороты — нечто той же природы, но при этом обладающее границей — обрезом — и некой самостоятельностью от материнской среды. Вплоть до способности сохранять свою жизнь.

Так же сознание может хранить эти образы, превращая их в память, и помогает их использовать. В силу этого образы обретают разное качество и управляются одни другими. В силу этого рождаются разные способности сознания, которые народ заметил и дал им имена: ум, разум, рассудок, мышление… и многие другие.

Соответственно этим способностям или орудиям сознания получили имена и образы, ими используемые. Уму и разуму соответствует дума. Использовать образы-думы — думать. Мышлению — мысли. Использовать их — мыслить. Рассудку соответствуют рассуждения, которые, в свою очередь, составляются из более простых образов.

Гогоцкий описывает это, когда говорит, что у души есть способность, состоящая в точном разграничении понятий и представлений и в исследовании их соотношений.

Тут надо опять оговариваться, потому что понятие «представление» он использует не в народном и не в психологическом значении, то есть не в соответствии с действительностью, за которой наблюдал. Использует он его так, как это повелось в кантианской философии, после того, как Кант придал слову vorstellen — представлять — значение «первичного» или «простейшего» образа, до ступного и животным, чуть поднявшегося над восприятием или впечатлением, но находящегося в самом низу огромной лестницы из качественно различающихся образов (см. Лапшин, с. 26).

О том, насколько такое видение представлений не соответствует действительности, я подробно писал в предыдущей книге.

Сейчас это означает, что Гогоцкий не понимал, точнее — не видел(!) того, о чем рассказывает. Он пытался уварить то, что описали другие, не проверяя точность их созерцания. И тем творил правящее общественное мнение философского сообщества. В итоге оно и стало той «природой», той «естиной», относительно которой ведется современное философское рассуждение и исследование мира.

Проще говоря, именно благодаря таким искусственным построениям философия и разошлась с действительностью настолько, что перестала быть нужна в современном обществе. Люди ее просто не понимают и уж тем более не в силах применить к жизни. И началось это, как видите, не позже середины позапрошлого века. На самом деле, еще раньше.

В сущности, Гогоцкий занят вслед за всей философией своего времени попытками увязать свою науку в непротиворечивую картину мира или хотя бы устройства человеческого сознания.

Непротиворечивость — важная часть рассуждения, но не имеет никакого отношения к действительности. Дерево или река не могут быть противоречивыми или непротиворечивыми. Чтобы что-то с ними делать, их просто надо знать. Точно так же и сознание просто надо знать. Философия отказала себе в этом и через три десятилетия достигла ярких вершин ненужности в феноменологии Гуссерля, когда принялась изгонять психологизм и очищать свое рассуждение с помощью логики.

Гогоцкий не был революционером, он лишь ярче других воплотил требования своего времени:

…как для представляющего сознания были единицы в мысленных образах и их сочетания в ассоциации идей, так и для мыслящего сознания образуются логические единицы в понятиях, которые потом то же мыслящее сознание будет различно соединять, разделять и ставить в основание различных выводов силою суждения.

Некое «мыслящее сознание», наверное, мышление, образует «логические единицы в понятиях». Мышление у русского человека было, и оно им описано в языке. А вот «логики» не было. И если за этим иноязычным есть некая действительность моего сознания, русский человек не мог ее не заметить. И значит это то, что для действительной строгости моего рассуждения нужно не переводить его на иностранную логичность, а выверить все его части в едином языке.

Да и сам Гогоцкий, похоже, плохо понимая, что делает, показал: логические единицы в понятиях! Это значит, что для него еще очевидно, что нет никаких логических единиц в нашем языке, а есть понятия. Но если мы хотим говорить учено и философически, надо научиться заменять понятия на «логические единицы».

Тогда это станет похоже на настоящую логику!

А теперь просто вглядитесь в написанное Гогоцким: есть некое мыслящее сознание, что значит, что в сознании есть разные части, одна из которых мышление, другая — рассудок, третья — разум.

Психология bookap

Какая-то из них, использует «мысленные образы», какая-то — понятия. Надо только разобраться и понять, как это действительно устроено и работает. И вдруг — логические единицы!

И больше никакой возможности просто понять и освоить, потому что теперь мы будем долго понимать и осваивать то, что наворотили многочисленные европейские любители делать простое сложным, начиная с Аристотеля…