ОСНОВНОЕ: что чистим?

МОРЕ ПСИХИКИ

МОРЕ ТЕЛА

Слой 1. ЕСТЬ ЛИ ТЕЛО В ТЕЛЕСНООРИЕНТИРОВАННОЙ ТЕРАПИИ?


...

Глава 3. Биоэнергетика и телесноориентированная терапия. Лоуэн

Я всю жизнь считал, что биоэнергетика — это что-то такое само собой разумеющееся, вроде энергии, что просто существует в мире, как существуют народные песни. У них нет авторов, нет времени возникновения, их просто можно изучить. У кого-то это получается лучше, у кого-то хуже. Причем, биоэнергетика еще и не имела для меня какой-то национальности. Как может иметь национальность физика или энергия? Ведь это же просто свойства мира, проявления действительности?!

Но если биоэнергетика — она ведь тоже всего лишь свойство биофизики, то есть тел, — не имеет национальности, то почему мы так определенно соотносим прану с индийской философией, а ци с Китаем? Биоэнергетика, которой так безоглядно пользуются в России, — имеет национальность. Это искусственное орудие, далеко не превосходящее Прану или Ци, было создано американской индустрией здоровья и, в сущности, является ответом Запада восточному засилью во всем, что касается работы с телом.

Понятие «биоэнергетика», как вы поняли из предыдущей главы, было изобретено Вильгельмом Райхом незадолго до Второй мировой войны. Изобретено как продление естественнонаучного мировоззрения в сторону Наук о человеке. Науки эти назывались прикладными, но наделе были околонауками, то есть, скорее, наукообразными технологиями по возвращению здоровья. Начало им положил психоанализ и прикладные Физиология и Гигиена рубежа XIX–XX веков, распространявшиеся в бульварных изданиях как оздоровительные системы.

Возвращали ли эти прикладные технологии здоровье в действительности, вопрос тоже спорный. Если исходить из такого наблюдения, что любому человеку сидячего образа жизни полезно подвигаться, то модная в начале двадцатого века система Мюллера, заставлявшая его подвигаться хоть 5 минут в день, уже полезна. Если исходить из другого наблюдения — что отпуск, позволяя человеку переключиться на другую деятельность, делает его психически устойчивее, то любое переключение на другую деятельность уже полезно. А если вспомнить народную мудрость: утро вечера мудренее, — то станет понятнее, что после отдыха ты способен решить те же самые задачи легче и лучше. А если кто-то видел, как благотворно действует на женское общество наличие зеркал прямо на производстве, то он может сделать вывод и о том, что обращение в себя меняет направление внимания, уводя от мелочных дрязг с окружающими, и позволяет быть гораздо более спокойным, будто «вылечил нервы».

Нервы не имеют отношения к нервным срывам и тем более неврозам. При этих болезнях их лечить не надо. Их надо лечить, когда у вас дрожат пальцы или подергивается щека. Но все человечество ищет средство для успокоения нервов, потому что нервничает и не любит себя за это. Это огромный рынок индустрии здоровья, своим спросом рождающий предложение. Наука не знает, как лечить нервозность, и ей на помощь приходит технология, работающая просто: я не знаю, как это лечить, но я беру и делаю, к примеру, вот так. Человек отвлекается и забывает нервничать. Помогает? Не знаю, но деньги платят. Возвращают ли прикладные технологии здоровье, вопрос неоднозначный, но то, что они в целом оздоровляют саму человеческую среду, это бесспорно. Они работают как громоотводы и мусоросборники, и значение их для общества безмерно.

Так что, если бы разговор о биоэнергетике шел с точки зрения государства, решение было бы только одним: биоэнергентам надо всячески содействовать, благодаря им общество хоть как-то сохраняет управляемость и дееспособность. Но речь идет о самопознании. А здесь мне самого себя гипнотизировать не надо, мне надо знать, что действительно работает, а значит, что из найденных человечеством орудий я могу использовать для себя.

Если подходить к биоэнергетике, как она известна сейчас, то есть в народном бытовании, то я определенно могу сказать по своему опыту: что-то там есть. И что-то определенно у экстрасенсов, как называют себя практикующие биоэнергенты, получается. Но мое мнение — получается не всегда, и как это действует, они по-настоящему объяснить не могут да и не знают. Почему?

Думаю, причина уже понятна. Биоэнергетика рассмотрела что-то очень и очень настоящее в устройстве человеческого тела. Что-то очень действенное, если его использовать. Но, рассмотрев, тут же разменялась на цель примазаться к сильным мира сего, и вместо того, чтобы сказать все это своим языком, попыталась сделать описание явления на языке, заимствованном у Физики. В итоге описание оказалось механическим и неполным, а значит, и неверным! И, самое плохое, не дающим возможности продвигаться к полному описанию и пониманию. Ведь очевидно же, что сколько ни описывай слона как механический бревнопогрузчик, слон никогда не будет понят лучше, чем поняли его те мудрецы, что держали один за хвост, другой за ногу, а третий за хобот. Кое-что в человеке можно описать на языке машины. Но только для упрощения начального понимания. Как только это понимание достигнуто, от символического описания надо отказаться и перейти к языку действительности. Или к языку, приближающемуся к действительности. Например, к языкам магии, народного колдовства, шаманства, кому что ближе. Это путь познания истины.

Но даже для этого промежуточного шага нужно суметь очиститься от шелухи предыдущих шагов познания. Надо понять, как вы обрели прежний язык и как он устроен. Так что, даже если биоэнергетика не занимается собственно очищением, очиститься от ее механистичности — большой шаг к себе.

Как вы уже поняли, биоэнергетика, как одно из направлений современной прикладной медицины, было заявлено Райхом, но создал его американский психотерапевт Александр Лоуэн (родился в 1910 г.).

Пройдя в 40-х годах лечение и учебу у Райха, в 50-х он создает Институт Биоэнергетического Анализа в Нью-Йорке. Идея оказалась плодотворной, и за время его жизни от этого института отпочковалось несколько десятков подобных учреждений по всему миру. Так что биоэнергетика Лоуэна, безусловно, является одним из корней широко распространенных сейчас в народе биоэнергетики и экстрасенсорики, которые берут на себя множество видов очищения. Например, очень завлекательно звучащие «энергетическое очищение чакр» или «очищение жилища».

Лоуэн воплотил свою мечту и стал знаменитым. Значит, все, что он делал в жизни, включая его книги, было очень точно направлено на достижение этой цели и является орудиями ее достижения. Все остальное, что есть в его действиях и книгах, достигается только попутно, а значит, не очень точно. Это исходное предположение, так сказать, логика разума.

Но когда читаешь книги Лоуэна, это предположение подтверждается неукоснительно. Лично у меня постоянно остается от чтения его книг ощущение, что их писал прекрасно спрограммированный очень умным человеком искусственный интеллект. Человек, скрывающийся за Лоуэном, очень мне нравится. Он говорит о том, что болит, и говорит так, как надо. Честно говоря, книги Лоуэна, возможно, лучшее, что есть в мире по вопросам отношения к телу. Я в него почти влюбился.

Но каждый раз, высказав мысль, полную очарования, машина дает сбой и добавляет что-то такое механическое, что возникает вопрос: да он сам-то хоть раз глядел на себя со стороны?! Потом я вспоминаю, что искусственный интеллект может говорить лишь то, что в него заложили, а думать и развивать свою мысль не в состоянии. И я как-то успокаиваюсь. Шутка.

На деле же это явно проявляется работа целей, которые преследовал Лоуэн. Его цель — стать знаменитым с помощью биоэнергетического подхода — требует два основных действия. Первое — делать все, что привлечет внимание людей. Второе — идти через биофизику, а значит, быть чем-то особенным в Медицине, для чего необходимо оставаться в рамках естественнонаучного подхода.

В итоге Лоуэн все время говорит вещи, которые выделяют его из рядов обычных медиков, и эти вещи гораздо ближе к действительности, чем обычная Медицина. Но высказав их, он тут же подправляет себя естественнонаучно, будто одергивает, и это делает его сочинения механистичными. При этом сам Лоуэн постоянно говорит слова о том, что современная Медицина механистична. Почитаем Лоуэна.

Взгляды его менялись за долгую жизнь, и если рассказывать по порядку, то смысл его ранних воззрений выражен в книге с названием «Предательство тела» (Betrayal of the Body). При первом взгляде на название кажется, что это тело предало меня, однако при чтении закрадывается мысль, что речь идет о том, как мы предали свои тела, потому что основное обвинение, которое выдвигает Лоуэн современным людям и своим пациентам — вы разотождествились со своим телом.

Книга эта яркий пример той механистичности искусственного интеллекта в сочетании с предельным очарованием творческого поиска. Она начинается с пронзительного обвинения:

«Люди обычно не спрашивают себя "кто я?"» (Лоуэн, Предательство тела, с. 7).

Уточню. Лоуэн пишет строго в расчете на свой американский рынок. И все дальнейшее надо читать с поправкой не только на естественнонаучность, но и на заложенное воздействие на американские мозги. Это первое. Второе, то, что я уже говорил: у него задача стать знаменитым, а не найти себя, к примеру. Поэтому он использует подобные вопросы вовсе не затем, чтобы дать на них ответы. Он точно так же не спрашивает себя «кто я?» — как и все американцы. Он всего лишь стремится поразить их воображение, а ответ у него давно готов: приходите, единственный способ погрузиться в этот вопрос — это пройти сеансы биоэнергетического анализа. Итак, кто я?

«Человек принимает свою личность как нечто само собой разумеющееся. У каждого есть удостоверение личности, по которому его можно идентифицировать. Сознанием человек знает, кто он, но существует более глубокая проблема отождествления. На грани сознания человека тревожит неудовлетворенность, он испытывает беспокойство по поводу принятия решений и мучается чувством, что жизнь «упущена». Он конфликтует сам с собой, сомневается в своих чувствах, ощущает небезопасность, связанную с проблемой отождествления» (Там же).

Классический пример того, как в Америке до сих пор штатные писатели научно-промышленного комплекса готовят рынок к потреблению нового лекарства, изобретенного фармацевтическими концернами. Для того, чтобы продажи пошли, надо создать больных, кому они нужны. Строго в соответствии с рекомендациями Джерома К. Джерома из бессмертного рассказа «Трое в лодке, не считая собаки». Человек, листающий медицинскую энциклопедию и читающий описания заболеваний, тут же находит их признаки у себя и бежит к врачу или в аптеку. Ранний Лоуэн начинает с описания болезни, которой до него не было. Называется она ужас разотождествления. Звучит действительно пугающе. И самое любопытное, что вопрос: «Кто я?» оказывается не началом самопознания, а симптомом болезни!

«Когда неудовлетворенность перерастает в отчаяние, а небезопасность становится паникой, человек начинает задавать себе вопрос: "Кто я?"» (Там же).

Ясно, почему американцы не знают и не принимают самопознание. Благодаря Лоуэну и его последователям они твердо знают: ни в коем случае не доводите себя до таких крайностей, когда у вас появляется вопрос: кто я?!

«Этот вопрос указывает на то, что «фасад», с которым, человек был отождествлен, разрушен» (Там же).

Хотел ли сам Лоуэн достичь такого эффекта, я не знаю, скорее всего, он старался скрыть то рекламное воздействие, которое закладывал в свои книги. Но закладывал он его туда определенно, поскольку действительно делал бизнес, а не самопознание. Мне же этот пример нужен лишь затем, чтобы показать, как проявляются внутри любого текста скрытые цели автора. И если рекламные добавки мы распознаем с большей или меньшей легкостью, то естественнонаучные и простонаучные искажения истины увидеть гораздо сложнее. Но видеть их надо, потому что, если при самопознании ты всего лишь задумал совершенно искренне и чисто сделать науку в самом высоком смысле этого слова, ты все равно отклонился от самопознания, а значит, то, что ты делаешь ложно.

Что же видит Лоуэн под самопознанием?

«Пользоваться фасадом или принимать на себя роль, чтобы достичь отождествления, значит, расщеплять Я и тело. Именно это расщепление я называю шизоидным отклонением, и именно оно лежит в основе проблемы отождествления.

К примеру, ко мне пришел известный художник и заявил: "Я в смущении и отчаянии. Я не знаю, кто я. Иду по улице и спрашиваю себя: Кто ты?"

Говорить ему: "Вы известный художник, ваши работы выставлены во многих галереях", конечно, было бесполезно. Он знал это. На самом деле его жалоба возникла из-за отсутствия чувства самости, себя, отсутствия контакта с витальным аспектом существования, придающего жизни смысл.

Этому человеку не хватало отождествленности с собственным телом, то есть фундамента, на котором выстроена человеческая жизнь» (Там же).

Честно говоря, я очень плохо понимаю Лоуэна, когда он начинает теоретизировать о разотождествленности. Но на примерах его понять легче. Здесь очень ясно видно, чего он хочет, а значит, и зачем ему разотождествленность эта. Если я — биоэнергент, лечащий тела, то я вас вылечу через тела, а значит, ваше здоровье в том, чтобы отождествиться с телом. Как это сделать, я вас научу, приходите.

Художник, который пришел к Лоуэну, — не сумасшедший. Он вполне здраво судит о себе и знает про себя все, что надо. Он не знает, кто он. Он дорос в своем творческом поиске до самопознания. Я, кстати, тоже не знаю, кто я. Потому что сказать себе, что я писатель и мои книги продаются во всех книжных магазинах страны, мне очень, очень мало. И даже хуже — это ложь, потому что это было вчера. А кто я после того, как познал в себе писателя?

Кто я глубже, за художником? Кто я, для познания которого мне пришлось стать художником?

Самый лучший способ избавиться от такого пациента — это дать ему дубиной по голове или оглушить транквилизаторами, как делают психиатры. Прикладная Медицина и идет примерно этим путем и, в сущности, оглушает пациента телесноориентированной дубиной. Но это ведь можно понять и как подсказку: начни познание себя с тела. Художник, наверное, сбежал от Лоуэна, как от любого другого психоаналитика, потому что почувствовал, что аналитик не пытается его понять, а навязывает свое толкование. Но я вполне могу начхать на то, что аналитики плохие врачи. Я могу учиться даже у фонарного столба. Для этого всего лишь надо не забывать себя, не забывать, зачем я к нему обратился.

«Начало активному сознаванию недостаточной отождествленности моего художника положило драматическое переживание. Вот что он рассказал: "Как-то я взглянул в зеркало и испугался, когда понял, что это — л. Там было то, что видели люди, когда смотрели на меня. Облик был странным. Мое лицо и тело, казалось, не принадлежали мне… Я чувствовал себя совершенно нереально".

В переживании отсутствовало чувство собственного тела…» (Там же, с. 8).

Кому до чего, а вшивому до бани. Художник дорос, как дозревает любой человек, который живет яростно и неистово, до того, чтобы взглянуть в зеркало и понять: я сделал себя машиной по достижению целей, машиной по преодолению помех на пути к этим целям, а значит, по преодолению мешающих мне людей. Ведь все наши цели в обществе связаны с какими-то людьми, если задуматься. И преодолеть их — не значит уничтожить. Это значит — сделать их управляемыми. Наши облики — это орудия управления другими людьми. А наша внешность, которая и создается обликами, выращивается и строится нами — для других людей! Вот где ужас!

Когда ты достигаешь тех целей, которые однажды в юности поставил перед собой, а известный художник явно достиг их, ты оказываешься в пустоте, потому что старые цели исчерпались, а новых еще нет. Со стороны может выглядеть как потеря смысла жизни, но это всего лишь потеря целей. В этой пустоте ты можешь, впервые в жизни, просто постоять перед зеркалом и поглядеть на себя. И что ты там видишь?

То, что ты из себя сделал. И это все для других. Для того, чтобы достичь своих целей, ты предал себя, накрутив поверх какой-то крошечной сердцевины слой за слоем орудия выживания в мире людей. Ты глядишь на себя из того состояния, в котором ставил свои цели. Точнее, из состояния за миг до этого. И видишь историю своей битвы за воплощение целей, записанную прямо на твое тело. Все, что тебе потребовалось в ходе ее, отложилось на теле, как слои татуировок, косметики и штукатурки. И ты не узнаешь себя, каким ты был когда-то. В сущности, тебе бы надо задавать не вопрос: кто я? — а вопрос: что я с собой сделал? Но ты так хорошо спрятался, что вообще не видишь себя за камуфляжем и приходишь в ужас перед тем объемом работы, который теперь придется проделать, чтобы раскопать себя. Ты даже сомневаешься, что это вообще возможно. Тебя под этой массой так мало, что появляется сомнение, есть ли ты вообще. А если есть, то не есть ли ты то, что видишь в зеркале?! Тогда лучше не жить.

И ты бежишь за помощью к биоэнергенту. А биоэнергент знает все ответы!

«У здорового человека такого конфликта нет, поскольку его Я идентифицировано с телом, а его знание об этом отождествлении следует из чувствования тела» (Там же, с. 9).

А что такое это тело? Лоуэн не очень-то утруждает себя размышлениями об отвлеченных вопросах. Ему главное как можно быстрее перейти к практике, то есть к чему-то, про что можно сказать: тело — это то, что отзывается на упражнения, которые я разработал! Правда, круто?!

Единственный кусочек созерцательного размышления, что я у него нашел, исходит из весьма неудачного высказывания Фрейда:

«По словам Фрейда, "Я есть прежде всего телесное выражение Я".

Однако по мере развития Я противопоставляется телу, то есть его значимость противопоставляется значимости тела.

На уровне тела человек— это животное, самонацеленное и ориентированное на удовольствие и удовлетворение своих потребностей. На уровне Я существование человека рационально и созидательно, он— социальное создание, действующее в соответствии с восприимчивостью к силе и в соответствии с трансформаций среды.

В норме Я и тело работают в теснейшей связи. Функционирование Я здорового человека— это продолжение принципа удовольствия тела. При эмоциональном отклонении Я доминирует над телом и утверждает, что его ценность превышает ценность тела. В результате единство организма расщепляется, а тесное взаимодействие переходит в открытый конфликт» (Там же, с. 14).

Искусственный интеллект рассуждает о чем-то очень важном для человека, собирая предложения из кусков, про которые знает, что они отзовутся в наших душах. И если даже между ними не будет осмысленной связи, была бы грамматическая, а люди сами достроят для себя смысл. Они так истосковались по душевному разговору, что простят автору любые огрехи, даже то, что автор — машина.

Лоуэн был великим спекулянтом. Как великий спекулянт и торгаш, то есть бизнесмен, он всегда тонко чуял, какой товар запрашивает рынок. Накануне 60-х, с их сексуальными революциями, он поставлял на рынок телесное и сексуальное. А к 90-м, когда сексом ищущие люди наелись, он вдруг стал писать о духовном.

В сущности, его поздние книги, как, например, «Психология тела», отрицают ранние. Он, конечно, что есть силы пытается сохранить лицо, тот самый облик телесноориентированного терапевта, который создал у людей и для людей множеством публикаций. Но из-за этого его повествование становится еще более диким, будто он отрицает сам себя прямо в одном предложении.

Сначала он выходит на сцену как борец за естественность, природу, то есть исходит из приведенного выше утверждения, что телесно человек есть животное.

«Прежде чем съесть запретный плод с древа познания добра и зла, как мы читаем в Библии, человек жил в раю без самосознания, как и другие животные. Он был невинен и знал радость жизни в образе добра» (Лоуэн, Психология тела, с. 8).

Соответственно, он был гармоничен, а тело его излучало обаяние. Обаяние тела — ключевое понятие Лоуэна.

Однако, это противное Христианство все испортило, потому что из-за него, если верить Джозефу Кэмпбелу, с цитаты из которого Лоуэн начинает, мы утратили гармонию:

«"Христианское деление материи и духа, динамики жизни и духовных ценностей, естественного обаяния и божественной благодати, в сущности, уничтожило природу".

За христианской традицией стоит греко-семитская вера в преобладание ума над телом. При отделении сознания от тела духовность становится чем-то интеллектуальным, а не витальной силой, в то время как тело превращается в мясо на скелете или, с точки зрения современной медицины, в биохимическую лабораторию. Тело без духа обладает низким уровнем жизненной силы, и оно полностью лишено обаяния. Его движения механические, так как в большей мере ими руководит сознание или воля.

Когда дух вселяется в тело, оно дрожит от возбуждения, становится похожим на поток, стекающий со склона горы, или движется медленно, как глубокая река разлитая по равнине.

Жизнь не всегда идет гладко, но когда человек целыми днями вынужден заставлять свое тело двигаться силой воли, это означает, что его телесная динамика серьезно нарушена, и есть опасность возникновения болезней» (Там же, с. 8–9).

Бр-р-р! Как ему удалось все это впихнуть в один текст?! Где он доставал куски, из которых собирал с помощью ножниц и клея свои тексты? При чем тут «греко-семитская вера», если вопрос в том, чтобы не заставлять целыми днями свое тело двигаться силой воли? Что такое телесная динамика? Как это дрожащий от возбуждения дух входит в тело, и как он из него пропадает?

Да ладно! Ясно одно. Христианство разделило Материю и Дух. Как оно их делило, оно же не Господь Бог? Просто сказало об этом, а они во мне взяли и разделились, послушные его слову. Вот не скажи христиане, и жил бы я цельным. И если быть последовательным, то Материя, наверное, приравнивается к телу. А Дух, если взглянуть на выражение о «греко-семитской вере» (тот еще парадокс!), равен уму? Или это только ради красного словца прозвучало у Лоуэна? Ведь дальше он, похоже, и ум и тело отделяет от Духа, потому что жить, руководимым сознанием и волей, это скорее жить умом, чем Духом. А что такое Дух в таком случае? Третья величина, скрывающаяся за тайным именем витальной силы? Может быть, это объясняется дальше? Приложу все усилия, чтобы понять Лоуэна.

«Настоящая грация тела не есть нечто искусственное— это часть естественного человека, одного из божественных существ. Однако, если она однажды утеряна, ее можно обрести вновь, только вернув телу его духовность. Для того, чтобы это сделать, нужно понять, почему и каким образом его обаяние было потеряно» (Там же, с. 9).

Здесь необходимо прерваться и задуматься над призывом вернуть духовность. Лоуэн вроде бы начал с возложения на Христианство ответственности за отделение души от тела. А что он делает сейчас? Использует христианские понятия для своей работы. Чуть раньше он порицает Медицину за естественнонаучность, а сам пользуется ее понятиями. Это тот же самый прием, а точнее, та же самая непродуманность.

Лоуэн нигде до конца не довел ни одной мысли, он поверхностен, но очень хочет выглядеть глубоким. Вот он и хватает все, что хоть как-то отвечает его собственным взглядам и запросам рынка и быстро примазывает к собственному дому, как ручейник — водяной червячок, строящий вокруг себя домик из подворачивающегося хлама. Но если бы он задумался, то задался бы вопросом: Христианство отделило душу от тела? Или же оно описало это явление? И тем дало язык для разговора о человеке, который ощущает себя разделенным? И значит, Лоуэн зря воюет здесь с Христианством вместо того, чтобы быть ему благодарным. Ведь он просто пользуется языком Христианства, говоря о возвращении духовности. Причем, не языком слов, а языком понятий. Это очень важно! Вглядитесь.

У Лоуэна нет собственного понятия о духовности. Он явно говорит о нем либо естественнонаучно — как о витальной силе, либо христиански, как о Духовности, либо в ключе греческой философии, как об Уме. Но он тут же отрицает все эти понятия, приписывая им бытовое понимание и жизненной силы, и духа, и ума. А где же он сам? Где его понимание? Боюсь, оно ему в действительности и не нужно, ведь читатель достаточно заинтригован, чтобы платить деньги. Вот только вчитайтесь в нагромождение диких противоречий, к которому он вел, говоря о том, что у человека утеряно естественное обаяние:

«Но, поскольку нельзя найти потерянную вещь, если не знаешь, что конкретно потерял, мы должны начать с изучения естественного тела, в котором движения, чувства и мысли сплавляются в нечто единое и полное обаяния.

Мы будем изучать тело как отдельную, саморегулирующуюся энергетическую систему, которая тесно связана с окружающей средой и от которой зависит ее существование.

Взгляд на тело с энергетической перспективы позволит нам понять сущность телесного обаяния и духовности тела без мистицизма» (Там же, с. 9).

Естественное тело — это энергосистема. А изучать духовность без мистицизма — это естественнонаучно. Вся эта дичь очевидна. Но есть более тонкие противоречия. Например, предложение начать с изучения естественного тела под тем предлогом, что естественность потеряна.

Вдумайтесь, если ты сначала всех убедил, что они болеют потерей естественности, то как начать с изучения естественного тела? Где его взять для изучения?

Вчитайтесь в исходное рассуждение Лоуэна, и вы поймете, что он не умеет рассуждать и соединяет все свои образы в искусственные последовательности, лишь бы они состыковывались грамматически: поскольку нельзя найти потерянную вещь, если не знаешь, что потерял, мы должны начать с изучения естественного тела.

Или ты знаешь свое тело, тогда зачем тебе его изучать? Или не знаешь, тогда как тебе его изучать? Такова логика, скрывающаяся в этом на вид очень последовательном предложении. Суть противоречия в том, что Лоуэн рассматривает здесь естественность как вещь, которую потерял, но «знаешь», что означает всего лишь, что ты знаешь, что искать. Естественность тела не терялась, раз ты знаешь, что ее потерял. Если бы она потерялась, ты никогда бы не начал поиск, как если бы утерялось понятие о синем цвете, например. Как искать синий цвет человеку, который его никогда не видел? А утерявший понятие полностью им не обладает. Такой поиск — это только игры в слова. Поэтому, когда я читаю у Лоуэна обещание, что он вернет мне естественность, в которой «движения, чувства и мысли сплавляются в нечто единое и полное обаяния», я понимаю, его естественное тело столь же фальшиво, как и его мысли. Это тоже логика, заложенная им самим. Или же из биоэнергетической естественности надо убрать естественность мысли.

Психология bookap

Биоэнергетика была отражением великого прорыва человечества к естественности и к естественному телу. Но сама по себе она лишь по-американски воспользовалась этим жизненным порывом, как нефтью, газом или программированием, чтобы сделать еще один бизнес. Теперь из духовности и телесности.

Телесность телесноориентированной терапии, похоже, не есть та среда, которую я могу очищать ради самопознания. Хотя прохождение любых подобных курсов и использование дающихся там упражнений, безусловно, даст познание себя. Впрочем, и здесь, я подозреваю, все будет зависеть от того человека, который будет эти курсы проводить. Если для него самопознание существенно, вся телесноориентированная терапия может превратиться в глубочайший прорыв в себя через познание собственного тела.