Глава 1. Хочу искать себя, но не найти


...

Слияние на уровне тела и души — наслаждение снаружи и изнутри

— Слияние на уровне души и на уровне тела. Слияние на уровне тела всегда оставляет неудовлетворенность, потому что оно никогда не закончено, оно частично и никак не может быть реализовано до конца. Неудовлетворение связано с тем, что полное проникновение может произойти только на уровне души, сознания. Там, где нет времени и пространства. Здесь наши тела занимают определенное пространство, и они не могут занять одно и то же пространство. Ты можешь занять мое пространство только в том случае, если меня не будет, но тогда оно уже не будет моим пространством. А вот на уровне души, сознания соединение возможно. Мы уже соединены. Именно это и является тем основным импульсом, который нас притягивает. Но подобное соединение никак не может быть реализовано на уровне простого физического влечения. Фактически оно постоянно раззадоривает нас и делает все больше неудовлетворенными.

Совершенно иной уровень любви, когда ты входишь в другого человека и фактически становишься им на уровне сознания, а не на уровне формы. Ты наслаждаешься им изнутри, а не снаружи. Это очень существенно. Физическим зрением мы все время пытаемся наслаждаться снаружи. Войди в ту форму, которая тебя привлекает, стань ей. Если тебя привлекает женщина, стань этой женщиной. Ты чувствуешь то, что чувствует она, ты думаешь то, что думает она, ты испытываешь то, что испытывает она. Тогда к кому ты будешь ревновать? Не к кому ревновать. Ревность порождена именно попыткой соединиться снаружи, а не изнутри. Если ты соединился изнутри, то к кому же ревновать? К кому и кого? Ты стал этим. Вся мука ревности заключается в том, что ты не можешь стать любимой женщиной. Но если бы это было невозможно, то было бы вечной мукой. Это подобно захвату города: войско хочет захватить город, оно нападает на него, а жители защищаются. И борьба бесконечна. Но если ты вошел в город, тебе уже не надо бороться с ним, ты уже внутри. Борьба продолжается до тех пор, пока ты пытаешься захватить нечто, захватить снаружи. Но поскольку большинство людей не может даже представить себе, что можно войти внутрь, они находятся в состоянии постоянной осады и нападения. Один защищается, другой нападает. Отношения мужчины и женщины — постоянная осада некой формы. Завоевание некой крепости. Но если человек поймет, что самым правильным путем является вхождение внутрь, а не осада, то в конечном счете он увидит следующее: то, что внутри у нее, и то, что внутри у него, есть единое. И он всегда был в ней, и она всегда была в нем.

— Благодаря вам я разглядел свои границы и то, что не могу сделать. Я увидел в себе любовь и нежность — то, что не хотел видеть. Я понял, что я и есть любовь. Мне хотелось лечь рядом с любимой, и я увидел свою ограниченность. Я не разрешаю себе этого. У меня не хватило мужества, чтобы это сделать, я не могу впустить в себя кого-то. Мне тяжело быть самим собой. Я не знаю, как быть любящим, и чаще всего испытываю противоположные чувства. Это больно.

— Именно это и больно. Любящим и нежным быть не больно. Но к боли привыкаешь. Парадокс реальности заключается в том, что люди привыкли к страданию и боли. Они боятся собственного страха, испытывая боль перед собственной болью.

— Я не хочу умирать здесь и сейчас. Умирать не физически, а морально.

— Умереть должно все фальшивое — то, от чего мы хотим избавиться: боль, страдание, ревность. Вот что должно умереть. Самое парадоксальное заключается в том, что человек, с одной стороны, хочет, чтобы это умерло, а с другой, мешает этому. Потому что он настолько привык к тому, что ничего, кроме этого, нет, что ему кажется, если он этого лишится, то лишится всего. Человек привык к собственным ограничениям настолько, что ему страшно с ними расстаться, он полагает: больше ничего нет.

Как человек, проживший в тюрьме много лет. Его выпустили, а он боится лишиться решеток. Ведь решетки — единственное, что он видел в течение многих лет, и, выйдя на свободу, он все время "воспроизводит тюрьму". Ни врач, ни полицейский не заинтересованы в том, чтобы люди были здоровы и не воровали: тогда у них не будет работы, не будет того, к чему они привыкли. Точно так же Эго боится остаться без работы: если не будет страдания и боли, тогда не будет и его. Как только исчезнут воры, исчезнут полицейские, исчезнут болезни — исчезнут врачи. Нам кажется, что они сражаются с болезнями и преступностью, а на самом деле они первые, кто в них заинтересован.