ГЛАВА 2. ВАШЕ ПОВЕДЕНИЕ НА ДОПРОСЕ


...

Сито «Д» (допустимость)

Этот принцип помогает вам воздержаться от ответа на вопрос, на который вам неловко отвечать. Например, не отвечать на вопросы о вашей или чьей‑то личной жизни, о близости ваших отношений, о том, что вы считаете неприличным упоминать. Не рассказывайте о маленьких деталях, касающихся других людей. Невинное признание, что вы одалживали у подсудимого зонтик, может быть передано ему в столь оригинальной форме, что человек, просидевший почти год в тюрьме, наконец «поймет»: «им все известно».

На самом деле, как ни странно, из всех видов общения простого смертного с власть имущими, где бы то ни было: на профсоюзном собрании, в суде, в обычном учреждении, в прокуратуре и т. п. — максимальная справедливость будет только в одном случае: на допросе в качестве свидетеля по уголовному делу. Потому что только здесь вы не только имеете определенные права, но еще и можете с большой вероятностью рассчитывать на их исполнении, если сами, конечно, будете на этом настаивать. Первое, это вызов на допрос. Все знают, что официальный вызов на допрос — это вручение повестки лично под подпись или близким родственникам. Тем не менее продолжается практика как хождения на допросы по телефонным звонкам, так и дачи показаний на беседе, без протокола, в присутствии посторонних незнакомых лиц.

Свидетель: Скажите, мы не помешаем вашему коллеге, который чем‑то занят за соседним столом?

Следователь: Нет, не помешаем.

Свидетель: Хорошо. Тогда давайте мы его впишем в протокол. Он поможет нам на допросе.

Следователь: Нет. Он занят своим делом.

Свидетель: Хорошо. Тогда пойдемте в другую комнату, чтобы ему не мешать..

Следователь: А мы ему не мешаем, он уже заканчивает…

Свидетель: Хорошо. Тогда давайте подождем.

Следователь: Образование высшее?

Свидетель: Какое образование?

Следователь: Ваше образование.

Свидетель: Разве допрос уже начался?

Следователь: Начался.

Свидетель: Допрос начинается не совсем так. Посмотрите ст. 189 УПК. И вообще, я не понял, почему вы нарушили ст. 188 УПК.

Следователь: Что вы имеете в виду?

Свидетель: Я имею в виду нарушение порядка вызова свидетеля на допрос. Вы звонили мне на работу. Зачем?

Следователь: Я имею право так поступать. У меня есть служебная инструкция.

Свидетель: А нет ли служебной инструкции, позволяющей нарушать другие статьи УПК?

Далее, следователь часто пугает допрашиваемых ответственностью за дачу заведомо ложных показаний (ст.307 УК) и за отказ от дачи показаний (ст.308 УК). Напомним, что подозреваемый и обвиняемый вообще освобождаются от ответственности по этим статьям. Что касается свидетеля и потерпевшего, то, прежде всего, надо помнить, что наказание по этим статьям не такое уж и строгое: штраф, исправительные работы, арест до 6 мес. или ограничение свободы до 2 лет. Так что здесь важен личный выбор — вам важнее остаться на свободе, но стать причиной того, что кто‑то сядет, или остаться с чистой совестью и не давать следствию дополнительных, а зачастую единственных доказательств чьей‑то вины. Поэтому, если вы знаете что‑то важное, но боитесь повредить товарищу, лучше оказаться от дачи показаний. Потому что потом может быть уже поздно. Кроме того, стоит напомнить, что есть также ст. 302 УК (Принуждение к даче показаний) и ст.309 (Принуждение к даче ложных показаний), которые предусматривают наказание даже более строгое, чем вышеупомянутые статьи.

— Путем запугивания вы заставляете меня сознаться. Какое, по — вашему, преступление более серьезно — то, которое, как вы считаете, совершил я, или то, которое сейчас совершаете вы?

Тем более, что при допросе свидетеля (как и при допросе обвиняемого) недопустимы «приемы», основанные на физическом принуждении, угрозах, ложных утверждениях и обещаниях. И, кстати, недопустимо отвечать, если на тебя кричат, точно так же, как и врать, если тебя запугивают.

Ст. 167 УПК предоставляет свидетелю возможность написать о причинах отказа от подписи. (Но возможность — это не обязанность).

Незаконна, разумеется, всякая подписка о неразглашении сведений, полученных в результате непротокольной беседы, подписка, запрещающая сообщать о фактах вызова в ФСБ или куда‑нибудь еще.

Другие полезные статьи, работающие против карательных органов см. в Приложении 1.

Также, хотя свидетель не имеет права отказаться от показаний, он вполне может отказаться от ответа на определенные вопросы либо уклониться от ответа на некоторые вопросы согласно системе ПЛОД.

Одновременно, помните, если вы близкий человек для обвиняемого, вы можете, согласно презумпции невиновности и статье 51 конституции РФ), вообще не давать показаний против этого человека.

Не надо забывать, что тот, кто вынужден свидетельствовать против самого себя, вовсе не свидетель! Вы всегда имеете право отказаться от дачи показаний, если вам угрожают чем‑либо кроме санкции по ст. 308 УК (сито «Д»). Так что при первой же угрозе увольнения с работы, отчисления из вуза, либо обещании «сделать» из вас главаря разбойной банды и все повесить на вас, сразу прекращайте любые разговоры, делайте соответствующее заявление в протоколе, а заодно заявляйте отвод следователю, который, по вашему мнению, поступает незаконно.

Если все‑таки решились отвечать на вопросы, не торопитесь, обдумывайте вопросы столько, сколько вам потребуется.

Из легких вопросов следователь сооружает как бы большую колыбель. Слегка укачивая вас в ней, он терпеливо и бережно высиживает свой важный вопрос. Надо хорошенько убаюкать ваше внимание. Возникает довольно бодрый темп допроса. И вдруг — трудный вопрос. Вы смутились (обнажились), а следователь и рад. Он откровенно изучает ваше смущение, напоминает об ответственности за дачу ложных показаний, не дает сосредоточиться.

Что же, спрашивается, делать? А ничего особенного. Просто не надо торопиться. Ничто не мешает легкий вопрос обдумывать так же, как и трудный. Не торопитесь нарочито, с самого начала. Если следователь ускорит темп, то в протоколе при ответе на очередной вопрос можно кое‑что дописывать. Например, «обвиняемый не давал мне никакой экстремистской литературы. Но я просил бы следователя не ходить вокруг, не пугать, не курить в лицо, не повышать голос, не торопить с ответом — словом, не оказывать на меня давления».

— На вас никто не оказывает давления.

— А я не говорю «оказывает», я лишь прошу «не оказывать».

Вы можете не понимать вопросы следователя, не бойтесь переспросить, что он имеет в виду, говоря то или это. Например, если вопрос касается экстремистской литературы, найденной у вас дома, пусть подробно объяснит, какие именно критерии экстремизма существуют, какую листовку считать экстремистской, а какую нет. Вполне возможно, что вы понимаете эти понятия по — разному. Для того, чтобы спросить у вас о каком‑либо предмете, изъятом у вас при обыске, недостаточно простого вопроса «Откуда у вас эта брошюра?». Прежде всего, нелишне потребовать, чтобы вопрос был записан примерно так: «Вам предъявляется изъятая у вас на обыске такого‑то числа отпечатанная на принтере брошюра под таким‑то названием, на стольких‑то листах, начинающаяся словами такими‑то и кончающаяся словами такими‑то, что соответствует пункту такому‑то протокола обыска от такого‑то числа, и так далее». Если у следователя при себе нет брошюры или нет протокола изъятия, или если в протоколе изъятия указано другое количество страниц, то с ответом на вопрос не следует торопиться. Впрочем, следователя интересует, от кого и с какой целью получена брошюра. Перед ответом важно также понять цель вопроса и внимательно посмотреть саму брошюру. Бывает, что в ее тексте удается найти цитату, которая существенно украсит ответ.

Вас могут спрашивать, подтверждаете ли вы какие‑то показания обвиняемого. Начнем с того, что вам никакие показания обвиняемого неизвестны. Вопрос следователя должен формулироваться примерно так: «Вам предъявлены показания обвиняемого такого‑то, данные им на предварительном следствии такого‑то числа. Далее двоеточие, кавычки и текст показаний». Если следователь почему‑то не предъявляет протокола показаний обвиняемого, это странно. Если он предъявляет протокол, то надо внимательно его посмотреть и дать ответ по существу. Следователь готовится к допросу свидетеля. Свидетелю необходимо делать то же самое, но как можно лучше. Не лишнее — расспросить о его манерах того, кого он допрашивал раньше. Хорошо бы обдумать схему предстоящей встречи. Посмотрите внимательно протокол вашего обыска. Почти наверняка вас спросят об изъятом: «От кого получено? С какой целью хранилось?». Что вы ответите на те или иные вопросы? Что напишете в замечаниях к протоколу? И, наконец, чем будете его «раздражать» (в том или ином случае)?

Если допрос неожиданный, например, сразу после обыска, скажите, что вы устали, болит голова. Напишите об этом в протоколе и попросите, чтобы вас вызвали завтра. В конце концов, вы ведь в самом деле так напуганы и так плохо выглядите, что достаточно врачу вас увидеть и он сразу даст бюллетень. Почему‑то многие не хотят признать, что напуганы или угнетены ситуацией допроса, боятся оказаться слабыми в глазах следователя, но это только играет против вас. Не бойтесь показать, что вы испуганы, ведь такая ситуация у вас впервые, покажите, что у вас трясутся руки, вы не можете сосредоточиться и т. д., напишите об этом в протоколе. Это поможет вам выиграть время и нарушить планы блицкрига противника.

Никто не мешает вам взять на допрос УК и УПК, чтобы знать точно, в чем вас обвиняют, и сколько за это грозит, потому что следователь, скорее всего, преувеличит вашу ответственность, чтобы оказать еще большее давление.

Помните, что никакие видео или фото из Интернета, а также стенограммы разговоров или CMC не являются доказательством вашей или чьей‑либо вины. Для следствия важны обличающие показания, которых они пытаются добиться предъявлением наглядности. Даже если не только для вас, но и для следствия, очевидно, кто на фотографии или на видео совершает противозаконные действия, только когда вы это признаете письменно, это станет доказательством. Поэтому как бы на вас не давили, никогда не узнавайте никого на фотографиях и не подтверждайте факт недоказанных действий.

Следователи часто призывают к чистосердечному признанию и помощи следствию. Это действительно является смягчающим обстоятельством для суда. Действительно, активное содействие следствию в раскрытии преступления, изобличении других участников позволяет вам рассчитывать на «не более половины самого строгого наказания, предусмотренного данной статьей». Ничего подобного не сказано о чистосердечном признании. Если вы что‑то сделали единолично, можете признаваться и помогать следствию сколько угодно, но ни в коем случае не признавайтесь, если от ваших действий зависит положение остальных участников «преступления». Помните, как только вы сознались, как бы вы не сопротивлялись, вы не сможете укрыть остальных. Когда вы молчите, следствие сосредотачивает внимание на доказывании вашей вины, если вы признаетесь, вы облегчаете им работу и даете время найти ваших соучастников. Поэтому тут важно сделать выбор: либо вы сдаете всех и потом всю жизнь слывете предателем, либо вы остаетесь верными своим идеалам и остаетесь в первую очередь человеком, пусть даже в тюрьме.

В любом случае, даже если вас взяли, не стремитесь признаваться. Признание гарантирует вам срок, отрицание вины — оставляет надежду на недоказанность преступления. Не бойтесь понести наказание: во — первых, вам вряд ли дадут самое строгое наказание; во — вторых, вряд ли наказание будет связано с лишением свободы, в — третьих, вы не просидите полный срок, по прошествии 1/3 срока можно рассчитывать на замену неотбытой части наказания более мягкой, либо на условно — досрочное освобождение по истечении срока (если ваше преступление не тяжкое и вы судимы в первый раз), а в — четвертых, всегда помните, что вы делаете правое дело и ничто не способно вас сломить.

Психология bookap

У следствия есть цель и средства для достижения цели.

Главная цель — «приструнить», чтобы другим было неповадно, то есть «перевоспитать». Так, по крайней мере, кажется. Ну, а как перевоспитать? Разумеется, в рамках конкретного уголовного обвинения, которое, как конфетка в красивой и дорогой обертке, должно быть представлено в суд, несмотря на протесты «мировой общественности». Поэтому следствию хотелось бы, чтобы суд пошел хорошо, чтобы свидетели изобличили подсудимого, а подсудимый, изобличаясь самостоятельно, изобличал бы еще и свидетелей. Важно также, чтобы подсудимый выглядел жалким. Очень неплохо при этом, если подсудимый будет непоследовательным, непринципиальным, наконец, несимпатичным, чтобы всякий суд мог квалифицировать его раскаяние как неполное и нечистосердечное. Ведь последующий за этим суровый приговор должен припугнуть всех, кого надо. Каковы цели, таковы и средства. Их много, очень. Но, по существу, они устремлены лишь на то, чтобы всякий свидетель ощущал себя одновременно и обвиняемым, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ведь только тогда из него, напуганного и послушного, можно лепить что угодно и как угодно. «Имейте в виду, — говорит следователь, — ваш товарищ оказался в тюрьме из‑за вас». Так следователь караулит обычное человеческое желание помочь другому и взять какой‑то «грех» на себя. Стоит только «клюнуть» на удочку, как потом одни показания будут плодить другие, пока все тайно подслушанное и подсказанное не обретет благообразный вид юридического документа. И тот, кому достанется больше всех, станет утешать себя мыслями о спасенных друзьях и близких.