Глава 3


...

Я очень спешу к цели, но какая у меня цель — я не помню

— Пожалуйста, кто еще хочет сказать о себе?

— Я сегодня сюда замечательно ехала. Я вышла заранее, но села в троллейбус, который идет не сюда, а в обратную сторону. Еду и наблюдаю в себе разговор двух частей. Одна говорит: «Ты зачем села на троллейбус в другую сторону?» А другая отвечает: «А я не нашла перехода на противоположную сторону». В этой ругани я вместо того, чтобы сесть на маршрутку и нормально доехать, поехала «через Ленинград» и почти всю дорогу во мне клокотало, что я поехала не туда, так получилось. Под конец решила, что уже все равно опоздала и буду опаздывать со спокойной совестью. Выхожу из метро и вижу автобус. Для той части, которая меня постоянно дергает и нервирует, логично сломя голову броситься к этому автобусу, сесть на него. Но я медленно, медленно прошла, купила шоколадку и, самое смешное, села в этот автобус. Часть, которая опаздывает, — это моя хроника, она очень меня мучает.

— Даешь ли ты свободно проявиться той и другой своей части?

— Наверное, нет, потому что идет противоборство. Наверно мне хотя бы один раз надо насмерть опоздать?

— Испытывая муки совести. Я имею в виду, что, опаздывая, ты будешь испытывать муки совести, исходящие из той части, которая будет говорить, что это плохо. Теперь вы видите, что такое совесть? Это осуждающий голос вашей второй части.

— Получается, что они постоянно борются, и это мое нормальное состояние, и я в чистом виде их не принимаю.

— Чего ты хочешь достичь, будучи здесь на семинаре? Куда ты хочешь успеть?

— Я уже успела.

— Куда ты успела? Мы еще и не поехали.

— Тогда я не поняла вопроса.

— Мы собрались на семинар, чтобы доехать до пункта, который называется «просветление», «целостность», «безусловная любовь» или еще как-то. Ты куда хочешь доехать?

— Я хочу разобраться в себе и выйти на себя ту, которую я знаю и не знаю.

— То есть ты хочешь выйти за рамки себя. И где ты в этом движении находишься? Цель есть, движение идет, но при этом ты опаздываешь?

— Я так не смотрела на это.

— Ведь это касается не только автобуса. Это касается всей жизни. Это глобальная двойственность, она касается вообще всего.

— Мне кажется, что если я сейчас опоздаю на автобус, то, как паровозик из Ромашкова, опоздаю на всю весну.

— Я тебя и спрашиваю: «На нашем паровозике куда ты хочешь доехать? И как ты оцениваешь скорость своего движения, направление и так далее?»

— Я не знаю. Неожиданно сложный вопрос для меня оказался. Меня переклинило.

— Есть часть, которая спешит к цели, и есть часть, которая мешает достичь этой цели. И я спрашиваю ту часть, которая спешит к цели, что у нее за цель; что она делает?

— Она сломя голову бежит и, очевидно, ничего не видит из-за этого.

— Но ведь добежать до места, где мы сегодня собрались, — это же еще не все. Если бы вся задача сводилась только к тому, чтобы прийти сюда вовремя и уйти во время, было бы очень просто. Но между прийти сюда и уйти отсюда есть еще промежуток времени, который называется семинаром. Так что же происходит на семинаре?

— Мне кажется, я сейчас буду неадекватно отвечать.

— Ну и замечательно.

— Я пытаюсь в каждом увидеть себя и найти в себе те двойственности, о которых говорят.

— Ну и как ты в этом преуспела? Ты же спешишь.

— Иногда нет.

— Значит тормозишь. Ты либо ускоряешься, либо тормозишь. Так ты ускоряешься или тормозишь? Сейчас что ты делаешь?

— Сейчас я торможу.

— А когда ускоряешься?

— Когда сюда неслась, ускорялась.

— А здесь?

— Полный ступор. Я не могу ответить на этот вопрос. Очевидно, это какие-то мои старые грабли.

— Смотрите, как ум пытается понимать все буквально. Что касается автобуса, то тут все ясно и понятно. Но я перевел эту ситуацию на то, что происходит непосредственно на семинаре. А здесь происходит то же самое. Если эта двойственность находится внутри тебя, то ты с ней подходишь ко всему, с чем встречаешься, но видишь ли ты это — вот вопрос. Выясняется, что не видишь.