Скачать:
формат fb2 (253Kb)   формат rtf (205Kb)   Читать онлайн
оглавление

 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20
 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40
 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60
 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80
 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93

---

Предыдущая глава

Оглавление

Следующая глава

Глава 4. Показательное выступление Эго

Сон, которому не видно конца

— Я никого не люблю, но испытываю приятные чувства по отношению ко многим.

— Это и есть заблуждение, сон, из которого не видно выхода. Не видно по той причине, что она не ищет его. Она просто в этом находится. Тьма сгущается.

— А что я тогда здесь делаю?

— Не знаю. Очевидно, для тебя это последний шанс.

— На самом деле. Потому что, когда я искала выход, то понимала: еще немного, и все, мне уже не выбраться. Единственное, что меня удерживало от самоубийства, — вера в Бога. Я понимала, что это недопустимый выход, но и жить в аду было невозможно. Я начала искать, но то, что находила, не давало мне ответов на мои вопросы, не являлось тем целебным средством, способным помочь мне. И только здесь произошло то, что дало толчок к исцелению. Я нашла средство, которое способно очистить ржавчину, накопившуюся за долгие годы.

— У тебя нет даже зачатков раскаяния. Ты никогда не наблюдала, как человек приходит в храм, падает на колени и раскаивается. Я далек от мысли о том, что всем надо падать на колени, бить себя в грудь… Но я привожу пример того, как человек подходит к последней точке и вдруг начинает видеть и чувствовать все то безумие, в котором находился. Раскаяние. Что это такое? Ты начинаешь видеть, что же делал; как это влияло на тебя и тех людей, с которыми ты поступал подобным образом. И тогда возникают муки совести, раскаяние. Ты все время говоришь о спокойствии, за которым скрывается ненависть. Я же говорю о том, что единственным способом выхода для тебя может стать чувство глубокого раскаяния. Ты думаешь, мне приятно входить в это? Ничего приятного. Но я вхожу по той причине, что рассматриваю это как шанс для тебя. Но тебе надо увидеть, как ты ведешь себя. Все видят. Если и ты увидишь — придет раскаяние. Но для этого тебе надо почувствовать что-нибудь кроме собственного Эго. Скажи честно, что ты испытываешь сейчас к кому-нибудь из здесь присутствующих?

— Я всегда говорю честно.

— Хоть соври, но скажи.

— Благодарность. К Людмиле — теплую симпатию.

— Какую симпатию?

— К ее поведению…

— И к чистым ботинкам?

— И к чистым ботинкам тоже. К стилю, утонченности, доброму расположению. У нее нет агрессии по отношению ко мне. Я чувствую доверие, спокойствие.

— Ты можешь сказать, что принесла тем людям, с которыми общалась?

— Если вы спрашиваете о мужчинах, то для меня важнее всего брат.

— Оставим брата. Другим мужчинам. Что ты им принесла?

— Вы про мужа спрашиваете?

— Ты говоришь, что любила. Кроме мужа, у тебя были еще какие-нибудь мужчины?

— Это их надо спрашивать.

— Я у тебя спрашиваю.

— Мне сложно ответить. Разное было: и раздражение, и…

— Вспомнят ли они тебя добрым словом?

— Конечно. Я сейчас дружески общаюсь с теми, в которых когда-то была влюблена.

— Как ты думаешь, что я сейчас чувствую, разговаривая с тобой уже в течение часа?

— Раздражение, обреченность.

— А почему?

— Потому что нет взаимопонимания.

— А почему его нет? Ведь именно с твоей стороны нет понимания, именно тебе сложно ответить на данный вопрос. Почему с тобой так тяжело разговаривать? Разговор с тобой отличается от моего разговора с другими присутствующими?

— Да.

— Наверное, желанием помочь и понять друг друга.

— Желание помочь и понять у меня имеется по отношению ко всем.

— Может быть, так: вы со мной говорите, как с ущербной и неполноценной. У меня есть такое ощущение.

— В чем твоя ущербность? Это связано с твоим эгоизмом, с желанием получать только для себя и с желанием не видеть ничего, что не связано непосредственно с тобой, с твоим Эго. Хорошо. Что ты можешь сделать доброго для каждого здесь присутствующего? И хочешь ли ты этого?

— Пока меня не попросят, я не буду делать. Когда я понимаю, что во мне есть надобность, когда меня зовут — приезжай, приходи — приду. Что именно вы хотите, чтобы я сделала?

— Чтобы сделать нечто доброе, надо почувствовать, что нужно другому человеку. Но если я не способен это почувствовать, буду ждать, чтобы мне указали, что я должен сделать. Но тогда меня будут использовать, и ни о какой любви речи вообще быть не может. Доброта исходит из человека именно потому, что он чувствует, что нужно в данный момент другому. Вот это и есть доброта. Это не военная служба, где офицер приказывает солдату, и тот выполняет. Не из доброты, а по уставу. Доброта не требует указаний. Нет любви по указке. Любовь по указке — уже не любовь. Это манипуляция. Любовь естественна и исходит из чувствования другого человека.

— Что значит чувствовать? Я не знаю, кому что нужно.

— Да. И в этом-то весь вопрос.

— Когда беременная подруга просит меня приехать и помочь передвинуть мебель, я приезжаю, помогаю, и мы сидим, общаемся.

— Тебя используют как рабочую силу. Это может сделать любой мужик с улицы.

— Но ему же надо будет платить деньги.

— Да. А тебе даже и денег платить не надо. Ты — даровая рабочая сила. Это никакого отношения к любви и чувству не имеет.

— Но если я могу прийти и помочь?

— Я не говорю сейчас о помощи. Я говорю о чувствовании. Ты способна кого-нибудь почувствовать? Без указки. Что ты можешь сделать, скажем, Жене, чтобы ему было приятно?

— Не знаю.

— Мы общаемся здесь не первый раз и общаемся достаточно глубоко. Для этого нужно посмотреть и почувствовать другого человека. Но ты не наблюдаешь и не чувствуешь. Ты не хочешь этого делать. Ты замкнута только на себе, поэтому не можешь ничего сказать. А коли так, то ты и сделать для них ничего не можешь. А если начинаешь действовать по отношению к другому человеку, то идешь как танк, который просто движется и разрушает все своими гусеницами. Он не видит ничего и ничего не хочет. В танке все закрыто, нет окон, там сидит человек, нажимает на газ и куда ни поедет — все рушит. Он не видит ничего. И если его спросить: "Куда ты едешь?" — он ответит: "Я еду. И какая разница — куда. Я просто нажимаю на газ, и все, а будет охота — выстрелю". Он не видит, что давит все на своем пути — детей, животных, растения, разрушает дома… Он ничего не видит, потому что у него нет никакого обзора. Он сидит в своем танке, давит на газ и нажимает на гашетку пулемета, когда ему захочется. Он не видит, к чему все это приводит. Ты сейчас подобна такому танку.

— Разве кому-нибудь здесь я сделала больно?

— Не об этом сейчас тебе говорят. Сделай хоть что-нибудь хорошее. Есть ли у тебя импульс? Просто не думая, хоть что-нибудь. Открой руки и сделай.

— Я хочу, чтобы мне ответили на мой вопрос.

— Ты закрылась от нас.

— Да. У меня желание закрыться.

— Оно у тебя было с самого начала. Я даже не могу понять, с кем ты разговариваешь. Если ты спрашиваешь, кому ты здесь причинила боль, я тебе отвечу: "Мне больно. Мне на протяжении всей сегодняшней встречи очень больно". Я говорю тебе, но ты меня в упор не видишь и не слышишь. Ты когда-нибудь пробовала обнимать грузовик? Говорить, что любишь его, целовать колеса?

— Грузовик — нет. А с предметами — бывает.

— А ты попробуй с грузовиком.

— Зачем?

— А зачем я сейчас с тобой разговариваю?

— Пообниматься с грузовиком, чтобы получить какие-то ощущения?

— Потому что он даже в грузовик хочет вложить свою душу или пробудить ее в нем.

— В каком состоянии ты находишься? Какая у тебя температура? Ты холодная. Вспомни сказку о Снежной Королеве. Все, к чему она прикасалась, замерзало. Что ты можешь дать, кроме того, что у тебя есть. Ты не знаешь, что такое добро, ты не можешь делать его.

— Я не хочу никакого насильственного воздействия.

— Ты здесь находишься такая, какая ты есть. И сейчас, хочешь ты этого или нет, отдаешь то, что у тебя есть. А что у тебя есть? Вот ты пришла, и что ты принесла сюда, в нашу коллективную энергию?

— Почему вы мне задаете такой вопрос? Со стороны виднее.

— Ты хочешь, чтобы тебе рассказали? Давай.

— Танюша, ты сейчас закрываешь нас всех от себя.

— Давайте искренне говорить, что она вносит сюда.

— У меня внутри захолодело, когда я представил, что она сейчас должна будет сделать что-то хорошее.

— Ты испугался, что я могу тебе сделать больно?

— А кроме того, как сделать больно, ты еще что-нибудь можешь? У тебя только один вопрос: сделала я вам больно или нет? А почему он у тебя постоянно возникает? Потому что ничего, кроме этого, ты не делаешь. Лучшее, как ты считаешь, — не причинять боль. Но тогда ты не можешь взаимодействовать, потому что любое твое взаимодействие причиняет боль. Ты сама себя вводишь в состояние депрессии и скуки. Ты скоро станешь камнем. Уже им стала, поскольку всякое твое движение — это движение, которое причиняет боль. Я говорю это тебе от любви: единственный способ выйти из данного состояния — увидеть ужас, который ты творишь сама с собой и с теми, кто тебя окружает. До тех пор, пока ты не увидишь этого ужаса и не переживешь в связи с ним что-то такое, ты будешь находиться в нем.

— Ну что же, помогите мне это увидеть…

— Я думаю, что каждый здесь сидящий отдает тебе часть своей энергии, своей души, своего желания помочь тебе.

— Да что вы со мной, как с больной!

— Да потому что ты больна.

— Когда мы начали работать, от Александра Александровича шел такой жар, что у меня щеки горели. Я уже не в состоянии держать этот поток, у меня от тебя все занемело. Ты все от себя отталкиваешь, никто и ничего тебе не нужно.

— Ты сейчас как закрытая роза. Раскройся хоть чуть-чуть. Мы даем тебе столько тепла, неужели тебе холодно с нами? В тебе сидит какой-то страх. Ты ищешь неизвестно что. Чего ты хочешь?

— Самый главный вопрос. Для меня это очень сложное упражнение. На то и тренинг, чтобы трясти и вытрясти…

— Мы тебя просто по-человечески спрашиваем: чего ты хочешь.

— Спокойствия, напряжения…

— Ты хоть понимаешь, что это взаимоисключающие вещи?

— Это не взаимоисключающие вещи. Это все единое.

— Вы когда-нибудь лежали в гробу с трупом? Представь, что тебя вместе с трупом кладут в гроб и закапывают. Как ты себя будешь чувствовать?

— Там будет душно. Холодно, темно. А меня живую или мертвую закапывают?

— Ты называешь свое состояние жизнью? Примерно вот это я и чувствую сейчас.

— Значит, я как труп?

— Да.

— Ну и что мне теперь, покончить жизнь самоубийством?

— Зачем? Ты уже это сделала. О какой жизни ты говоришь?

— Если бы это было так, я бы не радовалась.

— Какая у тебя радость! Посмотри на свое лицо.

— У меня есть радость, и вы ее у меня не отнимете.

— Знаешь, что ты делаешь? Всех насилуешь. Ты — профессиональный насильник. Но ты можешь с этим покончить, если увидишь это.

— Я сегодня была у своих знакомых и видела их маленькую дочку, ей почти пять месяцев. Мне нравятся маленькие дети… Я ей улыбалась, и она мне тоже улыбалась в ответ. У ребенка же чистое восприятие, и если бы я была совсем уж такая, как вы говорите, она бы мне не улыбалась.

— Та работа, которую я делаю, невозможна без вхождения в состояние человека, с которым я работаю. Создавая возможность для твоего выхода из теперешнего состояния, я частично разделяю его. Я могу тебе сказать, что твое состояние настолько низковибрационно, что я переживаю его так, словно стал камнем.

— И что, это неприятное состояние?

— Омерзительное. Я чувствую себя сейчас очень плохо. Я осознанно пошел на то, что стал входить в твое сознание, в твой мир. И я вошел во взаимодействие с тобой так, как ты привыкла это делать. И мне очень плохо.

— В моем мире?

— Да. Ты, видно, хочешь там остаться? Поэтому больше я ничего делать не буду. Ты не заинтересована в этом.

— Так нечестно. Когда я в ноябре пришла к вам в первый раз, вы сказали, что беретесь за мой случай.

— Представь, человек тонет, кричит, чтобы его спасли. Но когда кто-то пытается его вытащить, он начинает топить спасателя. Он не хочет спастись, он хочет еще и другого утопить. Твой призыв о помощи просто способ привлечь кого-то к себе, а потом утопить. Но утопить меня ты не сможешь, потому что я этого не хочу. Если ты будешь продолжать в том же духе, никто тебе не поможет.

— Дайте ей еще какой-нибудь шанс, может быть, еще один шаг.

— Шаг с чьей стороны? Вообразите себе нищего с шапкой, у которой нет дна, или человека, который просит пить, но держит стакан без дна.

— Давайте помедитируем.

— Что это значит?

— Может быть, медитация восполнит потерю нашей энергии.

— Смотрите. Вот ситуация. Вся группа в ней участвовала. Ситуация не решена, она обозначена. Возьмем ее в качестве примера тех главных сложностей, которые возникают в нашей работе по выходу из сна иллюзий мира разделенности. Выйти можно двумя способами, которые раньше или позже сольются и станут одним. Первый — через осознание. Второй — через Безусловную Любовь. У большинства людей сердце настолько закрыто, что, сколько не говори о любви, для них все так и остается словами. Говорить можно сколько угодно, но если человек не любил, он не знает, что это. Одни слова. Но если он начнет осознавать свои мысли, чувства и поступки, то увидит все механизмы обусловленного ума, что в конечном счете может привести к открытию его сердца. В данном случае мы наблюдаем огромное сопротивление со стороны Тани в ответ на наши усилия создать возможности для осознания и открытия сердца. В той или иной степени это проявляется у многих людей, но в данном случае сопротивление Эго очень сильно. Все усилия с нашей стороны используются ее Эго для укрепления самого себя.

— У тебя столько презрения к людям. Оно у тебя на лице написано.

— Презрение — это защитный механизм Эго. Посмотрите, как она ставит вопрос: вы взялись за мой случай. Я не психотерапевт, я не брался за твой случай в том смысле, как ты это представляешь. Ты считаешь, что я владею какими-то технологиями: могу тебя здесь подстругать, там подровнять, и что-то из тебя получится. На самом деле я открываю тебе свое сердце. А что делаешь ты? Ты не сделала ни одного шага навстречу. Твое Эго просто хочет попользоваться мною и всеми остальными, с кем ты, так сказать, общаешься.

— У меня не было такой цели.

— Цели не было? А что же было? Ты делаешь вид, что не понимаешь, зачем что-то делаешь. И даже сейчас, когда, вообще-то говоря, решается твоя судьба, ты все равно ничего не хочешь понимать. Тебе предоставляется шанс, и, может, один из последних. И как ты на него реагируешь? Сидишь совершенно равнодушная, словно все это тебя не касается. Такое впечатление, что это мне нужно вылечиться, а ты — тот самый психотерапевт, который все знает, все умеет, но может что-нибудь сделать, а может — и нет, если захочет. У меня сердце болит, потому что я вижу то тяжелое состояние, в котором ты находишься. Попросив меня о помощи, ты на самом деле просто издеваешься над теми, кто откликается на твой призыв. Ты меня попросила, я откликнулся. А что делаешь ты? Пойми ответственность момента и сделай что-нибудь.

— Нет. У меня пусто внутри.

— Твой выбор. Ты отдаешь себе отчет в том, что это твой выбор.

— Ты не боишься уйти отсюда с тем же, с чем пришла? Ты понимаешь, что тебе больше никто не поможет?

— Страха во мне нет. И что удивительно: когда я читала вашу книгу, меня прошибало до слез, до рыданий… Как будто я заново проживала конкретные жизненные ситуации, и мне становилось легче.

— У тебя есть что-нибудь святое? То, ради чего ты готова отдать свою жизнь?

— Я очень абстрактно это чувствую. У меня имеется представление о чем-то таком чистом, прозрачном, но что это, я не знаю. Я люблю свою жизнь и отдать ее… Но если бы меня поставили перед выбором, кому оставить жизнь — мне или брату, я бы сделала выбор в его пользу. Возможно, я бы сделала это по отношению к сыну. И, может быть, даже по отношению к мужу.

— Ты можешь это сделать сейчас? Отдать все, за что держишься, во имя этих трех людей?

— Да. Я готова отдать все, что у меня есть, ради брата Николая, ради сына, ради мужа.

— Что ты чувствуешь сейчас?

— Ничего особенного.

— Ты только что отдала все, что у тебя есть, и ничего особенного не чувствуешь?

— Не знаю. Ощущение жесткости в горле.

— Что бы ты попросила у Бога? Одно желание.

— Любви.

— Какой? Ты же говоришь, что она у тебя есть.

— Я говорила, что никого не люблю. Какой любви? Чистой и прозрачной. Однозначной, бескомпромиссной.

— Ты когда-нибудь чувствовала раскаяние?

— Да.

— Когда?

— Это был черный кот. Мы переезжали в другую квартиру, там нельзя было держать животных. Нам пришлось его отдать. Нас предупредили, что скорее всего его убьют.

— А по отношению к мужчинам ты когда-нибудь чувствовала раскаяние?

— Да. По отношению к мужу. В том, что я не могу его так сильно любить, как он хочет. В том, что мне очень сложно жить с ним все время.

— В каких поступках ты раскаиваешься?

— Прежде всего в том, что позволяла своим эмоциям выплескиваться. Я была слишком откровенна с ним. Кричала на него, ругалась матом, тем самым провоцируя его на удар. Я понимаю, что в каких-то случаях я должна была взять на себя ответственность за то, что мои поступки его провоцировали. Я чувствовала раскаяние за подобные провокации, потому что мне было не столько физически больно, что он меня ударил, а неприятно из-за того, что он чувствует.

— Что ты вызываешь в мужчинах? На что их провоцируешь? Что с ними происходит в результате общения с тобой? Сначала ты спровоцировала мужа на удар, потом — на тяжелые переживания. Кто является причиной?

— В какой-то мере я.

— В какой-то мере?

— В той мере, в которой я готова взять на себя ответственность.

— В какой мере ты готова взять на себя ответственность?

— На пятьдесят процентов. Другие пятьдесят — его.

— Ответственность существует только на сто процентов. В данном случае речь идет только о тебе. Он будет брать или не брать ответственность сам.

— Это наша семья. Значит, все поровну.

— Ответственность существует у данного человека, и она исчисляется ста процентами. Если я беру ее на пятьдесят процентов, я не беру ее вовсе. Либо ты берешь, либо нет. Если ты не берешь ответственность за свои поступки, то зачем все время меня провоцируешь на то, чтобы я помог тебе?

— Я беру ответственность за свои поступки, но мне от этого только тяжелее, потому что напряженность — у меня внутри.

— Да. Ты видишь, к чему приводит то, что делаешь. Если ты меня провоцируешь помочь тебе, но не берешь ответственность за свои поступки, то в какое состояние ты вводишь меня? Человек говорит, что хочет есть. Другой протягивает ему пищу и держит ее около его рта, но тот не открывает рот. И этот человек стоит день, два, три с едой в протянутой руке. А тот смотрит на него, закрыв рот. Так принимает он ответственность за то, что делает?

— Да.

— Ты принимаешь ответственность за то, что попросила меня помочь тебе начать чувствовать?

— Да.

— Какой шаг ты сделала сегодня для того, чтобы действительно начать чувствовать? Что ты сегодня сделала из того, что не делала раньше?

— Чувствовала. Смотрела в себя. Была искренна с собой и со всеми.

— Это то, что ты не делала никогда?

— Это то, что я делаю нечасто.

— И каков результат? Ты сделала шаг навстречу тому, чего хотела. Ты что-нибудь получила?

— Я увидела жесткость, решительность и категоричность.

— То, что ты увидела, помогает тебе достичь той цели, которую ты провозгласила, для чего просила моей помощи?

— Да.

— Это тебе помогло. И что же ты получила?

— То, что я почувствовала в себе жесткость и категоричность. Возможно, это то, чего я не хочу в себе видеть, потому что в жесткости, в категоричности есть определенная сила, а мне всегда удобнее для самой себя быть слабой. Я получила новое знание о себе.

— Как ты используешь полученное знание?

— Пока не знаю.

— Тогда зачем тебе это знание?

— Мне очень хочется всех спросить: не лгу ли я сейчас самой себе, говоря об этих качествах. Есть во мне жесткость, категоричность, сила? Или нет, и я себе это все придумала?

— Все три часа ты проявляла эти качества. Боролась со мной. Попросив моей помощи, ты боролась со мной очень категорично и очень решительно. Это все равно что попросить человека о помощи, а потом бить его, когда он пытается помочь. Я предлагаю закончить сегодняшнюю работу с благодарностью Творцу.

Назад в раздел "ОколоПсихология"

Читайте еще:

Без автора Логические проблемы знания

Без автора

Логические проблемы знания
Глава 4. Знание как коммуникация.

Для анализа реального образовательного процесса это ставит вопрос о том, насколько конкретные формы коммуникации выполняют задачу реализации глубинности. Типичным искушением здесь является желание заменить совместную деятельность, как наиболее адекватную форму комуникации для достижения...

Майкл Ньютон

Предназначение души. Жизнь между жизнями
Глава 8. Продвинутые души.

В жизни души однажды наступает время, когда она готова покинуть свою первичную группу душ. Мой следующий Субъект после нескольких тысяч лет воплощения на Земле достигла Уровня III. Ее очень взволновали воспоминания об этом недавнем событии в Мире Душ. Символические описания завершающего этапа...

Карнеги Дейл Брекенридж

Как перестать беспокоиться и начать жить
Глава одиннадцатая

Говоря откровенно, я не сделал ни того, ни другого. Вместо этого я измучил себя беспокойством. Месяцами я находился в удрученном состоянии. Я потерял сон и похудел. Вместо того, чтобы извлечь урок из этой огромной ошибки, я снова затеял то же самое и опять потерпел фиаско, только меньшего...

Роберт Крукс

Сексуальность
Глава 1. Взгляды на сексуальность.

{19-летняя принцесса Мериам Аль Халифа из Бахрейна, приехавшая на слушание по делу о предоставлении ей политического убежища, идет, держась за руку, со своим мужем, служащим ВМС США Джейсоном...

Цымбалова Лариса Николаевна

Тайна имени
Часть I. Мужские имена                          

Иннокентий, святой, 9 декабря (26 ноября). Жил в XVIII веке. Первый епископ Иркутский, просвещал верою Христовой язычников Сибири, строил для них школы.

Фалеев Алексей Валентинович

Ошибки системы Малахова. Часть 2. Душа
Глава 5. УПРАВЛЕНИЕ СВОЕЙ ПСИХИКОЙ

В. Расслабьте мышцы лба, растяните губы в улыбке. Пусть мимические мышцы лица изобразят эмоцию смеха.