Часть II. НАУЧНЫЕ РАССУЖДЕНИЯ

Слой I. ОЧИЩЕНИЕ

Раздел 1. РАССУЖДЕНИЕ ПСИХОЛОГОВ

Глава 2. Рубинштейн

Отступление. Психологическое мышление

...
Глава 2. Естественнонаучная психология

Как понять, как разглядеть, что психолог в ловушке культуры, а не честного исследования, если он по собственному выбору пишет психологию естественнонаучно? Думаю, это не сложно.

Психология — это наука о душе, и ни один ученый не доказал, что души нет. Если же ее нет в его работах, значит, он сделал выбор исходить из определенных мировоззренческих установок, никак не связанных с истиной.

Честный ученый должен был всегда оставлять возможность и для допущения, что ошибается. Если же в работе психолога звучит убежденность, значит, он убедил себя… Например, как убеждал еще в 1747 году Ламетри, когда доказывал, что может предложить иную, чем религиозная, гипотезу для объяснения союза души и тела. Гипотеза эта выразилась в названии его трактата — «Человек-машина»:

«Душа и тело засыпают одновременно. По мере того, как затихает движение крови, приятное чувство мира и спокойствия распространяется по всему организму; душа чувствует, как вместе с веками томно тяжелеет она, как слабеет вместе с волокнами мозга и как, мало-помалу, словно парализуется вместе со всеми мускулами тела» (Ламетри, с. 184).

Как вы понимаете, это одно из доказательств, что душа — это телесные проявления. И не думайте, что у Ламетри и прочих предшественников современных естественников было много действительно достойных доводов в пользу их гипотезы. И тем не менее, они были неистово увлечены возможностью разрушить весь прежний мир до основанья, как все революционеры. Вот еще доводы Ламетри:

«Человеческое тело, это — самостоятельно заводящаяся машина, живое олицетворение беспрерывного движения. Пища восстанавливает в нем то, что пожирается лихорадкой. Без пищи душа изнемогает, впадает в неистовство и, наконец, изнуренная, умирает.

Она напоминает тогда свечу, которая на минуту вспыхивает, прежде чем окончательно потухнуть. Но если питать тело и наполнять его сосуды живительными соками и подкрепляющими напитками, то душа становится бодрой…

Пища имеет над нами огромную власть!» (Там же, с. 185).

С точки зрения всей предшествующей культуры, это откровенное и наглое извращение. Века патристика советовала усмирять тело постом, чтобы душа могла вырваться из-под власти тела и ожить. Как родился этот бред? Как подмена. Вспомним: исконно именно душа считалась источником жизни и движения.

Без души тела лежат кусками плоти. Душа — самодвижущееся начало в нас.

Но если мы заявляем, что живое олицетворение беспрерывного движения тело, то тем самым мы делаем именно его душой.

И тогда понятно, что эта душа обмирает без пищи. Какая возможность для пищевой и фармакологической промышленности создать рынки сбыта и назвать их обществом всеобщего благоденствия!

К власти рвалась буржуазия, ветер дул в сторону наживы, и мыслящий тростник чуял это своим поэтическим даром…

Самое любопытное и трудно вмещающееся в сознание — это то, что жрецами нового экономического порядка почему-то были избраны врачи. Наша культура говорит нам, что врачи и учителя — это те, кто больше всех заботится о нас, кто нас любит и желает добра. Но экономический взгляд на мир, который принесла с собой буржуазия, жестокая вещь. Он говорит: люди делают то, что им выгодно. И служат тому, кто им платит. Если в мире есть тела, то выгодно тем, кто их обслуживает. Врачи обслуживают тела. Даже психиатры.

Врач Ламетри предсказал это. Весь трактат адресован именно врачам. Какой-то лукавый дух улучает их гордыню и запускает в работу мышление исключительности:

«Итак, в данной работе нами должны руководить только опыт и наблюдение. Они имеются в бесчисленном количестве в дневниках врачей, бывших в то же время философами, но их нет у философов, которые не были врачами. Первые прошли по лабиринту человека, осветив его; только они одни сняли покровы с пружин, спрятанных под оболочкой, скрывающей от наших глаз столько чудес; только они, спокойно созерцая нашу душу, тысячу раз наблюдали ее как в ее низменных проявлениях, так и в ее величии…» (Там же, с. 181–182).

О чем бредит этот выскочка? Как врачи наблюдали душу?

В советское время у хирургов родилась шутка: сколько раз людей вскрывал, но души там что-то не видел! Какую душу наблюдали врачи среди пружин и шестеренок вскрытых человеческих тел?

Хамство и наглость, творящие нечто вроде молодежного сообщества, которому плевать на истину и достаточно того, что мы — круче всех других! Так рождается сообщество физиологов, которое через сто лет устами Сеченова задаст вопрос: «Кому делать психологию »:

«Итак, различные состояния души всегда соответствуют аналогичным состояниям тела. По для лучшего обнаружения этой зависимости и ее причин воспользуемся здесь сравнительной анатомией: вскроем внутренности человека и животных. Ибо как познать природу человека, если не сопоставить его строение со строением животных?» (Там же, с. 189).

Откуда взялось это «итак»? Из чего сделан вывод? Никаких доказательств ранее нет. Но как строится убеждение! Как еще познать анатомическую природу человека, как не сличая ее с животными?! Очевидно же. А значит, верно. Вот только легкая натяжка: речь идет не о телесной природе, а обо всей природе, включая и душу. И как физиолог собирается познавать душу человека по телам животных?

Вопрос неверный. Автор и не предполагает ответа на этот вопрос. Ведь он в предисловии сказал, что всего лишь выдвигает гипотезу. И теперь он, в действительности, не утверждает, что все так. Он строит возможность исследовать этот путь. Просто его язык — язык бульварной газеты, где желаемое уже есть действительное. Поэтому, если быть строгим в рассуждении, надо бы добавлять к каждому своему высказыванию: чтобы доказать эту гипотезу, попробуем пройти вот таким путем.

Он молод, хотя ему в это время под сорок, забывчив, мечтателен. Поэтому он сразу живет уже в том мире, где всё доказал:

«Человек — настолько сложная машина, что совершенно невозможно составить себе о ней ясное представление, а затем дать точное определение. Вот почему оказались тщетными все исследования a priori (то есть до опыта, только рассуждением — АШ) самых крупных философов, желавших, так сказать, воспарить на крыльях разума.

Поэтому только путем исследования a posteriori (путем опытного исследования — АШ), то есть пытаясь найти душу как бы внутри органов тела, можно — не скажу открыть с полной несомненностью самую природу человека, — но достигнуть в этой области максимальной степени вероятности» (Там же, с. 182).

Крошечная неточность, забыл помянуть, что так мы проверим выдвинутую гипотезу… и уже родился Великий учитель. Пустячок, а как приятно! И что же такого он намерен обнаружить в телах людей и животных, что позволит физиологу судить о душе?

Конечно же, то, что и до сих пор очаровывает всех естественников!

«В общем и целом, форма и строение мозга у четвероногих почти такие же, как и у человека: те же очертания, то же расположение всех частей, лишь с той существенной разницей, что у человека мозг, в отношении к объему тела, больше, чем у всех животных, и притом обладает большим количеством извилин» (Там же, с. 189).

И ведь как просто и очевидно: повредили мозг, человек становится неполноценным и начинает хуже думать. Иногда и совсем перестает. Эта очевидность, как и очевидность соответствия размеров мозга умности будет впоследствии опровергнута и даже высмеяна самими физиологами. Как будет осмеяно все, что сказал Ламетри и все вульгарные материалисты вслед за ним. Но обаяние придуманной сказки про телесную душу каким-то чудом все равно сохранится.

Я не собираюсь сейчас спорить с физиологами, меня они интересуют лишь как культурная среда, которая стала разрушительной для наших психологов во второй половине девятнадцатого века. Как раз в то время, когда идеи Ламетри развивали Бюхнеры, Фогты и Молешоты в Европе, Сеченовы, Чернышевские и Антоновичи у нас.

Соблазн увидеть человека живой машиной был так силен, что доводил людей до остервенения, будто те, кто пытался их образумить, мешали их измотанным душам достичь желанного отдохновения от непосильных трудов. Противников сносили буквально как помехи, встающие на пути перед последним рывком к спасению. Общее ощущение от просветителей той поры, как и от врачей до сих пор, что они в угаре или толстой коросте засохшей грязи. Они знают, что есть истина, и их не поколебать в своей уверенности.

Откуда в этой гипотезе о машинности и бездушности человека эта силища? Что ее дает?!

Причем бог с тем, что гипотеза явно неверна и давно превратилась просто в веру. Достаточно почитать признания самих ведущих физиологов, вроде той же внучки академика Бехтерева академика Натальи Бехтеревой: да, есть много на земле, мой друг Горацио, что и не снилось нашим физиологам, но говорить об этом нельзя! Затравят! Сами затравят, без властей и идеологов.

Просто сообщество избрало травить и изгонять всех, кто не верит в физиологию машины. Но ведь в итоге пропускают явно важные подсказки.

Вот тот же Ламетри пишет о соответствии мозга объему тела.

Это же так очевидно: объемы мозгов соответствуют объемам голов, а объемы голов соответствуют объемам тел. Так может, объем мозга важен именно для управления телами? И чем больше и сложней тело, тем сложнее им управлять?

Я-то говорю это как человек, бывавший, подобно многим, вне тела и испытывавший, что душа продолжает думать без мозга.

Поэтому мне сомневаться легче — я нашел абсолютную точку несоответствия физиологической теории с действительностью и теперь ее не отпущу. Но и любой честный ученый, не доказав, что души нет, не может исходить в своих исследованиях лишь из убежденности, являющейся символом веры его сообщества. Это выбор.

Либо истина, либо рынки и выгода, рубежом, на котором в сознание русских психологов проникает допущение, что душу можно выкинуть из науки и изучать человека как физиологическую машину, был 1863 год, когда Сеченов опубликовал в «Современнике» «Рефлексы головного мозга» — полемическую работу, предназначенную для того, чтобы оскорбить читающую публику и так создать сенсацию. В итоге и с помощью Чернышевского и его своры он преуспел и стал властителем дум молодежи.

В работе 1873 года «Кому и как разрабатывать психологию » он не просто отвечал возмутившимся его наглостью Кавелину, Самарину и многим другим русским людям, как это пишут в учебниках истории психологии. Он обращался к уже сложившемуся сообществу, которое избрало путь, предложенный Ламетри.

До этого времени в трудах наших психологов содержались рассказы о том, что многие зарубежные психологи считают нужным изучать нервную систему, и она важна для понимания человека. А после психологи начинают исходить из того, что нервная система и есть душа.

Почти все наши психологические труды с семидесятых годов девятнадцатого века и до революции содержат слой естественнонаучной культуры как часть мировоззрения самих авторов. При этом они еще верят в душу, как это видно в трудах Челпанова или Лопатина. Но, скорее, уже только верят и не хотят предавать, хотя прогресс осудил и объявил уже душу вне закона…