Раздел III. ВЫВОДЫ И ИТОГИ


...

Глава 7. Нейробиология восприятия

Итак, что же такое образ, который воспринимается нами, как часть Образа мира?

Приглядитесь, это нечто сходное с крошечным разрядом энергии, достаточное для управления микросхемой, состоящей из платы, сделанной даже не из силикона, а, возможно, из тончайшей среды, какая только существует в этой вселенной — сознания, если его понимать по-мазыкски, — и из нескольких связей, несравненно тоньше волосков. Связей, задачей которых является всего одно крошечное действие, как у диода — замкнуть цепь условного рефлекса: подсекай!

Для управления такой микросхемой не нужны громоздкие картины окружающего мира. Они ее просто перегрузят или сожгут. Это первое.

Второе. Ощущается разумным ожидать, что если на выходе был тончайший разряд энергии, точнее, биоэлектричества, насколько я это понимаю, то и на входе должно быть нечто однородное. Однородное, хотя бы не обязательно тождественное, потому что плата эта может служить как преобразователь.

Улавливая более тонкие воздействия, она превращает их в сигнал, достаточный для запуска биоэлектрических сервомеханизмов нашего тела.

Я прошу прощения за язык, которым я здесь пользуюсь. Я не люблю биоэнергетику и ее язык, но такой образ облегчает понимание. Он для меня не ответ, а скорее перст, указующий на луну, то есть на возможный ответ. Во всяком случае, он позволяет перейти к разговору о восприятии на материале современной нейропсихологии.

Для этого я все-таки воспользуюсь американской книгой, написанной в конце 80-х двумя крупнейшими чилийскими ней-робиологами Матураной и Варелой. Книга эта хороша только тем, что она писалась профессионалами для простых людей и потому читается легче. По содержанию она от русской нейрофизиологии ничем не отличается. Основное ее название "Древо познания", но подзаголовок передает ее суть вернее: "Биологические корни человеческого понимания".

Интересующую меня тему они начинают с описания той же рефлекторной дуги, правда, заменяя ее понятием "двигательного нейрона", который "активируясь, способен вызывать сокращение мышцы" (Матурана, Варела, с. 141).

Тут мы имеем общее в представлениях.

Далее идет определение восприятия, как его видит обычное мышление:

"Обычно принято думать, что зрительное восприятие — это некие действия с отражением, возникающим на сетчатой оболочке глаза, в процессе которых это изображение затем трансформируется внутри нервной системы" (Там же, с. 143).

И это, как видите, совпадает и не очень интересно. А вот дальше начинаются собственные взгляды этих нейробиологов.

"Однако он (этот подход — А.Ш.) совершенно непригоден при рассмотрении феномена зрения" (Там же, с. 143).

И далее следует длинное объяснение на таком языке, который призван, как я думаю, показать на собственном примере, что мозги при таком подходе просто перегрузятся.

Но зато после этого нейробиологи переходят к объяснению поведения, а, соответственно, и к управлению им через восприятие. Определение поведения, правда, из разряда нейробиологи-ческих.

"Поведение — это производимое наблюдателем описание изменений состояния системы относительно окружающей среды, с которой взаимодействует данная система" (с. 144).

Чтобы оно хоть как-то заработало, стоит заменить «систему» на «человека» и немножко подправить:

"Поведение — это изменение своих состояний относительно окружающей среды, производимое человеком благодаря «описанию» этой среды, которое он делает, наблюдая ее".

Вот так бы я это перевел с языка нейрофизиологии на человеческий, хотя понятно, что понятие «описания» стоило бы объяснить отдельно. Но авторы это сделают сами, хотя и на своем языке через понятие "сенсорная поверхность":

"Сенсорная поверхность включает в себя не только те клетки, которые мы видим извне как рецепторы, способные воспринять возбуждение, поступающее из внешней среды, но и клетки, которые может возбудить сам организм" (с. 144–145).

Первое, что требуется сделать после этого заявления, это дополнить определение поведения, добавив одно уточнение:

"Поведение — это изменение своих состояний относительно окружающей среды, производимое человеком благодаря «описанию» этой среды, которое он делает, наблюдая ее и себя".

Как вы понимаете, это крошечное дополнение является нейрофизиологическим обоснованием самонаблюдения. Это первое.

Во-вторых, если задуматься над этими словами нейробиологов, то станет ясно: описание, которое делает наблюдатель, пишется возбуждениями!

Если сейчас позволить специальному нейрологическиму языку, который знаком каждому психологу, утянуть нас внутрь нейрофизиологических понятийных построений, откровение потеряется. Кто же не знает, что рецепторы возбуждаются!

Забудьте на время этот язык. Посмотрите на их слова философски. Скорее всего, они и сами не поняли того, что сказали. Попробуйте понять слово «возбуждение» в том смысле, в каком оно используется в психологии, точнее, в науке о поведении. Как, например, в выражениях: животное возбудилось от запаха крови. Или: он вернулся с работы возбужденным. Опасность возбуждает меня.

Сенсорные поверхности, рецепторы, нейроны, электронные платы, бионические датчики — какой еще дребедени нужно насовать в простое наблюдение, чтобы оно выглядело неуязвимым и окончательно научным?!

Поведение определяется и даже диктуется возбуждениями, которые мы испытываем, воспринимая изменения, происходящие в окружающем мире.

Я гляжу на поплавок, а вижу движение, я гляжу на приближающийся острый угол, а вижу плотность, я гляжу на мечущегося по клетке медведя, а вижу опасность… Но это вижу я, а мое восприятие видит только возбуждение. И образ его оно всегда и передает в мозг, как в головной компьютер, управляющий телом. А дальше:

"нервная система функционирует как замкнутая сеть изменений в соотношениях активности между ее компонентами.

Таким образом, испытывая надавливание в какой-либо части тела, мы как наблюдатели можем сказать:

"Ага! Сокращение вот этой мышцы заставит меня поднять руку". Но с точки зрения функционирования самой нервной системы происходящее всецело сводится к постоянному поддерживанию определенных соотношений между сенсорными и моторными элементами, испытавшими временное возмущение в результате надавливания.

Поддерживаемые соотношения в рассматриваемом случае довольно просты: это баланс между сенсорной активностью и мышечным тонусом" (Там же, с. 145).

Если сказать это проще, то восприятие оказывается очень механической вещью — там, где-то на самых глубинных уровнях освобождения образов от красочной шелухи, оно воспринимает возбуждение из внешнего Мира и передает мышцам, телу. Сколько приняло — столько передало: главная задача восприятия — баланс, то есть равновесие. Своего рода поведенческий гомеостаз, если называть такое равновесие научно.

И здесь скрывается ответ на вопрос, что же такое образ по своей сути. Только этот ответ так прост, что его не скажешь словами. Это труднее, чем перевести слово гештальт. Его, скорее, надо не говорить, а показывать. Вот поэтому и не удавалось психологии дать определение образа. Но, тем не менее, понятие его создастся, если вглядитесь в то, как приходит возбуждение из внешнего мира через восприятие и как оно передается, лишь слегка изменившись, по нервным путям, а потом вспыхивает в мышцах. Но вспыхивает лишь затем, чтобы уступить место или, точнее, влиться уже в совсем другие образы. Какие?

Например, в Образ мира. А это значит, что и весь этот такой красочный образ, в котором мы узнаем окружающий мир, совсем не передает его действительной и яростной красоты. Ведь если вдуматься в то, что мы делаем каждый миг, то вся наша жизнь превращается в постоянное перерабатывание и использование энергий, складывающихся в стихии, как возбуждения — малые образы, — в большие образы, Образы миров! Включая Мечты и Картины мира наук.

Равновесие, как и возбуждение, звучит очень просто, а в жизни мы знаем, что ответное поведение может быть очень сложным и разнообразным. Как кажется, просто возбуждение не может обеспечить такого разнообразия.

Но это фокус все той же привычки видеть, а точнее, не видеть что-то очень важное.

Поведение только вызывается и прекращается возбуждением и равновесием. Разнообразие же его определяется образами. Образы, правда, теперь уже не восприятия, а поведения или, точнее, действия, — об-резают, о-пределяют действия. То есть создают их рисунок, в котором предел есть воплощенное равновесие, а возбуждение — движущая сила.

Возбуждение преобразуется в нашей плате из поведенческого в биоэлектрическое. В этом значении оно, как я думаю, приближается к тому пониманию, что используют нейрофизиологи. Но это означает, что и снаружи нас есть лишь нечто, похожее на биоэлектричество, по крайней мере, настолько ему единородное, что сознание может его преобразовывать в то, что обеспечивает жизнедеятельность тела.

Кстати, я ошибся, когда хвалил язык чилийских нейробио-логов. Он ничуть не лучше, чем у русских нейропсихологов. А чтобы не быть голословным, вот вам последнее определение восприятия. Восприятие — есть вид познания, но "любое познание есть не что иное, как создание сенсорно-эффекторных корреляций в области структурного сопряжения нервной системы" (Там же, с. 147).

Психология bookap

Подводя итоги своему маленькому исследованию образа, я хочу сказать, что дальше его можно продолжить только в прикладной работе, позволяющей проверить выдвинутые предположения и гипотезу о материальности сознания как среды, творящей образы. Только это даст возможность по-настоящему понять, что же такое образ.

Что же касается наблюдения, то и о нем, в сущности, можно рассуждать дальше, только поняв, как может сосредоточиваться сознание, управляя потоком восприятия как потоком возбуждений.