ОСНОВНОЕ: что чистим?

МОРЕ ПСИХИКИ

Слой 2. ПСИХИКА ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ


...

Глава 5. Психика в словарях нового толка

В начале я рассказал о тех словарных определениях психики, которые узнаваемо традиционны и происходят из тех советских корней, которые были обобщены в 1954 году «Кратким философским словарем» как официальная идеологическая установка.

Однако рубеж тысячелетия, очевидно, очень значимое время для русской психологии, потому что за последние годы психологи выпустили буквально гроздь словарей. И среди них немало таких, которые уже не считают возможным ни отмахнуться от понятия «психика», ни дать его по старинке, то есть уязвимо. Я бы назвал эти словари думающими. Узнаются они хотя бы по такому простому признаку, что они чувствуют, что психика — тема вовсе не такая простая, как считалось в советское время, и требует исследований или хотя бы осмысленного разговора. И поэтому они посвящают психике несколько словарных статей.

Для начала разберу, как понимает психику Р. Немов, недавно выпустивший двухтомный словарь-справочник «Психология». Начинаю с Немова, потому что для обычного читателя его имя узнаваемо. Он умудрился так плотно занять полки всех книжных магазинов России своим трехтомным учебником психологии, что теперь любой несведущий в психологии человек знает ее по Немову. Итак:

«Психика (определение) — система субъективных явлений человека или животных».

Тут Роберт Семенович дал какого-то маху. Видно, не очень хорошо подумал над словами. Ведь, чтобы понять его «определение», нужно сначала перевести, что такое «система» и «субъективные». И я не просто придираюсь к иностранным словам в русском определении. Я придираюсь к использованию именно этих слов в психологическом определении. Я допускаю, что любой читающий может взять с какой-то полки словарь иностранных слов и перевести слово «система» или «субъективность». Хотя переводить один словарь с помощью другого — это плохой тон. Особенно если пишешь, что адресуешь его «всем, кто интересуется вопросами психологии». Ну да ладно.

Но что такое «система» относительно «субъективных явлений»? Является ли такое словосочетание определением, как это с претензией заявлено, или же наоборот — замутнением, словарной затычкой всем, кто может спросить: а где определение-то? Так вот же! Формально соответствует всем признакам того, как в словарях принято писать определения. Неловко как-то…

Но и это не все. Если Роберт Семенович действительно думал над своим «определением», то он не мог не стараться сделать свою мысль ясной и понятной. Но если это так, то что означает выражение: «субъективные явления человека»? Кто здесь является? Русский язык говорит: человек. Психолог, правда, мог бы сказать: субъективность. У психологов с русским языком вообще сложные взаимоотношения. Они его стараются из своей Науки изгнать, он им нарушает структурную функциональность мысли.

И все же психика — это то, через что являет себя человек, или то, через что являет себя его субъективность? Какой именно смысл закладывался автором? Или же он хотел сказать, что «субъективными явлениями человека и животных» следует считать «четыре группы явлений: психические процессы…, психические состояния, психические свойства человека и массовидные явления психики»?

Так человек себя являет или являют явления? Возможно, я излишне придирчив к речи исследователей. Пишет себе человек, как принято писать в его сообществе. Поскольку никто никогда не придирался к тому, как он излагает свои мысли, он об этом не думал и над этим не работал. А я его подловил и словно врезал ниже пояса. Если бы он знал, что кто-то будет придираться к его определениям, он бы все написал так, чтобы все было неуязвимо…

В общем, я хочу извиниться за эти наскоки, потому что, во-первых, я, как кажется, понимаю, что хотел сказать автор, а во-вторых, потому что дальше он отходит от традиций и ведет собственное размышление. А приведенный мною кусок, как мне видится, просто реверанс собственному сообществу. Без него, как говорится, нельзя.

Первая мысль, которую я бы хотел позаимствовать у Немова в картину представлений современной психологии о психике, такова:

«Психические явления идеальны, т. е. они существуют лишь в виде идей в сознании людей и в той части его психики, которую называют бессознательной».

Из нее вытекает, что психические явления, а они-то и составляют психику, живут в сознании и бессознательном. Это все как-то странно. Под сознанием часто понимают человеческую способность осознавать или же способность направлять внимание. А что понимает под ним Немов? Некое вместилище для идей и психики вообще?

В определении сознания Немов четко заявляет: «Существует несколько ответов на вопрос о том, что такое Сознание, но до сих пор нет точного, единого понимания и даже удовлетворительного определения сознания. Самое старое определение отождествляет сознание со всеми психологическими особенностями человека и ставит знак равенства между сознанием и психикой человека».

Судя по всему, сам Немов придерживается именно этой точки зрения. Ну и, конечно, естественнонаучного подхода к идеальному. «Естественнонаучно (материалистически) мыслящие ученые признают, что психика самым тесным образом связана с работой вполне материального органа — мозга, а также с происходящими вне его, например, во внешнем мире, материальными процессами. Признание психических явлений идеальными означает лишь то, что их невозможно воспринимать при помощи органов чувств и напрямую изучать с помощью методов, которые годятся для познания материальных явлений, изучаемых в естественных науках: физике, математике, биологии, химии, геологии, географии и др.».

Да, материалист — это блаженный идеалист, который еще может себе позволить верить, что мир таков, каким он его себе вообразил… Физика, Математика… Мир поделен между колониальными державами и Науками, и все они несут прогресс и счастье народам. Милое детство нового человечества…

Ну да ладно, оставим поэзию. Впрочем, в медитацию о судьбах мира меня затащили слова из следующей словарной статьи Немова.

«Психика (возникновение). Есть несколько оснований для утверждения, что психика не существовала вечно, а возникла когда-то, уже после того, как возникла Вселенная и появилась жизнь на земле».

Правда, вам теперь понятно, почему я усомнился в том, что Роберт Семенович думал над своим определением? Просто поставьте рядом с только что сказанным — «психика есть система субъективных явлений человека или животных». И вам станет странно, как при таком определении вообще могли возникнуть хоть какие-то сомнения в том, что психика не существовала вечно. Ну, что, какие-то животные могли возникнуть до появления Вселенной и, пережив ее начало, поселиться потом на Земле?

То ли Немов врет в первом определении, а сам считает, что психика — вовсе не так уж проста. То ли он лукавит и позерствует во втором, изображая этакого философа от психологии. А чем еще, как не позерством является такой философический заход под видом даже не спора, а как раз избегания спора с кем-то неведомым: «есть несколько оснований для утверждения, что психика не существовала вечно…» О чем это вы, уважаемый? С кем это вы затеяли не спорить-то?

Далее Немов подробно описывает, что входит в животную психику, а потом, опираясь на это основание, показывает, что составляет собственно человеческую часть психики. Тут есть над чем задуматься.

«У человека много таких психологических свойств, которых нет у животных».

Затем идет избитое перечисление познавательных процессов, межличностных отношений, воли… Как будто кто-то доказал, что у животных этого нет. Ну да ладно! Зато дальше перечисляются такие отличия: «К высшим психическим состояниям относятся такие как вдохновение, восторг, восхищение…»

Осознал ли автор этих строк, что написал? Ведь он перечисляет главные составные части психики, которая является предметом его науки. И при этом его психологический словарь не содержит этих понятий. Не значит ли это, что Психология молчаливо признает, что эти состояния не являются предметом ее изучения? Но почему тогда Немов ставит их частью психики? А вспомните его примечательную оговорку о том, что психика не существует до возникновения Вселенной. Ага! Попался! Я раскусил вас, Роберт Семенович, вы скрытый идеалист, вы вообще наш человек и тайно веруете, что душа есть, что она еще живет! Вот поэтому для вас и существуют такие непсихологические вдохновение, восторг и восхищение! Непсихологические, потому что описывают движения души, да еще при встрече с Богом! Но о них мы еще как-нибудь поговорим.

Ну, а что касается необычных психологов, то я бы хотел разобрать еще одно определение психики.

Оно сделано Б. Мещеряковым и В. Зинченко в «Большом психологическом словаре» (Москва, 2003). Как и словарь Петровского и Ярошевского, он тоже впервые вышел на вершине советской науки в 1983 году. И тогда, очевидно, полностью соответствовал правящей научной парадигме. Долгие годы он считался «главным психологическим словарем России», как говорят авторы.

Но к 2003 году объем его вырос вдвое, что может означать, что он изменился качественно и стал теперь отражением не советской, а новорусской парадигмы психологии. И когда я читаю статью «психика», это ощущение усиливается у меня. Странная и необычная статья, дополненная В. П. Зинченко. В ней есть стиль и даже совсем не свойственное психологам настроение. Ее будто бы писал человек, который уже не очень гнался за мнением собственного сообщества.

Кстати, сами авторы в предисловии пишут о новом в своем Словаре:

«Возможно, для многих покажется необычным и оригинальным то, что некоторые статьи имеют дополнения, написанные либо редакторами, либо привлеченными авторами. На самом деле, это вполне корректная и уважительная по отношению к авторам первоначальных статей форма совершенствования их содержания…

Наконец, немаловажное преобразование следует отметить в идеологическом раскрепощении тематики и смыслового содержания статей, отражающем ситуацию в современной отечественной и мировой психологии. Лучше всего эту особенность иллюстрирует следующая тенденция. В издании "Психологического словаря" 1983 года объем статьи «Рефлекс» вдвое превышал объем статьи «Психика», в издании 1996 года это соотношение изменилось в пользу «Психики», в новом словаре появились такие статьи как «Душа» и "Дух"» (Большой психологический словарь).

Как это для меня важно! Вы вряд ли представляете, как трудно быть только разрушителем, постоянно показывать лишь недостатки тех, кто занимается тем же делом, что и ты. Постоянно жить лишь уничтожением привычного в Психологии старья без надежды на то, что кто-то просто захочет тебя понять и пойти дальше, исследуя, а не обижаясь и мстя за то, что ты его выставил дураком!.. Я понимаю, что эти слова Мещерякова и Зинченко во многом еще только благие пожелания. Но одновременно я знаю и то, что очень многие психологи действительно недовольны тем, что устоявшиеся в научной Психологии взгляды не дают возможности ни получить настоящие ответы, ни двигаться дальше. К сожалению, как это ясно видно из проработанных мною словарей, новое прививалось медленно!.. Ну, да и бог бы с ним, пусть развивается естественно, с той скоростью, на какую способно.

А что там пишут в Главном словаре России о психике? Собственно начало традиционно, и если мы вспомним изначально выведенное, что психика для научной психологии — это работа нервной системы, то определение Главного словаря можно взять как итог поисков всех современных психологов:

«Психика (от греч. psychikos — душевный) — форма активного отображения субъектом объективной реальности, возникающая в процессе взаимодействия высокоорганизованных живых существ с внешним миром и осуществляющая в их поведении (деятельности) регулятивную функцию».

Если в отношении такого определения задаться вопросом, что является материальным носителем этой «формы отображения», то есть что отображает и развивается, то станет ясно, что речь идет о нервной системе, понимаемой широко. Именно она воспринимает окружающий мир, передает восприятие туда, где хранятся представления или знания о том, как действовать в разных ситуациях, а потом управляет поведением, чтобы действия, а точнее движения тела обеспечили наилучшую возможность выживания.

Это управление поведением, а точнее, движениями, составляющими действия и поведение, отчетливо осозналось в психологии еще в 20—30-х годах прошлого века. Но Главный словарь первым уделяет этому полноценное внимание, и не только поминает психофизиолога Н. Бернштейна, долго травившегося советской Наукой, но и выделяет целый подраздел, посвященный «задаче построения движения». Мне очень нравится этот кусок, и я не могу удержаться, чтобы не привести из него выдержку:

«Задача построения движения в уникальной реальной ситуации является чрезвычайной по своей сложности. Чтобы решить ее, индивид вынужден каким-то путем постичь сложнейшую физику реального пространства и согласовывать ее с собственной телесной биомеханикой. Хотя движение осуществляется во внешнем геометрическом пространстве, оно вместе с тем имеет и собственное пространство. Бернштейн на основании изучения свойств моторики в ее взаимоотношениях с внешним пространством ввел понятие "моторное поле". Моторное поле строится посредством поисковых, пробующих движений, зондирующих пространство во всех направлениях. Сделав небольшое (элементарное) движение, живой организм корректирует его, намечая дальнейший путь. На основе этого движения строится обобщенный образ…»

Если вы вспомните исходное определение психики, как «формы активного отображения», то в нем можете обнаружить понятийную дыру. Она именно там, где говорится об «отображении». Нет, Психология не пропустила этого места и много им занималась. Но она не заметила, что в определениях не дает людям понимания, и отображение у читателя не связывается на деле с построением образов, потому что построение образов — это отнюдь не работа нервной системы, и даже не работа мозга, если мы приглядимся.

Можно ведь сказать, что образы строит психика, или сознание. Но как это может быть, если психика — это продукт работы мозга? Но и в таком

случае, образы хоть и будут связаны с работой мозга, но не напрямую. Доказательством этому является давно зашедший в тупик поиск энграммы — материального носителя памяти. Мозг не содержит образов ни в клетках, ни в химии, ни даже в нейронных связях. Он лишь поддерживает существование той среды, которая творит и использует образы. Пусть она называется сознанием. Но уж точно не психикой. Психика может включать в себя так понятое сознание, но она, условно, шире просто потому, что обслуживает всю нервную систему.

А вот то, что я назвал сейчас сознанием, и описано Бернштейном при изучении «моторного поля». «Моторное поле», если вглядеться, есть способность сознания воспринимать пространство и создавать его образ в виде внутреннего пространства, как кажется. Но точнее было бы сказать, что сознание уже содержит в себе пространство, которое остается лишь заполнить образом того мира, где ты воплотился, построить в этом пространстве образ мира.

А как строится образ мира? Точнее, из чего он строится? Из того же, из чего и мир. Из элементов! Вот только первокирпичиком, элементом образа мира оказывается не вещество, а движение, точнее, самое малое движение, наименьший объем движения, доступный данному существу как биологической машине.

По сути, Бернштейн говорил об этом, но такое понимание сознания каким-то образом настолько противоречило общепринятому научному подходу, что его заморозили на 70 лет. Та Наука была прямым продолжением партийной политики и покушения на власть и устои чувствовала тонко. Так что, в этом понимании сознания таится иная психология, а не просто нейропсихологическая основа для проектирования роботов? Почему? Возможно, потому, что такое видение позволяет ощутить образы и сознание как-то уж слишком материально, размывая границы Идеализма. Но это разговор, который я пока отложу.

Дальше автор исходной статьи словаря перечисляет теории психики, созданные Леонтьевым, Выготским, Ухтомским, Анохиным, Сеченовым, Павловым. Но я это все оставлю, потому что ничего нового в этом нет. И за рамки исходного определения не выходит.

Зато дополнение Зинченко я процитирую как можно полнее, хотя оно и повергает меня в грусть.

«Психика— предмет изучения современной психологии, как, впрочем, и сама психология, практически не имеет отношения к этимологии (то есть происхождению — АШ) слова "психика".

Стала хрестоматийной фраза, приписываемая историку В. О. Ключевскому: "Раньше психология была наукой о душе, а теперь стала наукой об ее отсутствии". Действительно, психология не может похвастаться успехами в изучении души. Около 150лет тому назад психологи стали расчленять душу, выделять в ней не столько душевные силы, сколько отдельные функции, процессы, способности, акты, действия и деятельности в целях их объективного изучения. Слово психика стало для них собирательным названием, включающим ощущение, восприятие, внимание, память, воображение, мышление, эмоции и т. п. Психологи продолжают это увлекательное занятие до сих пор. Попытки собрать душу из вырванных из жизненного контекста, очищенных от него, изолированных и детально изученных психических функций редки и малоуспешны.

При таком подходе функции психики лишались психологического содержания. Вернее, оно оставалось, но только в смысле терминов, в которых описывается психика. Психологи-экспериментаторы как бы неявно (или явочно!) исходили из того, что психика как материал, как объективно существующий предмет, может исследоваться и как непсихологическое. Подобный подход к психике и поиску ее физиологических механизмов был воспроизведен, например, Павловым и его школой.

Таким образом, экспериментальная психология уже при своем начале рассталась с душой, с ее заданным в античности смыслообразом…»

Далее Зинченко делает реверанс в сторону Науки, реверанс, который более всего и вызывает у меня печаль. Нет, вовсе не словами о том, что «психология действительно выполнила поставленную перед ней задачу» и благодаря этому «стала объективной наукой». В той части, где Психология действительно исследует свой предмет, я принимаю ее безоговорочно. Мне грустно, когда я читаю:

«Психологи распредметили или, точнее, «раздушевили» душу, получили и изучили психику. Зато сейчас имеется «материя», «физика», которая подлежит опредмечиванию и одушевлению. Если бы не была сделана первая часть работы— работа анализа, не было бы, что одушевлять».

Бедные, бедные дети! Если бы вы не расчленяли своих лягушек, не надо было бы никого одушевлять! Все были бы живы. Но как не поодушевлять немножко, ведь одушевляя, вдыхая живую душу, я становлюсь вместо Бога!