Глава 8. Обсуждение проведенного эксперимента


...

Выход не там, где его искали

— Это будет многотомное издание всех форм и способов эгоистического манипулирования, которые вы тут сдавали. На мой взгляд, это напоминает некий экзамен, когда есть экзаменатор и экзаменуемый. Часть людей были экзаменаторами, часть — экзаменуемыми. Потом роли менялись. Экзамен проводился с воодушевлением, с большой активностью. Один наседал, другой сопротивлялся, но все были воодушевлены тем, чтобы сдать свои старые программы. Мы можем напечатать этот эпохальный труд, но тем не менее находимся мы в общем-то не совсем в той ситуации, в которой предполагали очутиться, выполняя эту непростую работу. Поэтому очевидно, что выход лежит не там, где его искали.

Смотрите, что получается. Вот старые программы. Допустим, что мы их осознали. Это ментальные программы, программы ума, а осознание — инструмент, с его помощью их можно увидеть и потом более или менее связно изложить. Но является ли это путем, который может вывести из состояния разделенности? Получается, что нет. Можно сказать, что это прихожая, она ведет в ту комнату, где есть выход. Просто прихожая. Более того, прихожая весьма большая. Это коридор, по которому можно очень долго идти. У меня сложилось такое ощущение, что вы пошли по этому коридору, потом где-то остановились, и началось детальное изучение того места, где вы остановились. При этом движения к той комнате, где находится выход, не происходило.

Возникает вопрос: "Где эта комната?" В сердце. Осознание — это фонарь, с помощью которого ты сможешь разыскать ту комнату с выходом в комнату сердца. Но тогда возникает другой вопрос: "А что же нам мешает пройти в эту самую комнату и что вообще происходило в результате всего, что мы делали?" Выявление старых программ само по себе является интересной работой. Более того, это работа, в которой можно продвинуться, приобрести определенный статус. Скажем, быть экзаменатором. А данная позиция к чему приводит? К тому, что ты становишься важной персоной, хотя можешь и не признавать этого.

— Да.

— Во-первых, ты очень хорошо говоришь, ты все понимаешь, особенно на фоне тех людей, которые ничего не понимают. Ты можешь стать очень «помогающим» человеком. У тебя имеются все внешние атрибуты "высокой духовности". Но на самом деле происходит кормление Эго. Это мой взгляд. Так?

— Да. Я с ним согласна.

— Чем дальше, тем больше. Все так легко, все понятно, все ясно. Неизвестное, которое исследовалось, становится известным, и так делается карьера. Теперь что касается самого процесса, о котором мы говорим. Сдача старых программ… Как это происходило? Кто собственно сдавал и кому? Обычно было так: вот экзаменатор, которому сдают несколько или один экзаменуемый. Очень часто экзаменуемым выступала Надя. Прекрасный объект для отработки экзаменаторских навыков! Она сопротивлялась, ее надо было наставлять на путь, она вроде и хотела, и соглашалась, но это длилось бесконечно. Было и другое. Причем роли четко фиксировались. Все было четко известно: что будет делать она, что — экзаменаторы. Совершенно четко, потому что стало повторяемым. Постоянно повторяемым.

— Экзаменаторы не выдерживали, сменялись.

— Экзаменаторы искали экзаменуемых, экзаменуемые искали экзаменаторов. Как же происходил этот процесс? Экзаменуемый сдавал экзаменатору. Очень похоже на учебный процесс в обычном учебном заведении. Но для удовлетворения Эго назовем эти учебные заведения высшими. Как мы видим, это дало некие результаты, особенно на начальной стадии для не искушенных экзаменуемых, для которых все оказалось шоком. Такая ситуация была для них в новинку, она драматизировала в них определенные вещи, они метались, мучились, плакали, старались убежать, потом прибежать, и в этом заключался какой-то эффект. Новое всегда дает какой-то эффект. Любое новое. Потом все стало привычным. Если бы это и дальше продолжалось, то армия экзаменаторов увеличилась бы, и потребовались бы новые экзаменуемые. На одного экзаменуемого приходилось бы пять экзаменаторов. Экзаменуемый получал бы сильный шок, в результате которого ни стоять, ни сидеть, ни лежать не мог бы и сразу сбегал бы. Поэтому экзаменуемые, чувствуя это, перестали здесь появляться.

Хорошо. Мы говорим, что залог нашей работы — искренность. Как вы рассматриваете степень искренности в таком процессе?

— Он очень искренен.

— Мы научились искренности.

— Искренность — не техника. Ей нельзя научить. Когда искренность подменяется техникой искренности, возникает тупик.

— Говорят, что зло — вчерашнее добро.

— Особенно это характерно для экзаменатора. Для экзаменуемого, особенно для неискушенного, это дает результат просто в силу необычности ситуации. Но что дальше происходит с человеком? Не дождавшись собственного осознания, все начинают говорить: "Вот ты, дурак, ты вообще ничего не можешь осознать. Мы тебе сейчас расскажем. Вот это так, а это так…" Он с вылупленными глазами соглашается. А что ему остается? Во-первых, он в шоке, а во-вторых, он так связан, что не может говорить. Но дальше он встает перед очень непростой ситуацией. Ведь то, что ему рассказали, приводит к тому, что он не может продолжать так, как действовал прежде. Он стоит перед выбором. Видит свою старую программу, она ему показана. После чего начинает делать то же самое, что его экзаменатор — пытается тоже экзаменовать кого-то. Хорошо, если он это осознает, тогда он получит некий опыт. Но он может начать делать это неосознанно, механически. Вот почему на вопрос о техниках я возражаю, что никаких техник не существует.