Часть II. НАУЧНЫЕ РАССУЖДЕНИЯ

Слой I. ОЧИЩЕНИЕ

Раздел 1. РАССУЖДЕНИЕ ПСИХОЛОГОВ

Глава 2. Рубинштейн

Отступление. Психологическое мышление

...
Глава 5. Как менялась психология

Думаю, приведенные мною примеры достаточно очевидно показывают, что наука, именовавшая себя психологией, менялась от эпохи к эпохе, и меняла она при этом свои парадигмы, корпус или тело. То есть состав основополагающих понятий, делающих науку мировоззрением. От мировоззрения зависит, в каком мире мы живем.

Это кажется странным: должно бы от мира зависеть, каково наше мировоззрение. Материализм убедил нас, что материя первична, а сознание вторично. Но убедительность не есть истинность. Мы не тела. Мы души, воплотившиеся в тела. Тела наши живут в едином мире по имени Земля. Но мы все живем в очень разных мирах, совмещаясь в пространстве, как это свойственно нашему сознанию — умещать самые разные вещи в одном и том же пространстве.

Да и что ходить за далекими примерами: один человек глядит на меня и видит тело, другой — душу. Один говорит о том, сыт и здоров ли я, одет и обут ли… Другой о том, ради чего я не сыт и не одет… Для одного я неудачник, для другого — гений, которому надо подражать!

Мир был одним для тех психологов, у кого была душа. Он был труден, он был сплошным уроком и испытанием, но он был прекрасен и оправдан. Мир стал другим для психологов без души.

Он несправедлив, в нем хорошо живут только американцы, потому что у них наука финансируется лучше, то есть богаче…

Я хочу сделать несколько сводных образов того, что было телами психологии в разные ее периоды. Я уже показывал, что в оглавлениях психологических трудов много лишнего. Это потому, что психологи часто не владеют как раз искомым мною рассуждением и не в силах обобщать понятия. Поэтому они выносят в оглавление, то есть в Головы своих трудов, на равных как главное, так и второстепенное. Попробую сделать выборку того, что повторяется из работы в работу, начиная с самых ранних психологических трудов.

Если начинать с психологов восемнадцатого века, вроде Аничкова, Золотницкого, Шварца, Щербатова, Радищева, то основным для них был вопрос о бессмертии души, а значит, и вообще о бессмертии. Однако за этим стояло более широкое понятие о душе.

Это ярче всего видно в «Науке о душе» Ивана Кандорского. На основании его образа психологии я и попытаюсь создать сводное тело Науки о душе.

Итак, первое, что утверждает Кандорский как начало психологии

О том, что душа есть, или о бытии души нашей.

Затем перед ним встает вопрос о том, как ее познавать и как познает она. Отсюда воля и желания. Затем способности и склонности души. О союзе и соединении души и тела. Об идеях. О свойствах духа. О душах животных.

Психологи девятнадцатого века, как вы видели, перерабатывают этот образ. Но в целом сохраняется следующее:

Наука о душе

Душа есть. Она существо или тело, состоящее из особого, духовного вещества.

Душа познаваема. Познание ее доступно каждому в меру его развития. Кто-то может созерцать душу непосредственно, кто-то лишь через ее явления. Путь непосредственного созерцания душ доступен мистикам. Поэтому наука избирает изучать душу через явления ее, тем самым заявляя себя как особый путь познания.

Явления души человеку воплощенному по преимуществу даны через тело. Задача психолога научиться видеть сквозь эту оболочку то, что к нему не относится. Поэтому важнейшим вопросом становится то, как душа соединяется с телом. В сущности, это предмет психофизологии и должен быть признан очень важной частью психологического познания.

Но основное тело психологии связано с «биологией души», то есть с описанием собственно душевных черт, качеств и способностей, включая ее болезни.

Биология, как описание жизни тел, заставляет сравнивать способности тела физического, тели, и способности тела духовного, собственно души. Так выделяются те способности, которые явно не могут быть телесными:

Желания (в отличие от телесных потребностей)

Чувства

Воображение

Разум

Рассудок

Все это нужно затем, чтобы появилась возможность не только познать, но и понять себя. То есть ответить на вопрос о своем предназначении или о задаче, ради которой моя душа пришла в этот мир.

Вот приблизительный образ Науки о душе, как она складывалась в трудах русских мыслителей до появления естествознания.

С появлением же его к этому образу начинают добавляться рассуждения о нервной системе как о действительном деятеле, производящем душевные явления. Тем самым исчезает тот, кто являет себя в явлениях, а вместо него рождается некое темное пятно человеческой природы по имени психика.

Крайними случаями подобного движения были рефлексологии, вроде Бехтеревской, Павловской, Корниловской или бихевиористской (Уотсон). Я не буду делать сводный образ этого тупикового направления. Перейду сразу к тому умеренному корпусу психологии, что победил в советской науке с помощью Рубинштейна.

Я даже не буду обобщать его. Подобную работу проделали сами русские психологи уже значительно позже падения советской идеологии. Причем проделали с тем психологом, с которым Рубинштейн, можно сказать, воевал в своих «Основах общей психологии», с Выготским.

В двухтысячном году один из последователей Выготского, доктор психологических наук, профессор Н. Е. Веракса осуществил грандиозный труд, сведя разрозненные работы своего учителя в один большой том, подобный «Основам» Рубинштейна. В сущности, он сделал то, что не успел сам Выготский. И сделал добротно и с любовью, так что теперь школа Выготского, помимо неудобного в использовании шеститомного собрания сочинений учителя, имеет и Корпус основных работ.

Но вот какую шутку сыграло с психологами мировоззрение.

Корпус этот выстроен строго по тому образу, что был закреплен Рубинштейном. Иначе говоря, школа Выготского, который придерживался иных взглядов, чем Рубинштейн, и, конечно же, сам построил бы Общую психологию иначе, доведись ему это делать, впихнула мастера в ложе, приуготовленное врагом…

Конечно, Рубинштейн не был настоящим врагом Выготского. Это условность. Или как это называется в науке, когда одна школа воюет с другой, как воевали все советское время рубинштейновцы с выготцами? Это же не мешало им вместе выпивать в кулуарах научных конференций! И все же, причесать Выготского под Рубинштейна — это, в общем-то, насилие и предательство. Этакое осквернение могилы…

Тем не менее, если теперь и труды Выготского уложены в тот же парадигмальный образ, значит, он давно перестал быть плодом Рубинштейна, а стал общенаучным. Поэтому я выделю его именно из «Общей психологии», которую никогда не писал Выготский.

Раздел 1. Методология

Раздел 2. Общая психология.

О поведении и реакции

Важнейшие законы высшей нервной деятельности (поведения) человека

Инстинкты

Эмоции

Внимание

Память и воображение

Мышление как особо сложная форма поведения

Темперамент и характер


Далее — специальные разделы, вроде психологии развития или детской психологии.

Вот это и есть основной Корпус современной психологической науки.

И я не намерен его сличать с Наукой о душе. Это так же бессмысленно, как сличать с ней физиологию.

Это разные науки, причем с очевидностью имеющие право на существование. Но если приглядеться, вся современная психология оказалась втиснутой лишь в одну из задач, которую ставила перед собой Наука о душе — она отвечает на вопрос о том, как душа проявляет себя сквозь тело.

Даже до вопроса, как соединяются душа с телом, научная психология пока не дошла. Это явное наследие той заразной болезни, которую наши психологи подхватили от Сеченова, когда увлеклись естествознанием в форме физиологии. И Сеченов был прав, требуя отдать такую психологию делать физиологам. Тут отвлеченному рассуждению делать нечего, тут должны работать «конкретные пацаны», приборно.

К сожалению, болезнь эта была столь разрушительна, что опустошила наши селения, не оставив никого, кто бы сохранил способность рассуждать о душе независимо от тела. Поэтому придется описать психофизиологическое видение мышления достаточно подробно, чтобы научиться его распознавать как явление культуры. В сущности, таким способом зараза нейтрализуется в нашем сознании, потому что воздействовать она может, лишь пока ее не осознаешь.

Сделать это нужно тем более, что сами люди, пораженные этим паразитом сознания, при этом пытались думать о самом главном, о том, чем действительно жили их души. И думали ведь. Подобно тому же метафизику Введенскому. Вот только всё их думание выходило из-под пера странным и искаженным до неузнаваемости. Хотели сказать что-то красивое и нужное, получалась либо идеологическая галиматья, либо закодированное послание несуществующему читателю…

(Конец Отступления)