Часть II. НАУЧНЫЕ РАССУЖДЕНИЯ

Слой I. ОЧИЩЕНИЕ

Раздел 1. РАССУЖДЕНИЕ ПСИХОЛОГОВ

Глава 2. Рубинштейн


...

Глава 5. Рассуждение Рубинштейна

Советские психологи говорили очень много слов о мышлении. Еще бы, если смешать все создававшиеся тысячелетиями понятия в кучу, а потом заново разбирать ее по «кирпичику», придется потрудиться. Труд, впрочем, могущий оправдаться, если бы они и в самом деле так делали. Просто взяли и пересмотрели все, что есть в сознании. Но они так не делали. В действительности они исходили из каких-то предположений, гипотез, вроде тех, что вели Ламетри. И так же, как он, сами попадались под очарование собственной убедительности.

Мне не нужна вся эта свалка психологического мышления, мне достаточно вычленить из нее то, что относится к рассуждению. Но вначале я бы хотел иметь определение того, чем занимались наши психологи, когда говорили о мышлении. Я имею в виду то, что естественники никогда не исходили из того значения слов, которое вложил в них творец языка народ. Они по-детски вольно приписывали этим словам свои значения, как дед Щукарь, читающий словарь иностранных слов.

К тому же они не слишком страдали склонностью давать определения. Ведь определения определяют, а значит, лишают свободы крутить словами и крутиться.

Вот и Рубинштейн не очень любит четкие и однозначные определения. Ему все время требуется завернуть что-нибудь такое, про что можно будет сказать: вы просто не поняли, я имел в виду совсем другое!

Наверное, определением мышления можно посчитать вот эти слова из первого раздела главы «Мышление»:

«Всякое мышление совершается в обобщениях. Оно всегда идет от единичного к общему и от общего к единичному. Мышление это движение мысли, раскрывающее связь, которая ведет от отдельного к общему и от общего к отдельному, "…уже самое простое обобщение, первое и простейшее образование понятий (суждений, заключений etc.) означает, — пишет Ленин, — познание человека все более и более глубокой объективной связи мира".

Мышление — это опосредованное — основанное на раскрытии связей, отношений, опосредовании — и обобщенное познание объективной реальности» (Рубинштейн, 1940, с. 284).

Следовательно, я могу без страха ошибиться принять за определение, что мышление есть познание. Глупо.

Мышление — это моя способность. Познание же — деятельность, которой я могу заниматься.

К тому же, «всякое мышление совершается в обобщениях».

Вон, например, у меня зачесалось в таком месте, куда я могу дотянуться только рукой, в которой держу книгу. Я думаю, перекладываю книгу в другую руку, и чешусь. Было ли тут обобщение? Не знаю. Только психологу видно. Но если не было, значит, не было и мышления. А что же было?

Я думал, это определенно. Значит, был разум, но не было мышления, так?

А если у меня просто зачесалось, я зачитался и не сразу это осознал, а когда осознал, то просто взял и почесал. Наверное, тут вообще не было ничего, кроме рефлекторного или инстинктивного движения? А что с осознаванием? И с тем, как я чесал? Я ведь чесал так, как это принято в моем обществе. Культурно чесал. Это мышление или нет?

А тут еще этот Ильич! Он-то не о мышлении говорит, он говорит о познании. Но Рубинштейн ввалил его в ту же кучу. И получилось, что мышление — это образование понятий, суждений, заключений. Но ведь это же чистой воды рассуждение!

И что же получается: Рубинштейн под мышлением понимает просто работу рассудка. А как же собственно познание?

Ведь познание, если говорить уж совсем просто, это обретение знаний. Знаний о чем-то вполне определенном, потому что познание ощущается направленным: познание чего-то. Так видит язык. Но психолог вполне мог приписать этому русскому слову и какие-то свои значения. И ведь приписал!

Как соотносится с познанием то, что пишет о нем Рубинштейн через пару страниц?

«Психологическая природа мышления характеризуется специфичностью протекания мыслительного процесса. Специфично прежде всего его начало. Начальным моментом мыслительного процесса обычно является проблемная ситуация. Мыслить человек начинает, когда у него появляется потребность что-то понять. Мышление всегда начинается с проблемы или вопроса, с удивления или недоумения, с противоречия. Этой проблемной ситуацией определяется вовлечение личности в мыслительный процесс; он всегда направлен на разрешение какой-то задачи» (Там же, с. 289).

Все-таки Рубинштейн был потрясающе плохим психологом!

Он постоянно что-то навязывал тому, о чем писал, пытаясь засунуть это себе в глотку, точно устрицу, несмотря на то, что оно пищало и упиралось. Он пишет слова, которые сами по себе и даже во взаимосвязи кажутся вполне верными и осмысленными.

Но не имеющими отношения к действительности. Просто психологическая действительность Рубинштейна не интересовала, он делал Ба-альшую науку!

Судите сами, вот я так отозвался о Рубинштейне, и у вас появился вопрос: о чем это он? Этот вопрос вполне можно посчитать тем, что описал Рубинштейн, как желание понять, лежащее в начале «мыслительного процесса».

Действительно, в начале этого «мыслительного процесса»

лежит именно желание понять. Но теперь вспомните себя за минуту до этого, когда вы просто читали. Наверное, тогда в основе лежало желание познать? А в основе чего? Было ли у вас мышление тогда, когда не было удивления или проблемной ситуации, которую Рубинштейн называет задачей? Отвлекались ли вы на случайные мысли и воспоминания? Текли ли у вас мысли, попросту говоря?

Безусловно.

Это означает, что мышление не укладывается в определение, которое утверждает, что мышление существует только внутри задач.

Более того, такое определение еще и противоречит утверждению, что мышление — это познание.

Решение задач, да еще и практических, что тоже постоянно подчеркивает Рубинштейн, это совсем не познание! Это использование, применение познания для жизни.

Если мышление — это то, что использует мысли, то мы попадаем в любопытную ловушку: тогда все, про что мы можем сказать, что это мысль, оказывается частью и признаком мышления. И если мы про образ задачи можем сказать, что это мысль, то и решение задач — это мышление. Но тогда и то, что идет в нашем сознании помимо задач и познания, тоже мысли, и значит, мышление!

И тогда определение Рубинштейна неверно. И неверен сам подход. Выделять нечто в потоке мыслей, значит, возвращаться к отвергнутому психологами народному способу делить поток сознания на разум, рассудок и собственно мышление. Так стоило ли отвергать?

Но ловушка еще не исчерпана.

Как для вас звучат слова: Мыслить человек начинает, когда у него появляется потребность что-то понять?

Естественно ли это словосочетание для русского человека?

Или же естественнее было бы: думать человек начинает тогда, когда сталкивается со сложностями?

Тут подмена. Все, что описано Рубинштейном в этой части книги, где он говорит про решение задач, относится даже не к рассудку, а к разуму, то есть к тому, что не мыслит, а думает. Вот такой фокус.

И суть этого фокуса в том, что психология отвергла разум и рассудок как предметы своего изучения, объявив их мышлением.

А сама принялась изучать именно их, а мышление, которое существует в нашем сознании в промежутках между работой разума и рассудка, просто не заметила. А ведь именно оно и было собственно психологическим предметом, потому что логика и философия всегда стремились изучать только рассудок и разум, не обращая внимания на обычное мышление.

Однако дело еще хуже. Тайком подменив мышление на разум и рассудок, психологи поняли, что забрались в вотчину философии, и полностью сдались логике. Поэтому в том, как описывать свое «мышление», они вторичны. А их «операции как стороны мыслительного процесса» сводятся к тому, что, наверное, вам знакомо из совсем иных источников:

Сравнение переходящее в классификацию.

Анализ и синтез

Абстракция и обобщение

Понятие и представление

Суждение и

Умозаключение.


Такова парадигма или свод основных понятий нашей современной психологии относительно мышления. И все психологи из книги в книгу переписывают: анализ и синтез, понятие, суждение и умозаключение…

И все это так, чтобы нельзя было понять, что ты это просто переписал у предшественника:

«Суждение — это отражение связей между предметами и явлениями действительности или между их свойствами и признаками» (Петровский и Ярошевский, 2002, с. 436).

Понять нельзя, можно только запомнить…

Что из этого может относиться к рассуждению?