Раздел II. ОЧЕРКИ СУБЪЕКТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Часть 1. ЗАПАДНАЯ ПСИХОЛОГИЯ


...

Глава 8. Американская психология. Джемс

Уильям Джемс (1842–1910) был создателем первой американской психологической лаборатории в1875 году. Раньше Вундта, как видите. Как ни странно, это не сделало его отцом современной психологии даже в глазах американцев.

Очевидно, это связано с тем, что до сих пор Джемс рассматривается профессиональными психологами не совсем своим и не совсем профессионалом. В методологических исследованиях теоретиков психологии существует такое мнение о Джемсе:

"Если автор делает выбор между психологическим знанием и психической реальностью в пользу последней и именно ее стремится отображать в учебном тексте, то он придерживается эмпи-ристской стратегии, так как предполагает, что у так называемого наивного субъекта, приступающего к изучению психологии, уже имеется приобретенный в процессе взаимодействия с миром и другими людьми опыт анализа психических явлений и психологических фактов. К этому опыту обращается автор, на него опирается в своем тексте, его стремится развить.

Для такой стратегии характерна критика академических образцов учебных текстов, неспособности ученых-психологов решать практические задачи и отвечать на запросы повседневности, а также вера в то, что наивному субъекту изучения психологии для целей анализа психологических фактов и психических явлений не нужны громоздкие теоретические построения и знание во всех подробностях абстрактной психологической терминологии.

Автор стремится оставить своего читателя один на один с психической реальностью, минимизируя роль такого посредника, как психологическая наука и полученное ею знание. Результатом следования такой стратегии является учебник-самоучитель. Он характеризуется оригинальной структурой, логикой, нетрадиционным расположением глав, не соответствующим традиционным научным классификациям психических явлений.

Примером может служить учебник психологии У. Джемса (1892)" (Левченко, с. 2).

И как завершает свое суждение тот же автор:

"Приверженцы эмпиристской стратегии переживают актуальную ситуацию в науке как затяжной кризис" (Там же).

Проще говоря, Джемс считал, что в научной Психологии дела идут плохо — Научное сообщество есть, а науки нет.

Рассуждения о стратегиях отношения к своей науке — это мода, которую создал Кун своей нашумевшей книгой "Структура научных революций". Не думаю, что эта теория так уж хороша, хотя и облегчает возможность ученым говорить о науке. Мне лично она напоминает астрологию с ее прогнозами и зодиакальными стратегиями поведения. Когда я читаю подобные раскладки, то обнаруживаю, что у меня есть все заболевания и особенно то, о котором читаю прямо сейчас.

Вот и в данном случае мы вполне можем у самого Джемса найти подтверждения тому, что он "переживает актуальную ситуацию в психологии как затяжной кризис".

"Оценивая состояние современной ему психологии, Джемс полагал, что научной психологии пока не существует. Эта область пребывает в ожидании своего Галилея, который преобразует ее в науку. Свою задачу сам Джемс видел в том, чтобы, следуя в основном аналитическому методу непосредственного самонаблюдения, изучать "первичные данные" — душевные состояния в их целостности и связи с обуславливающими их физиологическими процессами" (Петровская, с. 6).

Так пишут о нем последователи. И можно сделать вывод, что психология Джемса — психология самонаблюдения. Однако сам он твердо заявлял, "психологию должно излагать как естественную науку" (Джемс. Психология, с. 17). И действительно, как правоверный сторонник других стратегий, уделял чрезвычайно большое внимание физиологии нервной деятельности. Собственно говоря, к самонаблюдению у него имеют отношение только места, связанные с его теорией "Потока сознания".

"Поток сознания" — это нечто безусловно данное нам и постигаемое в самонаблюдении. Понятие это введено Джемсом. Но оно, как и многие другие понятия субъективной психологии, которые я показывал раньше, вобрало в себя труд многих мыслителей, так что разговор о джемсовском "Потоке сознания" покрывает еще один значительный участок истории развития психологии самонаблюдения. Пропустить его было бы потерей, потому что Джемс делает несколько методологических наблюдений, которые нельзя не учитывать при попытке нарисовать образ психологии самонаблюдения и науки самопознания.

Начну с исходного определения, которым Джемс открывает свой двухтомный труд "Принципы психологии" 1890 года:

"Определение психологии лучше всего дал Ладд- как науки, занимающейся описанием и истолкованием состояний сознания.

Под состояниями сознания здесь разумеются такие явления, как ощущения, желания, эмоции, познавательные процессы, решения, хотения и тому подобное" (Там же).

Как видите, это определение нам уже знакомо. Кстати, за него Джемса ужасно не любил Бехтерев и даже начал с отповеди по его поводу свою "Объективную психологию". Как он говорил: "В объективной психологии <…>не должно быть места вопросам о субъективных процессах или процессах сознания" (Бехтерев, с. 3).

Но это требует уточнения. Бехтерев понимал под "объективной психологией" не совсем то же самое, что понимается сейчас. Психологические термины — это такая хитрая штука, которую человеку простому, то есть использующему обычный язык, понять непросто. Иногда в этом помогает история науки. В частности, в данном случае достаточно заглянуть в саму работу Бехтерева, и станет ясно, что Бехтерев не считал, что вся психология должна быть объективной. Иными словами, он еще не приравнивал «объективность» к «научности», как это делают после него. Он вполне определенно считает, что раз самонаблюдение как научный метод имеет ограничения, должен быть создан и такой раздел психологии, который совершенно не трогает субъективную сторону и изучает только биологическую составляющую психики. Точнее это звучит так:

"С нашей точки зрения, совершенно ошибочно распространенное определение психологии как науки только о фактах или явлениях сознания. На самом деле психология не должна ограничиваться изучением явлений сознания, но должна изучать и бессознательные психические явления и вместе с тем она должна изучать также внешние проявления в деятельности организма, поскольку они являются выражением его психической жизни. Наконец, она должна изучать также и биологические основы психической деятельности".

(Бехтерев, с. 5)

И чуть дальше:

"Ясно, что психические процессы протекают в среде, обуславливающей известное сопротивление, а это само по себе доказывает, что все психические процессы суть не только субъективные переживания, но одновременно и материальные процессы. <…>

Мы должны твердо держаться той точки зрения, что дело идет в этом случае не о двух параллельно протекающих процессах, а об одном и том же процессе, который выражается одновременно материальными или объективными изменениями мозга и субъективными проявлениями. <…>

…если мы будем пользоваться словом «психический», мы будем придавать этому значению необычный смысл и не будем понимать под ним только субъективное, но всегда и те объективные или материальные процессы в мозгу, которым всегда и везде сопутствуют психические процессы, иначе говоря, невропсихику.

Не подлежит сомнению, что проявления невропсихики доступны и объективному наблюдению и контролю, поскольку дело касается соотношения внешних воздействий с внешними же проявлениями психической деятельности. Этот род знания мы и выделяем под именем объективных проявлений невропсихики, научную же дисциплину, которая имеет своим предметом изучение соотношения внешних воздействий с внешними же проявлениями невропсихики, мы называем объективной психологией.

Объективная психология в нашем смысле совершенно оставляет в стороне явления сознания" (Там же, с. 8).

Это определение Бехтерева, как вы видите, внутренне противоречиво. Заявляя, что предмет психологии един, он все-таки избирает изучать лишь его материальную составляющую, "совершенно оставляя в стороне явления сознания". В этом смысле он ощущается противоположностью Джемсу, который в своем определении психологии точно так же забывает психофизиологическую составляющую ради изучения сознания. По крайней мере, так видел его Бехтерев, почему и избрал в качестве той опоры, от которой отталкивался, создавая свою науку.

Но меня сейчас гораздо больше занимает получившийся разговор о неточности или невнятности используемых психологами понятий. Ведь если придирчиво приглядеться, то определение психологии Джемса и Георга Трумбула Ладда в русском переводе тоже внутренне противоречиво, а значит, и не точно. Думаю, оно противоречиво и в оригинале. Что я имею в виду?

Язык, говоря «состояние», английское state, state of mind, подразумевает нечто неподвижное в противоположность движению. А все, что Джемс перечисляет под именем состояний сознания, есть движения или, как говорят психологи, процессы.

Это не значит, что определение "психология есть наука о состояниях сознания" — невозможно. Но явно требуется дать определение всем входящим в него понятиям, начиная с понятия "состояния".

По большому счету, я не имею права на свои замечания. Их можно отбросить, как придирки. Так принято говорить, и психология просто не знает другого способа выразить это понятие. Самое главное, что все понимают, что имеется в виду. Так что это вовсе не придирки к Джемсу, а скорее, сетования на бедность нашего психологического языка. Наука невозможна без точного языка, а то, что выражение "состояние сознания" неточно или не совсем понятно, можно убедительно доказать, к примеру, показав, как сами психологи его объясняют.

Предполагается, что язык науки хранится в ее словарях. Это значит, что, встретив неясное выражение, ты можешь заглянуть в соответствующий словарь, и тебе станет легче. Я заглядываю в основной советский психологический словарь «Психология» под редакцией А. Петровского и М. Ярошевского и читаю:

"Внутренне наблюдаемое состояние — это зафиксированное сознанием субъекта на определенный момент времени интегральное ощущение благополучия (неблагополучия), комфорта (дискомфорта) в тех или иных подсистемах организма или всего организма в целом".

Это определение не вызывает чувства облегчения, хотя и может как-то быть принято. Но вот послушайте, как определяет понятие «состояние» более "Современный словарь по психологии" Юрчука. На мой взгляд, его определение вполне естественно вырастает из предыдущего:

"Состояние — это модальность-характеристика любой системы-модели, которая отображает ее различные ракурсы-положения-конфигурации относительно тех или иных координатных объектов экстеросредысоциума".

Так что, как видите, мои придирки к терминам не так уж и беспочвенны. Как это ни обидно, но большая часть специальных психологических понятий все еще используется учеными в бытовом состоянии сознания.

Этой шуткой я хочу сказать, что современный психолог, приступая к исследованию, не может держать в голове такие определения, какие я привел из словарей. Но он должен чем-то пользоваться, где-то брать понятия для работы. И он их берет из живого разговорного языка.

Брать-то берет, но вот значения часто придает новые, как говорится, специальные. И вот общепонятное слово, попав в науку, теряет то значение, которое мы знаем с детства, и обретает близкое, но иное. А нам это не объясняется, или объясняется, как в приведенных примерах. В итоге, читая психологическое исследование, мы понимаем совсем не то, что имел в виду автор. Мысль изреченная становится ложью. Вот поэтому я и придираюсь к словам.

Это вряд ли полностью справедливо было бы отнести к Джемсу. Это общая болезнь Науки психологии и до него, и через сотню лет после. Но и не упомянуть об этом было нельзя, потому что именно после Джемса в европейской культуре появилось множество романов "потока сознания", которые строились на потребности сделать свое или чужое сознание предельно понятным другому.

Не знаю, осознал ли сам Джемс все значение этого своего открытия. Похоже, нет. Иначе он бы бросил все остальное и занялся только им и как следует. Да и американские историки науки мгновенно оценили бы его как нечто выдающееся в своем деле, а они вовсе не причисляли его к лику Великих творцов и открывателей психологии. Все его попытки идти в ногу с современной естественной наукой только мешали ему стать настоящим психологом. Ведь в его определении психологии явно ощущается попытка совместить два различных направления: психологию сознания и "психологию психических процессов". Теория психических процессов хороша сама по себе, как и сама по себе хороша психология сознания. Но начинкой одно для другого служить не должно. Поэтому я отбрасываю все, что ощущается у Джемса реверансом естествознанию, и перехожу к тому, в чем он хорош и что никогда не устареет, потому что является очевидным. Это теория потока сознания.

Самое простое изложение этого понятия было сделано Джемсом не в его главном труде — "Принципах психологии", а в гораздо более популярном издании — "Беседах с учителями о психологии", — это были лекции для учителей, отчитанные Джемсом в Гарвардском университете в 1892 году. Естественно, читая лекции непрофессионалам, он постарался быть простым и особенно доходчивым. Я приведу это его описание "Потока сознания" целиком.

"…в каждом из нас во время бодрствования (а часто также во время сна) происходят некоторые сознательные процессы.

В нас бежит поток различных состояний сознания — чувствований, хотений, размышлений и так далее, которые следуют друг за другом, как волны или поля, назовите это как угодно. Из этих явлений, которые происходят в нас беспрерывною чередой, состоит наша внутренняя жизнь. Существование этого потока — вот главный факт, на который указывает наша наука; его природа и его происхождение- вот ее главнейшие вопросы".

(Джемс. Беседы, с. 13)

Далее Джемс откровенно признается, что не может ни объяснить всего этого, ни увязать его с работой мозга, хотя такая связь и ощущается для него очевидной. Но какова она, современная ему психология (кстати, как и современная нам с вами) объяснить не может. Поэтому он просто отбрасывает все эти нейропсихологические туманности и говорит лишь о том, что видно каждому.

"Итак, у нас есть поля сознания — таков первый общий факт.

Второй заключается в том, что эти конкретные поля всегда бывают сложны. Они содержат восприятия, получаемые от нашего собственного тела и от окружающих предметов, воспоминания о раньше пережитом, представления об отделенных вещах, чувства удовлетворения и неудовлетворения, желания, антипатии и другие настроения, а также волевые решения, — и все это в самом разнообразном составе и расположении.

В большей части наших конкретных состояний сознания все эти разнообразные виды элементов встречаются в известной степени одновременно, хотя отношение в котором они стоят друг к другу, подвергается большим колебаниям. Одно состояние как будто слагается почти исключительно из чувственных восприятий, другое — почти из одних только воспоминаний и т. д.

Но при внимательном наблюдении мы всегда найдем, что восприятие со всех сторон окружено какою-то бахромой из мыслей или волевых решений, а воспоминание заключено в кольцо полутени, составленной из эмоций и ощущений" (Там же, с. 14–15).

Это понятие "мыслительной бахромы" я бы хотел особо выделить, потому что на него неизбежно налетает любой человек, исследующий свое сознание путем самонаблюдения. Далее Джемс, опираясь на выражение Л. Моргана, пытается выяснить устройство этой «бахромы». В итоге объяснения подменяют понятие «бахромы» понятиями "фокусного и краевого объектов". Это, безусловно, углубление самонаблюдения, но при этом теряется исходное понятие «бахромы». Так вот, на мой взгляд, его надо обязательно сохранить как более общее понятие хотя бы потому, что оно работает и не исчерпывается терминами Моргана.

"В большинстве наших полей сознания находится какое-нибудь особенно отчетливое ядро, составленное из восприятий. Так, например, хотя вы в настоящую минуту думаете и чувствуете, вы все же получаете при посредстве своих глаз впечатления от моего лица и моей фигуры, и при посредстве ушей — от моего голоса. Эти ощущения образуют центр или фокус вашего поля сознания в настоящую минуту, между тем как ваши мысли и чувства составляют его край.

С другой стороны, возможно, что в настоящую минуту, когда я с вами говорю, в фокус вашего поля сознания проник какой-нибудь другой предмет. Например, представление о чем-то далеком, — словом, что вы в уме удалились от нашей беседы. В этом случае впечатления от моего лица и голоса, хотя и не вполне исчезнут из вашего поля сознания, но могут быть очень ослаблены и займут положение на краю.

Или, чтобы привести пример другого рода, возможно, что какое-нибудь чувствование, связанное с вашим собственным телом, выйдет в то время, когда я с вами говорю, из краевого положения и займет место в фокусе.

Выражения "фокусный объект" и "краевой объект", которыми мы обязаны Л. Моргану, мне кажется, не требуют дальнейших объяснений. Но различать заключенные в них понятия в высшей степени важно, и я прошу вас запомнить эти первые технические выражения" (Там же, с. 15).

Это простое описание понятия "поток сознания" дополненное начальным исследованием его составных частей, как вы понимаете, закладывает основы культуры самонаблюдения, без которой не может быть и речи о действительном самопознании.

Однако это не единственная заслуга Джемса. Кроме этого он сделал несколько важнейших наблюдений, которые относятся к постановке науки. То есть являются методологическими. Сделаны они были еще в "Принципах психологии".

Первое из них прямо отделяет психологию самонаблюдения от всей остальной психологии.

"Теперь мы можем приступить к изучению сознания взрослого человека по методу самонаблюдения.

Большинство психологов придерживаются так называемого синтетического способа изложения. Исходя от простейших идей, ощущений и рассматривая их в качестве атомов душевной жизни, психологи слагают из последних высшие состояния сознания — ассоциации, интеграции или смещения, как дома составляют из отдельных кирпичей. Такой способ изложения обладает всеми педагогическими преимуществами, какими вообще обладает синтетический метод, но в основание его кладется весьма сомнительная теория, будто высшие состояния сознания суть сложные единицы".

(Джемс. Психология, с. 56–57)

Это положение не устарело до сих пор, потому что только кажется, что оно направлено против ассоциативной психологии. Оно направлено против любой психологии, которая изучает человеческое сознание по его частям, предполагая, что узнав все части, поймет и целое. Такой подход вообще не рассчитан на понимание. Он рассчитан на запоминание: запомните как можно больше, и однажды количество перейдет в качество!..

Обозначив эту сложность в науке психологии, Джемс продолжает ее неприметной мыслью, на которой я осознанно остановлюсь, потому что в ней скрывается обоснование иного подхода к построению психологии:

"И вместо того, чтобы отправляться от фактов душевной жизни, непосредственно известных читателю, именно от его целых конкретных состояний сознания, сторонник синтетического метода берет исходным пунктом ряд гипотетических простейших идей, которые непосредственным путем совершенно недоступны читателю. И последний, знакомясь с описанием их взаимодействия, лишен возможности проверить справедливость этих описаний и ориентироваться в наборе фраз по тому вопросу.

Как бы там ни было, но постепенный переход в описании от простейшего к сложному в данном случае вводит нас в заблуждение" (Там же, с. 57).

Это второе наблюдение Джемса настолько важно, что я сделаю его завершением своего рассказа.

Психология bookap

Наука самопознания, как своего рода психология не для ученых, а для простых людей, "наивных субъектов" может начинаться только с того, что нам самим о себе известно, что мы можем наблюдать в себе непосредственным самонаблюдением. И пусть это кажется современной психологии чрезвычайно сложным для объяснения, главное — не подпускать ее, не позволять ей помочь нам разложить наши наблюдения на такие части, которые, на взгляд психолога, облегчат их понимание.

Это они ему облегчат.