Глава 3. Предательство ума


...

Способна ли группа осознать то, что в ней происходит?

— Невозможность дальнейшего движения в персонаже. Идут попытки делать что-то, находясь в персонаже. Показывается, что это невозможно без видения персонажа как персонажа.

— Верно. Наша группа — это самоисследующий организм. Способна ли группа осознавать то, что в ней происходит? Если она не способна к Осознанию происходящего в ней, то она не является самоосознающей. Мы здесь собрались под лозунгом самосознания. И если нам недостаточно для Осознания того, что уже происходит в группе, значит необходимо еще усилить что-то. Мы не можем выйти из тупика, пока не осознаем происходящее. Мы все в одной лодке.

— Да. Вижу четкое отделение. Я всегда рассматриваю себя, как и каждый персонаж, отдельно от других. Рассматривать как группу — этот вариант очень важный, рассматривать и групповые процессы тоже.

— Это и есть самое важное. Эго всегда концентрируется только на себе. В произошедшем акте наглядно показано то, что каждый сосредоточен только на себе и не способен видеть групповой процесс целиком. Вы показываете, что наша группа сейчас — это просто набор разрозненных и неудовлетворенных эго. Если вы не можете осознавать самих себя в зеркалах группы, значит, вы не можете заниматься самоисследованием. Вокруг ваши зеркала, и что вы в них видите. Можете ли вы осознать, что происходит с вами, видя себя, отраженным во множестве зеркал или нет? Какое зеркало сейчас перед вашими глазами и что вы в нем видите?

— Растерянность, осуждение и страх.

— У меня одно слово: «Нет Осознания». Я говорю это о себе.

— Ты говоришь это о нас.

— Очень сильный страх открыться, есть недоверие. Получается, что мы разделяем всех, выделяя себя. У Оли я увидела, что идет непринятие своей гордыни. Открыться тяжело.

— Тяжело открыться самому себе?

— Да. Я увидела в тебе свое осуждение за слабость. Я увидела, что слабость и сила — это две стороны одной медали, пошла благодарность. Был сильный страх того, что ты копнешь что-то, за что будет очень стыдно. Что-то такое, что не хочется видеть, и это действительно тяжело и страшно.

— Тяжело открываться, но перед кем? Перед чужими людьми, сидящими здесь, часть из которых ты видишь первый раз, да и остальных, возможно больше никогда не увидишь. Или тебе тяжело открываться перед собой?

— Именно страх открыться перед собой.

— Что же тогда за жизнь у тебя, если ты сама себе не можешь открыться? Кто ты тогда вообще? Что ты называешь самой собой?

— Идет сильная внутренняя борьба. Интуитивно чувствую, что доверие есть, но ментально не доверяю. Эго не доверяет, а внутренне доверяю. Идет борьба в дуальности «доверие — недоверие».

— Кому ты не доверяешь? Кому?

— Идет борьба внутри самой себя. Хочется сказать, что давайте сотрудничать.

— Посмотри, все, кто здесь присутствует, это всё ты. Так кому же ты не доверяешь?

— К самой себе нет доверия.

— Тогда продолжай спать.

— Пока я только увидела: есть доверие, и есть недоверие. Я призналась себе, что это есть, а дальше надо постараться как-то изменить это.

— Кому здесь ты не доверяешь и в чём?

— Я то доверяю, то не доверяю, и это одновременно. Единственно, что осуждаю себя за недоверие.

— Пожалуйста, конкретно, кому из присутствующих здесь ты не доверяешь и в чём?

— Жене. Какой-то он закрытый.

— Кого ты видишь в Жене, говоря о его закрытости?

— Себя. Только себя.

— Это безумие мы называем своей жизнью. И что, вы хотите продолжать это безумие? Вы сейчас видите это безумие или его еще надо усилить?

— Кому ты это говоришь?

— Я говорю это нам, потому что мы все находимся в одной лодке.

— Сейчас я в тебе увидела непринятие всех нас.

— Мы не принимаем друг друга, но при этом — мы все есть одно.

— Персонаж никогда не примет никого другого.

— Мы не только персонаж и поэтому можем осознать происходящее с персонажами, что я и предлагаю сделать. Осознать это мы можем только вместе. Смотрите, я как персонаж раздражен другими персонажами, потому что они ничего не понимают и не хотят понимать.

— Да. Это осуждение является правилом игры. На основании нас, таких неосознанных, не было бы и тебя осознанного. Это гордая сторона эго. Не надо отрицать свою гордость.

— Да. Мой персонаж гордится своей осознанностью по сравнению с вами неосознающими.

— Как персонаж, он радуется тому, что другие ничего не понимают.

— Моя гордыня радуется, что другие ничего не понимают. Я на вашем глупом фоне очень даже осознающий.

— Мы даже не можем оценить твое величие.

— Я так велик, но вы даже не видите этого. Я вам рассказываю о гордыне персонажа Пинта.

— С другой стороны, эта гордыня является и защитой и ее нельзя отрицать.

— Осознание не отрицает ничего. Осознание делает различение и видит противоположные стороны дуальности, принимая как одну, так и другую. В данной дуальной реальности иначе и быть не может. Мой персонаж не смог бы создать школу, писать книги и продолжать заниматься в группах, если бы в нем не была сильно активизирована данная дуальность. Именно разведение этой дуальности и привело к проявлению гордыни в этом персонаже. Но персонаж не мог бы делать то, что он делает, без проявления гордыни. Это парадоксально. Персонаж Пинта рассказал об основной своей дуальности, но он не только персонаж.

— У моего персонажа то же самое. У моего персонажа есть дуальность, это осознание и неосознанность. Понимание — непонимание. Большая радость персонажа, когда он видит непонимание в других персонажах. Идет осуждение группы: «Куда мы движемся, как это ужасно не понимать». Одновременно идет радость: «Как здорово, Маринка вообще плавает, как нечто в проруби. Эта просто сидит, хлопает глазами. Женя — дуб дубом». Одна часть думает: «Ну, мы и попали». Вторая часть думает: «Не дай бог, сейчас кто-то меня переплюнет в осознаючести, я этого не переживу. Слава Богу, что нет Олега. Без него тут я крутая. Они тут разбираются в чём-то. Но никогда не поймут того, что понимаю и осознаю я». По поводу моей полезности. Гордость и не малая у меня как у организатора, именно она и позволяет действовать и хотеть этого. Иногда всплывает и вторая часть, осуждающая организатора за его гордыню. Осуждает свое непонимание. Так же и понимание. Это есть.

— Хорошо. Пожалуйста.

— У меня тоже было осуждение тебя за то, что ты говорил, что я — это я, а вы — это вы. Ты нас разделил, но сейчас я понимаю, что, только разделив нас, ты можешь соединить. Думала, что же это такое, идет сильное осуждение и ненависть. Получается, что только через ненависть и можно соединить.

— Только через активизацию противоположной стороны двойственности можно увидеть обе ее стороны, и тогда возникает возможность их партнерства.

— У меня сейчас пошло чувство вины за то, что я тормоз и торможу всю группу тем, что ничего не понимаю, повторяю одно и то же. Когда ты кричал на меня, очень хотелось вообще убежать куда подальше, чтобы никому не мешать осознавать. Противоположная сторона, считающая себя важной, не может вынести своей неважности. Ее прищемили в том, что она не понимает и не осознаёт, тормозит.

— Ты же всю группу тормозишь. Это же тоже круто. Ты одна тормозишь всю группу.