ЙОРГ МЮЛЛЕР 
БОГ – ОН ИНОЙ

СТРАДАНИЕ ОТ ЛОЖНОГО ОБРАЗА БОГА ПУТИ К ИСЦЕЛЕНИЮ

Перевод с немецкого Евгении Рерих

НЕЗАВИСИМАЯ ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ АССОЦИАЦИЯ МОСКВА

1998 Muller, Jorg: Gott ist anders: das Leiden an den falschen Gottesvorstellungen Wege zur Helung / Jorg Muller. – 2. Aufl. – Stuttgart: Betulius, 1994 ISBN 3-89511-005-1 © Betulius Verlag GmbH, Stuttgart 1993 © Перевод: Евгения Рерих, 1997 © Иллюстрации: Виктор Цветков, 1988

Люди реагируют не на то, что происходит в действительности, а на те образы, которые складываются в их голове

Предисловие

В психотерапии Бог все еще не играет никакой роли

Всякий невроз – это, в конечном счете, страдание о Боге. Этот вывод Карла Густава Юнга может удивлять или раздражать. Но моя двадцатилетняя практика терапевта меня в нем окончательно утвердила. Конечно, это не означает, что каждый, страждущий о Боге, становится нервнобольным, В этом нас убеждает уже сам факт обращения стольких людей к врачам и психологам, применяющим духовный – не религиозный – метод. Но человек «безнадежно религиозен» (Ницше), и любая, даже самая совершенная терапевтическая техника, не в силах заменить встречи пациента с его Богом. Довольно часто это болезненное столкновение оставляет по себе пустоту – когда не найдена настоящая связь. Ведь лечение не может только отбирать; оно должно и давать. Это особенно явно у наркоманов: у них потому и случаются рецидивы, что, отбирая наркотики, их не заменяют ничем лучшим. Страдание о Боге – это, в первую очередь, страдание, порождаемое ложным Его образом. Я думаю, что и Бог страждет о человеке, когда тот Его отвергает или заменяет рукотворными истуканами, которых принимает за настоящих богов.
Я беру на себя смелость написать об этом, исходя из практики – и ради практики, и тем самым использовать тот опыт, который слишком редко учитывается в сфере медицинского образования. Эта книга написана для тех, кого все это непосредственно касается, и для тех, кто соприкасается с людьми, ищущими помощи, библейской ориентации, т. е. ставит акцент на христианскую заботу о человеке – о его душе и теле.
Чаще всего врачебная и психиатрическая практика и сегодня еще оставляет вне поля зрения одно из важнейших условий излечения человека, а именно – примирение в общем комплексе: примирения с самим собой, с людьми и с Богом. То есть, речь идет прежде всего о самореализации и о выживании, о самоосвобождении и самоспасении. Тот, кто отбрасывает духовное измерение, никогда не добьется подлинного, глубинного исцеления. Я подтверждаю вывод Юнга о том, что рано или поздно всякий человек сталкивается с религиозными вопросами и страхами; к сожалению, при этом он очень часто оказывается одиноким или превратно понятым. Признавая все несомненные достоинства подготовки медиков и психологов, следует все-таки отметить, что никто не учит студентов видеть истинную суть всех проблем и класть ее в основу своего лечебного метода.
За все двадцать лет моей терапевтической практики всего лишь один пациент попросил меня исключить из игры «этого милого Бога». Но как раз в этом самом Боге и заключалась суть его проблемы. Все же остальные были благодарны за то, что «наконец-то появился первый психолог, взывающий к образу Божьему», – как выразился однажды один двадцатишестилетний студент.
Ясно одно: что у большинства больных и обиженных людей проблематичны как раз отношения с образом Божьим, выявляющие их непримиримость в поведении и мышлении, неспособность справиться с чувством вины. И все же эту сферу упорно исключают из системы как медицинского, так и психологического образования. Доктор Вальтер Лехлер, один из первых в Германии библейски ориентированный врач, в одном из своих докладов, прочитанном в доме Винценц-Паллотти во Фрайзинге под Мюнхеном обратил внимание на это бедственное положение. Он был того мнения, что многие пациенты могли бы сказать после посещения своего врача: «Я просил хлеба, а Вы протянули мне камень!» – имея в виду кристаллообразную структуру таблеток. И все же сегодня все больше и больше врачей и психологов открывают глаза на эту важную сферу духовного – духовность в христианском смысле. Между тем и в моей собственной практике появилось немало людей, которые, поблуждав по нехристианским путям и примкнув было к различным эзотерическим группкам, возвращаются ныне к христианскому первоисточнику в уверенности найти в нем все предпосылки к исцелению. Им следует лишь великодушно не замечать неправильное поведение некоторых представителей церкви, обусловленное боязнью и узким взглядом на вещи.
Тяга к всеохватывающей медицине становится сегодня все сильнее. И это вполне оправдано. Если мы будем осматривать и лечить людей поверхностно, то они будут искать исцеления – или того, что они под этим подразумевают, – в побочных эзотерических группах или у сомнительных «гуру». Лечить в широком смысле слова значит не только исцелять, но и ухаживать, быть рядом и молиться. Ибо традиционная, застрявшая в сфере чистого «гуманизма» терапия не проникает в человеческую сущность, и поэтому множество людей по сути не выздоравливают, а в лучшем случае лишь слегка «поправляются». Некоторым достаточно такого, ориентированного на симптомы, выздоровления. Кто не готов работать над собой, тот не примет лечения, требующего отказаться от дурных привычек и принять нелегкие, иногда болезненные решения. Без готовности и благоразумия никакое исцеление невозможно.
Опыт показывает, что помощь, ориентированная на Библию, отыскивая больное место человека, указывает ему на необходимость нового обращения к Богу. Вопрос о том, сделает ли заинтересованный в этом человек соответствующий шаг, остается открытым. Многие боятся этого шага, опасаясь его последствий. И тут необходимо чутко, компетентно объяснить пациенту суть дела. При этом мне не раз доводилось слышать вздох облегчения: «Все, что Вы мне сказали, невероятно облегчает! Почему мне до сих пор никто ничего подобного не говорил?"
Разумеется, психоаналитики будут против такой религиозно направленной терапии, станут ей сопротивляться. Основополагающим принципом психоанализа является моральный нейтралитет. На деле же каждый опытный врач прибегает к своим убеждениям, спускаясь при этом со своего трона ученого и стараясь быть человечнее. Когда так поступал швейцарский психоаналитик и врач Поль Турнье, многие коллеги его осуждали, зато пациенты неизменно любили. Его успехи говорят сами за себя.
Исцеление не всегда означает даже обретение психического здоровья, оно подразумевает также познание и приятие страдания. Иногда напряженность должна дойти до предела, чтобы излилось самое сокровенное.
Не удивительно, что клиники, сознательно строящие свое лечение на христианских ценностях, достигают огромных успехов. Немногие врачи, лечащие наркоманию, могут похвастаться такими успехами как 12-ступенчатая программа Анонимных Алкоголиков, в основу которой положены духовные ценности. В традиционных клиниках по лечению алкоголизма число больных, возвращающихся к алкоголю, составляет 80 процентов, в христианских же центрах – максимум 20. Очень впечатляет показ подобных форм лечения в видеофильме Ханса Шотте, который заснял живущих на «Ферме надежды» (Fazenda da Esperanza) в Бразилии наркоманов, женщин и мужчин, в том числе зараженных СПИДом, заключенных и алкоголиков, рассказывающих о своем опыте. Основа такого лечения – Евангелие («Ruckkehr ins Leben» [Возвращение в жизнь], Bezug durch H. Schotte, D 86316 Friedberg-Ottmaring, Eichenser. 14).
Максимализм требований и идея полного выздоровления таят в себе опасность преувеличенных ожиданий пациента на исцеление. Но здоровье нельзя понимать только как отсутствие болезни: это нечто гораздо большее. Это еще и способность принять страдание и бессилие, в конечном счете – способность обрести новый смысл жизни в Боге.
Именно христианская вера позволяет переступить порог физического здоровья. Вера в «последнее» превращает все на этом свете в «предпоследнее», говорит Михаэль Нюхтерн в своем информационном сообщении об исцелении (Info, Text No. 116 der Evangelischen Zentralstelle fur Weltanschauungsfragen in Stuttgart).
Терапия – это еще не все. Любовь и сила Божья охраняют нас от максимализма и неумеренных претензий. Никакая техника и никакой целитель не в силах сделать нашу жизнь благополучной. Поэтому мы зависим от Божественной благодати, от молитвы, от всего, что относится прежде всего к спасению нашей души и тела.

Что такое целостность

Современная медицина имеет большие претензии, которых сама она отнюдь не удовлетворяет. Она обращается к психологии, которая – из-за существующих форм обучения и, главное, из-за своего эмпирического направления – малокомпетентна. Эти претензии на полноту исцеления, находятся в полном противоречии с ожиданиями пациента. Последствием является чрезмерная цена лечения. А также растущие фрустрации и так называемые интрогенные (обусловленные примененной терапией) неврозы. Медицинский образ мышления в такой степени стал зависим от платы и от результатов анализов, от аппаратуры и лабораторных исследований, что можно подумать, будто только все это определяет психическое состояние человека и ход его выздоровления. Или – что преувеличенное внимание к психологическим тестам может разрешить проблему. Результат этих анализов интересует часто больше, чем самочувствие больного; «цирроз печени в палате 120» – важнее самого пациента. Иллих говорит об «отчуждении здоровья», когда важнее самого пациента. Иллих говорит об «отчуждении здоровья», когда сам пациент обращает преувеличенное внимание на результаты анализов и недооценивает своего собственного влияния на состояние своего здоровья/болезни. Человек не только жертва возможного вирусного заболевания, он и жертва «священнослужителя в белом». Я не желаю разнести всех наших врачей, мне не свойственно недооценивать их роли, Мы в них нуждаемся. И потребность в них все возрастает как и необходимость переосмысления нашего к ним отношения: первые христиански ориентированные медики и психологи уже на подходе; многие из них страдают из-за своего одностороннего образования и приветствуют возможность сотрудничать с духовными наставниками.
Целостность – это не количественная мера процесса лечения и не исчерпывание всех альтернатив целительных методов; это широта или глубина подхода к физическому и душевному, разуму и воле, необходимая для лечения и исцеления страждущих. Физическое здоровье – это не самое высокое достижение на земле. Самое возвышенное достижение заключается в том, чему учат все религии, – в исцелении духовном. Та больная раком женщина, которая пришла ко мне в поисках примирения с Богом перед смертью, не нашла телесного исцеления, но была исцелена духовно.
Человек не может быть познан и исцелен всеобъемлюще. Если, однако, его претензии оказываются безграничными, он попадается на удочку всевозможным шарлатанам и лжецелителям. Там, где на первый план выставляются красота, сила, успех, влияние и воображение, тут же находятся шулера от медицины, которые используют претензию больного на полное исцеление: то, чего не может сделать химия, совершит, может быть, гадание на кофейной гуще или магия… И если они стоят очень дорого, то они обязательно должны помочь… Это и есть количественное, всестороннее исцеление. Но – в силах одного только Бога исцелить всё и вся. Я  же имею дело с людьми, которые, как правило, приходят ко мне с преувеличенными ожиданиями. Это пугает меня. Я обязан предупредить их об ограниченности своих возможностей и разрушить их иллюзии. Иногда я должен направить их в другую плоскость исцеления. Речь здесь идет уже не столько о «счастливом супружестве», сколько об искусстве корректной игры, не о продлении жизни, но – о приятии смерти. Христианство – единственная религия страдающего Бога. Во всех других религиях Бог достоин любви, всемогущ. Христианство же являет нам Бога страждущего, который жалеет каждого больного. В то время как лжемессии обещают нам земное счастье, Иисус обещает на земле Крест.
Передо мной лежит рекламный проспект на восьми страницах, изданный швейцарским ясновидцем Хануссеном, в котором он обещает «абсолютное исполнение всех наших желаний» и «стопроцентное счастье» тем, кто вступит в его сообщество и купит дорогой талисман – «шкатулку желаний». Отвратительно видеть, как он представляет себя Богом и, ужасающе, сколько людей попадаются на его удочку. На обложке – крестообразный талисман с драконом; на последней странице – сам Хануссен в молитвенной позе. Так он создает у наивных людей впечатление, что в его «методе» кроется нечто Божественное, христианское. Лжепророки – настоящие конъюнктурщики.
В наше время в обществе царит безбожественный интерес к религиям, отсюда уклон к эклектической религиозности без личного Бога, мода на псевдомистическое самоспасение, на перевоплощение, представляющее, однако, собой не восточную карусель, а западную лестничную спираль развития. Естественно, соответственно, конечно, выглядит и образ Бога. Но к этому я еще вернусь.

Как заболевают неврозом?

Слово «невроз» отсылает к «нервному заболеванию» и, подобно многим другим наименованиям диагнозов в психиатрии и психологии, не соответствует своей сущности. На самом деле тут имеется в виду не нервное, а психическое заболевание, точнее, нарушение душевного равновесия и социального поведения человека.

Человек, который чрезмерно или недостаточно адаптирован и проявляет постоянныеили циклически повторяющиеся отклонения в поведении, болен неврозом. Это, впрочем, диагноз слишком обобщенный и мало пригодный, вдобавок носящий оттенок дискриминации.
Отсюда вытекает необходимость пристально наблюдать подобные отклонения в поведении человека и описывать их. Этим и занимается психология. Задача психотерапии – исправлять ненормальность; для этого она использует различные методы, которые могут помочь лишь в том случае, когда нервнобольной к этому готов. Но даже и в этом случае подобные методы помогают не всегда.
Возникновение нервного заболевания можно упрощенно объяснить следующим образом: ребенок наделен естественными потребностями и инстинктами; он хочет, например, чтобы его брали на руки, ласкали или просто обращали на него внимание. Он ищет всемерного удовлетворения этих своих потребностей. В том случае, когда эти элементарные желания удовлетворяются очень поверхностно или не удовлетворяются вовсе, возникает фрустрация. Со временем появляется страх быть отверженным. Но и преувеличенная забота, воспитание ребенка слишком боязливым и неуверенным в себе, также может со временем вызвать страхи. Как слишком мало заботы и внимания, так и чрезмерное внимание и забота могут стать причиной зарождения боязни перед жизнью, которая впоследствии помешает образованию механизмов защиты. К какой форме нервного заболевания это приведет – к депрессивной, агрессивной или истерической, к неврозу навязчивых состояний или к какому-либо иному – решает целый ряд факторов, к примеру – соответствующие прообразы в семье, унаследованное предрасположение, опыт общения с воспитателями.
Итак, человек, в котором укоренился страх, быстро учится вытеснять его как нежелательный. Так же нежелательными мы воспринимаем чувство вины, гнев и другие аффекты и – более или менее сознательно – находим в своем поведении такие приемы, которые помогают как можно скорее их устранить.
Так некоторые научились с большим мастерством прятать свои страхи за позой людей сильных и мужественных, что пугает окружающих и заставляет считать их агрессивными. Другие же не осмеливаются принять ни одного самостоятельного решения, боятся взять свою жизнь в собственные руки, так как им это никогда не позволялось: родители постоянно расчищали такому ребенку путь, убирая камни с его дороги и тем самым все время давая ему понять, что он ни к чему, абсолютно ни к чему не способен. Такой человек всегда будет искать опоры у существа более сильного – может быть, у женщины, в которой он хочет видеть одновременно и мать и отца; конечно, супружество окажется в таком случае настоящим бременем. Тот же, кому в свое время уделяли слишком мало внимания, будет постоянно играть роль Золушки и, не в силах от нее отделаться, возможно станет позднее проявлять преувеличенную заботу о других, чтобы пробудить в них внимание и восхищение собой. Наконец, есть и такие, которые не способны и на это; они впадают в депрессию и увядают, как растение, которое никогда не знало ни света солнца, ни ласки воды.
Типы агрессивные, сварливые и чудаковатые, но также и очень творческие и оригинальные, реже оказываются приспособленными к жизни, в то время как люди, привыкшие себя принуждать, педанты, типы, склонные к депрессии или преувеличенной набожности, тяготеют к чрезмерному приспособленчеству, стараясь ничем не выделяться, не рисковать и не делать ничего неправильного. Как мы видим, главным образом конфликты сознания ведут к неврозам.
Но если рассматривать вещи в таком свете, ясно, что почти каждый человек имеет в своей природе зародыш невроза. Причем это не обязательно связано с событиями раннего детства: обстоятельства, способные нарушить или разрушить психику чуткого, ранимого человека, могут возникнуть и позднее (так называемые «актуальные неврозы»). Все зависит от того, как человек сумеет повести себя в конфликтных ситуациях. В таких случаях необходимо во время терапии научиться наверстывать, хотя бы частично, упущенные шансы, примиряясь с утраченным. Наш мир «гомонизирован», как говорит в своей книге «Божественные вехи» Хайнц Царнт, но не гуманизирован, то есть «вследствие секуляризации мир Божественный превратился в мир человеческий, но не человечный» («Gottes-wende», стр. 35).
У здорового человека относительно устойчивая психика, он в состоянии выдержать напор жизненных проблем, и он не будет робеть перед необходимостью столкновения с жизнью. Как настоящий христианин он должен быть способен к столкновениям и при неудовлетворении своих желаний и планов не должен впадать в отчаяние, обижаться или самоудовлетворяться вредными заменителями. Делать это – значит опускаться и впадать в инфантильность, пытаясь добиться от людей или от Бога исполнения своих желаний вымогательством.
Поэтому то, как мы реагируем на фрустрации, зависит и от образа Божьего в нас. Нередко в таких ситуациях нас охватывает чувство вины; и вместо того, чтобы признаться в ней, то есть принять свою тень, многие христиане пытаются вытеснить это чувство вины и хотят это скомпенсировать – например, с помощью молитвы, набожных жестов, жертвоприношений, обетов или иных приемов. Нет, Богу не нужны жертвоприношения (Пс. 51); Он ждет доверия и предлагает примирение. Но дело в том, что очень многие христиане недостаточно полагаются на Бога и вместо доверия приносят Ему жертвы. Дать один раз набожную клятву гораздо проще чем всю жизнь сохранять верность Богу. Это значит пытаться компенсировать недостаток своей веры излишними набожными действиями (требами).
Об искаженном религиозном поведении я еще буду говорить в другом месте. Личное отношение к Богу, общие религиозные представления человека неразрывно связаны с его умением разрешать жизненные конфликты и преодолевать фрустрации. Поэтому я в ходе лечения регулярно задаю больному вопрос об образе Бога (в его душе).
Само собой разумеется, что быть христианином – еще не значит быть свободным от неврозов. Я думаю даже, что иногда Бог использует подобные факты, чтобы завершить формирование человека.
Неврозы – не преграда на пути к святости. Скорее, они могут оказаться ее условием – тогда, когда ведут к смиренному приятию мира, к осознанию своей слабости перед лицом того Бога, который тут, на земле, бессилен. Тереза из Лизье до самой своей смерти страдала каким-то духовным затмением, которое может быть очень родственным депрессивным состояниям; Хайнрих Зо-се, Иоханнес Таулер, Катарина из Сьены, Павел с Креста – все они пережили периоды богопоки-нутости. Святая Моника, мать св. Августина, была какое-то время подвержена алкоголизму; пророка Иеремию преследовали ужасные страхи, а святой отец из Арса был человеком боязливым и интеллектуально неразвитым.
Невзирая на молитвы и на всевозможные попытки исцеления, многие остаются больными навсегда. Такова воля Господня. Может создаться впечатление, что Он не внемлет нашим молитвам; по этой причине бывает, что некоторые люди впадают в гнев и отворачиваются от Него, начинают вести жизнь противную всем нравственным нормам. Этим они как бы стремятся «наказать» своего Бога, и в то же время доказать себе и другим, что можно и вообще обойтись без Бога.
В этом, впрочем, никто и не сомневается. Однако, подобное упрямство равноценно удару мячом в собственные ворота. Таким людям необходимо разъяснять, что Бог нас никогда не покидает, что его всегда интересует каждый человек, несмотря на тяжесть его грехов. И что страдание может привести к просветлению и благородству.
Я считаю, что умолчание об этих духовных параметрах во время консультаций или лечения безответственно. Такая терапия подобна ампутации.
Это не означает, что, приступая к духовной беседе, следует сразу же брать быка за рога и скоропалительно обращать человека в веру. Ибо «всему свой час». Предъявлять завышенные требования или пытаться преждевременно обратить человека – это значит, как говорит апостол Павел, бить слабого (1 Кор. 8, 11).
Конечно, врач или психолог может считать, что духовная сторона консультации – прерогатива священника. Это его личное право. Но он должен знать, что, уступая эту сферу, он упускает важный шанс и, леча вполне профессионально, рискует оставить без внимания саму рану. Доктор, который мало заботится о духовной стороне заболевания своего пациента, как правило не просто пытается избежать этого во имя «науки» или «нейтралитета», а поддается уже веками практикующемуся разделению сфер влияния между церковью и медициной. Но сегодня это разделение уже не срабатывает. Обе стороны – и духовник, и доктор – не выдерживают односторонней нагрузки. И виновата в этом не только рационалистическая школа.
Именно религиозному воспитанию следует приписать привитие ложного, преувеличенного чувства вины и создание грозного образа Бога. Теперь, правда, маятник качнулся в другую сторону: все дозволено, что делает человека свободным, и Бог уже не всесильная личность, которая над нами господствует; каждый должен найти своего Бога в самом себе; истинно то, что познает каждый для себя. Такой субъективизм выдвигает на первый план личный божественный опыт и посредством медитативной техники сводит Бога к познаваемой величине.
«Христианин будущего должен быть мистиком», – говорит Карл Ранер. Человеку не придется искать исцеления в маргинальных неомифологических сферах если ему откроется подлинная, древняя мистика христианства. Встреча с Богом, соответствующая личным ожиданиям человека, так сказать, та, которая откликается на его призыв и подтверждает его субъективные представления, – может быть лишь результатом самовнушения. Настоящий Бог – иной; Он довольно часто идет наперекор нашим личным желаниям. Многих христиан это пугает. «Я не очень-то решаюсь положиться на Бога: кто его знает, что из этого выйдет?» – сказал один молодой человек, обратившийся ко мне со своими семейными неурядицами. Он, кстати, научился гениально вытеснять свою агрессивность – которой, впрочем, никто в нем и не предполагал, так как вне дома, благодаря своему всегдашнему дружелюбию и альтруизму, он пользовался всеобщим расположением.

О смысле невроза

В удрученном состоянии мучительной болезни и страданий человек ставит себе вопрос об их смысле. И если он страдает ложным образом Бога, ему чудится за этими мучениями кара небесная, и он тщетно пытается понять причины, которые могли бы объяснить тяжесть наказания. Конечно, найти такие причины можно. Гнев больного на Бога возникает, как правило, в тех случаях, когда он видит людей здоровых и полных жизни, ведущих тем не менее явно далекое от Него существование. Ведь Бог справедлив; более того: Он милостив. Но тогда – если болезнь и страдания не являются наказанием за грехи и не судятся по закону «кармы» – что же они обозначают?
Я осмелюсь утверждать, что нет бессмысленных нарушений, не существует беспричинных неврозов. Каждый конфликт, любое препятствие или болезнь – это попытка природы исцелить человека. Лишь через опыт страдания можно прийти к цели.
Трудность состоит обычно в том, что мы не научились отыскивать смысл кризисного состояния, невроза или психоза. Мы потеряли связь с естественным (природным), мы конвертировали духовное в функциональное, интуитивное – в суггестивное.
Человек страдает депрессией и думает о самоубийстве. Интуитивно нормальные ощущения – негодование, страх, чувство вины – были ему запрещены, зато внушались общие места типа: «возьми себя в руки», «сохраняй самообладание», «ты не имеешь права выходить из себя, ты не должен быть виновным» и пр. Так он научился вытеснять эти элементарные ощущения. И в состоянии депрессии он направляет разрушительную энергию агрессивности против самого себя, чтобы не уничтожить другого или не стать садистом. Лучше уж наказать самого себя и тем угодить Небу.
Есть и другие случаи: от страха перед старостью человек продолжает вести себя как юноша, что проявляется в его манере говорить, двигаться, даже в манере одеваться, порой до гротеска. И то, что имело вначале нормальную цель: стремление поседеть в уважении к самому себе – превращается из-за такой имитации молодости в искусственно застывшую позу того или иного этапа психосоциального и душевного развития.
Молодая девушка взяла себе за привычку падать в обморок каждый раз, когда имеет место домашний или школьный конфликт; это, естественно, пробуждает в ее близких страх и заботу, настолько сильные, что они стараются решить за нее все ее проблемы. Девушка не хотела этого, но так как она не могла или не умела выдерживать столкновений с жизнью, она каждый раз избирала наиболее легкий путь. Ее обмороки не были обманом; это были настоящие припадки, но истерической натуры.
Каждая из подобных форм невроза имеет глубокий смысл. Но и чисто физические недуги являются результатом испытания природой способности человека сопротивляться чему-либо. Бог допускает их как этапы становления личности, то есть ее возмужания и оздоровления. Некоторые страдания, вроде врожденного или приобретенного (обычно это трудно различить) дефекта, можно перенести только силой приятия.
Всмотримся же теперь в религиозного неврастеника: со стороны он кажется человеком набожным, усердным. Все это было бы неплохо, если бы он в этом не усердствовал. Но он афиширует свою набожность, носится на бесчисленные религиозные семинары, сам организует другие, он всюду и без него не обойтись. И тем не менее он – не настоящий верующий. Он афиширует набожность, чтобы этим компенсировать отсутствие веры и доверия. Физически он передвигается – от семинара к семинару, но духовно стоит на месте. Это не обязательно так, но бывает.
«Тот, кто умеет вопрошать жизнь: ПОЧЕМУ, – вытерпит всякое КАК», – сказал однажды Ницше. Можно лишь диву даваться, видя, сколько может вынести человек, если он знает, ради чего это делает. И тем не менее больной сопротивляется и в том случае, когда знает, что своей неизлечимой болезнью он может послужить Богу; он даже может предпринять попытку на свой страх, и риск добиться исцеления с помощью ворожбы, заплатить дань какому-нибудь божеству, вызвать духов, подписать договор с дьяволом – лишь бы удовлетворить собственные желания.
Проблема исцеления остается религиозной проблемой – считает К. Г. Юнг. Речь тут идет о приятии и отпущении, о вине и примирении. Допустим, что с психологической точки зрения перед вами вопрос об умении принять свою «тень» и об умении стареть. По Библии же исцеление совершается только тогда, когда человек предстает со своей «тенью» перед Творцом, молит Его и тем самым Ему доверяется, полагается на Него и учится Его любить. Через Крест Иисуса каждый страждущий освобождается от одиночества и одаряется вестью о том, что его страдание можно обратить на пользу всего мира.
Одна двадцатилетняя девушка, больная спазмофилией, всю жизнь домогалась у Бога ответа на вопрос о том, для чего она живет: родители от нее отказались, отдав ее в детдом, сама она ни на что не способна. И вот, в борьбе со своим Богом, в один из дней покаяния она вдруг познает смысл своей жизни. И говорит себе: «Теперь я знаю, что я необходима Богу, как знак Его бессилия в этом мире, в котором все сводится к борьбе за власть. Я не наказанная, я не нелюбимая, моя жизнь не бессмысленна. Я избрана быть Его орудием. Это примиряет меня с моей немощностью."

Психотерапевтический метод

Меня часто спрашивают, к какой «школе» я принадлежу, какой метод лечения применяю. На это я обычно отвечаю: «Я опираюсь на библейские принципы и лечу методом, которого требует каждый конкретный случай». Иными словами: к госпоже А я применяю метод А, к госпоже Б – метод Б. Личность больного, так же как его возраст, пол, биография и актуальные проблемы, определяют ход лечения. За время своей практики я стал известен как христианин, и как к таковому ко мне и приходят; люди ищут лечения с помощью Библии, ибо они знают – или предчувствуют – что это самый верный способ для подлинного, глубинного исцеления.

Любой психотерапевт и каждый пастырь, несомненно, употребляет различные методы и приемы в возникающих разнообразных ситуациях. Но в конечном счете, он сам представляет свой метод. Я советую каждому студенту-психиатру ознакомиться с как можно большим количеством теорий и методов лечения с тем, чтобы затем критически всмотреться в скрытый за ними человеческий образ и, по обстоятельствам, от многого отказаться или даже все позабыть, так как мужество быть оригинальным, прислушиваться к собственной интуиции, сослужит ему на практике хорошую службу. Для меня само собой разумеется, что перед каждым психотерапевтическим приемом я молюсь о дарах Святого духа, обещанных каждому, кто взывает к Нему с убеждением и верой.
Иногда можно просто впасть в отчаяние от отсутствия общепринятых рецептов лечения душевных заболеваний. Ведь то, что помогает одному, совсем не обязательно поможет другим. Я вспоминаю молодого матроса, который пришел ко мне с просьбой избавить его от страхов и проклятия. Много лет тому назад он нанес у себя на руках татуировку – пантеру и дракона. И вдруг читает в одной из духовных книг, что все люди, носящие на себе эти демонические знаки, прокляты. Это породило в нем страх проклятия. Ни один из испробованных им методов не дал результатов: трехмесячная групповая психотерапия оказалась столь же дорогой, сколь и бесплодной; последующее лечение с помощью бесед ни к чему не привело; от принимаемых параллельно специальных лекарств ему пришлось отказаться из-за нежелательных побочных эффектов. Мне тут же стало ясно, что рациональными доводами тут ничего не добьешься – нужно рискнуть чем-то «ненаучным».
Я дерзнул на эксперимент. Напомнив ему, что перед боем на Мильвийском мосту императору Константину приснился вещий сон: он увидел знак креста и голос возвестил: «Сим победи-ши», – я проникновенным голосом потребовал от молодого человека, чтобы он вытатуировал себе крест поверх обоих знаков; тогда он может быть уверен, что избавится от своих страхов: Бог сильнее всяких дьявольских происков. Эксперимент удался и, несмотря на то, что матрос впал в некое экстатическое (психологически неуравновешенное) состояние веры, мы оба остались довольны результатом.
Мой опыт постоянно учил меня то и дело отходить от привычных приемов и испытывать новые. Конечно, при этом всегда необходимо представлять себе хотя бы приблизительную – не слишком твердую – цель и иметь в виду и определенную теорию. И нередко психотерапевт должен иметь мужество и изменять по ходу дела эту цель, обращаться к другим теориям и приемам. Для меня остается загадкой, почему так много моих коллег не занимается ничем кроме групповых психоаналитических бесед, независимо от конкретной картины заболевания. Агорафобия (боязнь закрытых помещений, больших площадей и улиц – перев.), например, никак не поддается лечению разговорами о ней. Также непонятны мне попытки преодолеть при помощи фрейдистского психоанализа экзистенциальный кризис, что же касается попытки терапевтов работать с идеей перевоплощения, объясняя страдание как следствие прежней греховной жизни, – это, конечно, не может помочь никак, так как человек должен искать исцеления собственными силами, и никакие чувства, испытанные другой личностью в другой жизни, не могут этому способствовать. Каждый духовный наставник, врач или его помощник, должен считаться с тем, что его, сознательно или бессознательно, могут обмануть пациенты, и с тем, что он может обмануться сам. Если слишком крепко держаться определенных методов и теорий, можно очень скоро превратиться в жертву собственной «образованности». Как часто я обманывался и путем преодоления ошибок убеждался, что значительная часть материала, изучаемого в университетах, в конкретных случаях не помогает, и приходится постоянно начинать все сначала, полагаясь на свой инстинкт.
Однажды, когда ко мне обратилась одна дама с острым заболеванием, вызванным гипертрофией функции (само) контроля и из-за всевозможных безуспешных методов лечения, я был вынужден испробовать для нее совсем иной путь. Я  решился отбросить все изученные мною методы и углубиться в то, что составляет основу ее невроза, а именно – в проблему недостатка доверия. Я с самого начала затронул вопрос о ее отношении к Богу. И это оказалось главной болевой точкой.
Я приказал даме: «Как только вы почувствуете побуждение что-нибудь проверить, скажите себе шепотом: «Боже, я не буду больше ничего проверять, теперь Ты позаботишься о том, чтобы ничего не случилось. Заперта ли дверь, погашен ли свет – все это уже не так важно для меня, так как Ты рядом, и я подчиняюсь Тебе слепо. Да, я вправе бояться, и все же я не стану проверять. Ты позаботишься обо мне. Спасибо!"
Через две недели ее постоянная потребность все проверять спала на половину и на этом остановилась. Отсутствие доверия нельзя устранить несколькими словами. Лишь последующая сопроводительная духовная работа, укрепляющая доверие к Богу, прощение вытесненного чувства вины, а также приятие себя, привели к дальнейшему улучшению, однако не к полному освобождению. Напрасно мы уверяли бы эту женщину, что для исцеления она должна еще больше молиться и еще крепче верить. Такое понимание Библии неправильно, о чем нас учит, кстати, уже болезнь апостола Павла. Помимо всего прочего, подобные замечания повергают человека в страх и внушают ему глубокое чувство вины.
То, что состояние моей пациентки улучшилось, еще не значит, что это поможет всем невротикам с синдромом навязчивости. Нельзя исключать и того, что нарушение обмена веществ или повреждение коры головного мозга могут поставить преграды психотерапии. Иногда и силы воли пациента недостаточно. И все неуслышанные молитвы об исцелении, несмотря на исчерпанные усилия человека, вызывают в нем возмущение и озлобление на веру, что вынуждает меня не просто молить, но даже и заклинать Бога.
И тем не менее: не всегда следует стремиться к исцелению любой ценой. Мне кажется, что Бог иногда как бы доводит человека до его предела, чтобы только тогда его спасти. Наверное, для нашего созревания необходимы окольные пути или предельные испытания, а иногда и сама смерть. Воспитатели могут и даже должны не препятствовать порой неправильным шагам пациента. Бог всегда сумеет направить его по верной дороге. «Не настал еще час», – говорит нам при случае Священное писание. Наши промахи необходимы для нашего развития, так же как и наши недуги. Все дело лишь в том, как мы их поймём и допустим. Сознание, что ты свободен быть неврастеником и все-таки можешь быть при этом любимым, – облегчает путь к выздоровлению.
Само собой разумеется, что я не могу сделать человека верующим; исцеляет лишь личный Божественный опыт. В то же время следует признать, что церковь говорит о Боге слишком много и рационально, не указывая путей для мистического Божественного опыта, нередко считая таковой ересью и сектантством, и поэтому многие христиане выходят из нее. Некоторые даже обретают свою духовную обитель в восточных религиях. Сознание, что христианин будущего должен быть мистиком, овладевает умами людей медленно, постепенно.
Каждый человек, совершающий непосредственный Божественный опыт, должен считаться с тем, что на него навесят ярлык еретика, юродивого или психопата. Мне случилось наблюдать, как однажды, в результате своей мистической встречи с Богом, человек вышел из себя, и его поместили в клинику, где начали вводить ему огромные дозы халдола и актинетона. Несмотря на это, через три дня молодой человек совершенно успокоился, и ум его прояснился, не сохранив никаких следов недавней борьбы. Что же случилось? Перед этим он был на духовных упражнениях и, углубившись в молитву, вдруг совершенно ясно почувствовал близость всемогущего Бога. И тут в нем началась духовная борьба, похожая на борьбу Иакова с ангелом: «Господи, благослови меня, благослови меня, я хочу, чтобы Ты меня благословил!» Этот крик и страшное возбуждение, охватившее человека, послужили причиной его отправки в клинику В отличие от тех, кто подвержен настоящему психозу, он вышел из нее радостным, освобожденным и укрепившимся в вере. О том, каким обманчивым может оказаться сходство между религиозным экстазом и помешательством, мы узнаем у Марка (3:21): «Он – вне себя», говорят ближние об Иисусе, а книжники приписывают ему одержимость нечистой силой (3: 30).
Задача сегодняшней психотерапии состоит в том, чтобы взять на себя духовное руководство, находившееся ранее в руках священников, которые его утратили, погрязнув в функционализме и мнимой активности. Это пасторе ко-психологическое искусство намного превышает возможности и терапевтов, и теологов, так как их образование недостаточно для него вооружило. В результате они посылают пациентов «от Анны к Каиафе», пытаясь освободиться от сознания духовной недостаточности.
В процессе лечения психического заболевания речь идет не об обращении больного, а о том, чтобы пробудить его дремлющие душевные силы и активизировать присущие всякому человеку религиозные стремления и порывы. Я снова и снова переживаю в конце приема, после свободно сформулированной молитвы, как пробуждаются те силы, которые в состоянии принести новое осознание и осмысление, а с ними и целительную энергию; предшествующие приемы психотерапии (анамнез, тесты, анализ сновидений, активизация воображения и пр.) не должны рассматриваться изолированно от этого.
У многих людей религиозность атрофирована, что не исключает известной набожности. У них образ Божий находится вне души; возможно, время от времени они еще обращаются к жалким остаткам своей веры, но по-настоящему освобожденными они не являются. Малейший кризис развеивает такую веру. Сомнения, жалобы, страхи и набожные попытки переубедить этого находящегося «вне нас» и «там наверху» Бога следуют непрерывным потоком. Само собой разумеется, что вегетативная нервная система человека не выдерживает присутствия такого рокового «Божественного» образа, и приходит в расстройство.
Разнообразные методы и приемы необходимы; но сами по себе они еще не совершают исцеления. Даже молитва, как метод, была бы безуспешной. И поэтому обращение к науке должно опираться на веру. Отделение знания от веры, характерное для медицинского обучения, я считаю актом безответственным, выражением шизофренического духовного состояния, которое еще так часто можно наблюдать и сегодня.

Защитные механизмы

Неприятные или нежелательные чувства и мысли нормальный человек приемлет как часть своего сознания, как импульсы своих инстинктов. Их появление не заставит его пугаться или чувствовать себя виноватым. Но в ходе своего вживания в общественный организм он будет все сильнее ощущать, что определенные импульсы запретны, и поэтому должны быть отнесены к низменным. Так, например, он не может проявить свою агрессивность, когда ему этого хочется; он не имеет права проявлять свое вожделение или свободно выразить свою ненависть. Чем больше пуританства в среде, в которой он растет, тем строже регламентация и жестче штампы общественного поведения.
К сожалению, христианское воспитание с его завышенными моральными требованиями слишком долго стесняло психику человека и ограничивало его естественную экспансивность, обкрадывало его, лишая оригинальности и творческого духа.
Следовало ожидать появления противоположной тенденции, возникшей как реакция на подобное положение дел и продолжающей развиваться и ныне; либеральные по своим взглядам и, как правило, антицерковно настроенные терапевты требуют полной свободы проявления инстинктов, не замечая, как при подобном самоудовлетворении человека начинает еще сильнее мучить чувство вины и неумение ориентироваться.
Обе реакции – и проклинающая, и прославляющая – могут рассматриваться как различные защитные механизмы – вытеснения в первом случае и конверсии – во втором.
Без процесса вытеснения жизнь невозможна. Чтобы себя защитить, мы вынуждены постоянно вытеснять многое в подсознание. Само по себе это еще не должно делать человека больным: сосредоточение этих сил на выполнение нормальных жизненных обязанностей достаточна для того, чтобы сделать рождаемое ими напряжение выносимым или снять его полностью. Так что, если человек не справляется со своими инстинктами (причем здесь имеются в виду не только инстинкты пола), это значит, что он не справляется и в других жизненных сферах.

Если у человека накапливается раздражение на своего начальника, но он не научился выражать это раздражение в этичном и открытом разговоре с этим начальником, у него остаются еще разные другие возможности справиться с этим. Он может вытеснять это пока не заболеет, может приспособиться и играть роль человека пассивного – «паиньки». Но как долго он это выдержит? Как прореагирует на это его организм? Он может держаться и очень приветливо, невероятно податливо; тем самым, КОНВЕРТИРУЯ свое раздражение в противоположное, он будет играть излюбленную роль общества, но не это его подлинная сущность, проявление которой лишь откладывается на долгое время. В конечном итоге он может излить это свое раздражение и злобу в искренней молитве Богу – и на этот раз свое сердце освободить от злобы. Но, разумеется, прямое объяснение с шефом или, точнее, прямая конфронтация с ним, остается лучшим рецептом. В Библии подобные споры предлагаются не раз – например, у Матфея (18: 15), Луки (17:3) или Иисуса Сираха (9:13) (не канонический старозаветный пророк – перев .).
Другой пример КОНВЕРСИИ своих чувств являют люди, которые прячут свои страхи за авторитарностью и риском. Исходя из этого, можно предположить, что все диктаторы и деспоты, как и ведущие себя тиранически отцы или преподаватели, обладают сильным чувством страха и недостатком эмоций, но которые конвертируются в мнимую силу. Во всех этих случаях слабость вытесняется ее наигранной противоположностью.
Нередко человек ПРОЕЦИРУЕТ себя на другого, находя в нем те черты, потребности или проявления характера, которые свойственны ему самому, но которые он не хочет признать. Примером является ненависть расиста. Пусть другие выступают козлами отпущения из-за непорядков, в которых он сам участвовал или которые сам спровоцировал. И так как подобная проекция реализуется подсознательно, ее разоблачение очень затруднительно. «Моя соседка ходит в церковь, только чтобы показать свое новое пальто» – вот упрощенный, но типичный пример подлога, который, может быть, указывает на то, что говорящий сам хотел бы иметь или показать такое пальто.
Болезненная подозрительность, особенно заметная у пожилых людей, проецирует их собственные враждебные чувства на других, приписывая им всевозможные дурные поступки или побуждения. Эти инстинктивные импульсы доставляют людям неприятности, и они стараются от них избавиться.
Если муж зол на свою жену, но ведет себя по отношению к ней приветливо, а свою злобу срывает на секретарше – это случай ПЕРЕНОСА. Дома это примерный отец и муж, может быть находящийся под каблуком у своей жены, но на работе он просто невыносим.
Немало людей переносят свою злобу, которая первоначально предназначалась кому-либо из своих близких, на Бога или на церковь. Естественно и то, что иногда агрессивность, предназначенную окружающим, человек может перенести и на самого себя. Дети начинают при этом грызть ногти или царапают себя до крови; взрослые угрожают самоубийством.
В области пола такие отводные механизмы также возможны. Например, человек, неспособный из-за своих страхов любить другого, может обратить эту привязанность на самого себя. Это нарцисстический тип, который хочет, чтобы им восхищались и за ним ухаживали, но сам он любить не способен.
Недостаток Божественного опыта, как и страх перед эмоциональной верой, не в последнюю очередь оказываются результатом сопротивления своим чувствам. Многие люди говорят о чувствах так, словно речь идет об интеллектуальных проблемах. Но спонтанное проявление чувства, обнаружение того, что ты взволнован или тронут – это их пугает. Они стремятся держать себя под контролем, выдавать за людей трезвых. Так, важную роль приобретает РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ: действия, порожденные чувством, люди пытаются объяснить «разумно», чтобы не прослыть слабыми. Кто не знает таких ситуаций, когда человек устраивает или разыгрывает всевозможные «случайности», чтобы как можно чаще встречать своего любимого? На вопрос о причинах этого приводятся самые разные аргументы; исключается лишь один – влюбленность.
Наконец, я должен назвать еще РЕГРЕССИЮ, которая проявляется довольно сложно. Это как бы возврат к детскому поведению; взрослый человек ведет себя как ребенок. Например, у матери начинается приступ мигрени, если дети поступают не так, как ей хочется. Или она грозит им, что расскажет об их поведении отцу. Так она пытается овладеть своей фрустрацией и реализовать свои желания. К явлению регрессии можно, несомненно, отнести и онанизм, если человек прибегает к нему, чтобы избавиться от фрустрации. Регрессируют и люди, часто предающиеся сну и сердящиеся, если их желания не сбываются. Они реагируют на действительность не как взрослые
люди, они не способны воспринимать ее такой, какова она на самом деле.
В основе всех этих защитных механизмов лежит страх. Поэтому неудивительно, что Иисус постоянно призывает нас в свете Его близости и Его высказываний – не бояться. Предсмертное борение, к которому он прибег на Масличной горе – это лучший способ предотвращения страха. Иногда вытеснение необходимо и возможно без последствий. Но удается оно лишь человеку свободному, ведущему уравновешенный образ жизни. Неверно, что лишь повышенное чувство моральной ответственности заставляет человека сдерживать свои первобытные инстинкты; столь же действенной оказывается, например, нищета, которая также ставит ему границы. И также духовный наставник может тут больше помочь, чем и так «избитая» мораль.
Я повторяю снова и снова: Бог допускает нужду и другие крайности для того, чтобы мы в союзе с Ним дали нашим инстинктам и порывам очиститься. Нужда делает человека находчивым, но и верующим.

Ориентация на действия Христа

Каждый психолог знает сегодня три основных принципа, которых он должен придерживаться в своем отношении к пациентам: конгруэнтность, уважение и эмпатия.
Конгруэнтность подразумевает неподдельность, честность и искренность помощника, который должен знать свои возможности и их пределы, свои достоинства и недостатки. Позор тем, кто себя не знает или отрекается от себя. Такие люди превращаются в моралистов, в лжепророков или в пугающих скоморохов. Иисус был в этом отношении предельно откровенен к Себе. На протяжении всей своей жизни Он подвергался искушениям. Об этом пишет Матфей (4:3). Но это место – лишь увертюра к описанию последующих соблазнов – властью и богатством. Иисус никогда не скрывал своих чувств, Он плакал с плачущими и смеялся со смеющимися. Раздражение и гнев, тоску и страх, любовь и привязанность – все это Он проявлял открыто (Лука 19:41, Лука 8:33, Марк 14:33, Матф. 10:21). И самое главное: Он всегда поступал так, как учил. Люди видели, что Он в самом деле глубоко переживает то, что проповедует, и говорит то, что думает.
Дети всегда сразу чувствуют, искренни ли их родители, чувствуют ли они то, о чем говорят. Ученики быстро распознают, насколько их учителя конгруэнтны своим идеалам, верят ли они в то, чему они постоянно учат? И – соответствует ли их учение тому, что признало за истину Святое писание?

«Учи истине неподдельно и с достоинством», – требует ап. Павел в Послании к Титу (2:7). Для этого необходима постоянная молитва о помощи Святого Духа. Тот, кто хочет исцелять подлинно, кто хочет вести действенную пасторскую работу, должен быть целителем молящимся; только обращенность к Господу вызывает Его ответные действия. И все же молитва – это не всегда критерий подлинности; целитель должен быть вершителем воли Господней. Лука рассказывает нам об одном человеке, который, подойдя к Иисусу, обратился к Нему с такими словами: «Господи, Господи! Не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?» Но Иисус ответил: «Я никогда не знал вас; отойдите от меня, делающие беззакония» (Матф. 7:22). (А в немецкой Библии еще есть и такие слова: «Вы забыли жить по моей воле.» – перев. )
Подобные люди живут и действуют функционально, а не духовно – и все же имеют успех. Это может удивлять и даже возмущать верующих. Но использование правильного средства неправедным человеком – это еще далеко не означает, что дела его праведны. От людей зависит больше, чем мы думаем. Метод – это только направление, в котором мы движемся; все зависит от самой цели. Иисус требовал в первую очередь не успеха, а искренности и прозрачности.
Если вспомнить о подлинных, удостоверенных исцелениях, совершавшихся в христианской церкви или вне ее, можно убедиться, что целителями оказывались всегда люди исключительные, со смирением полагающиеся на волю Господа. Часто у них не было образования, но они работают на Бога. «Учитель, – сказали ученики Иисусу, – мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не ходит за нами»; на это Иисус ответил: «Не запрещайте ему, кто не против нас, тот за нас» (Марк 9:38,40). Это свидетельствует о подлинном уважении к ближнему. И относится не только к самому духовному целителю, но и к пациентам – ищущим, заблуждающимся, безнадежно грешным или сомневающимся – которых следует принимать такими, каковы они есть. Я, как психотерапевт, не имею права решать за них, но и не могу оставить их, если они идут ошибочным путем. Нередко холодные компрессы оказываются лучше горячих советов, но тем не менее, есть и обстоятельства, требующие конкретного совета. Иисус был в этом отношении очень решителен: Он давал советы, иногда даже приказы, и нередко указывал нужное направление. Он знал человеческие слабости: нерешительность, непоследовательность и непостоянство. Поэтому Он всегда поддерживал людей, когда они падали, не читая им при этом нотаций. Он обращался к ним с необыкновенной любовью и терпением, пробуждая в них скрытые силы и неподозреваемые возможности. Он всегда брал под защиту бедных и отверженных, Он возвращал грешникам их человеческое достоинство.
Иногда пациенты просят меня, чтобы, видя их вину или странности, я не насмехался бы над ними или не отвергал бы их. Некоторые ищут совета по телефону, желая остаться неизвестными, стыдясь или боясь отказа. Их страхи возникли из горького опыта людей, отвергнутых родными или церковнослужителями. Практиковавшаяся Иисусом и желательная и ныне эмпатия (беспристрастность, беспрекословная расположенность) – это терапевтическое условие, без которого не может быть исцелен ни один грешник. Многие христиане видят в проявлении терпимости и расположения к грешнику оправдание его вины, и поэтому держатся на расстоянии. Священник, которого заметят встречающимся повторно с известной городской проституткой, пусть и с душеспасительной целью, должен считаться с тем, что «сознательные христиане» тут же сообщат епископу. Тем самым эти святоши проецируют на священника свои собственные греховные помыслы и своим доносом хотят их искупить. Если духовник в самом деле ведет беспристрастную душеспасительную работу, он должен считаться с тем, что может попасть на нежелательные для него пути. Но он обязан дерзнуть очень близко подойти к заблудшей овце и пройти с ней больше одной версты. Ибо сказано: «И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Матф. 5:41).
Лишь человек независимый, не боящийся доносов и угроз, ощущающий свою собственную психику стабильной, не должен бояться, что погибнет в водоворотах страха. Для этого необходима милость Господня, которая ему обещана. Собственной силой добиться этого не всегда возможно. Процент самоубийств среди тех, кто несет людям духовную помощь, самый высокий. Это не должно случаться, если помощник и целитель чувствует себя оружием Господа, ибо благодать Господня обещана нам всем: «Все могу в укрепляющем меня (Иисусе) Христе» (Фил, 4: 13).
Трудность лечения нервнобольных заключается в постоянной необходимости выдерживать непрерывные требования, переносы (проекции) и сопротивления других. Конкретно это означает, что каждый из них имеет право высказать перед тобой свою озлобленность, коснуться всего того, что до сих пор ему было запрещено. Тут психотерапевт нередко пускается вместе с больным в такие сферы, которые требуют мужества и доверия. Он должен, как апостол Павел, говорить «для иудеев – как иудей», «для римлян – как римлянин», «для чуждых закона – как чуждый закона… Чтобы спасти по крайней мере некоторых… «(1 Кор. 9:20 – 22).
Помимо правдивости (конгруэнтность), уважение личности и способности проникновения (эмпатия), которые Иисус практиковал в совершенстве, бросается еще в глаза и то, что Он прикасался ко многим своим больным. У нас же прикосновения имеют место очень редко, в лучшем случае на функциональном уровне – при проверке пульса, при установке катетера, при измерении температуры или при массаже. Самого же ценного, целительного, сочувственного прикосновения, как правило, избегают.
Человек, испытывающий прикосновение в буквальном смысле, познающий близость и признание другого, видящий, что ему сочувствуют, т. е. симпатизируют и сопереживают, – сумеет без страха открыться и научиться любить самого себя. Конечно, на все необходимо и время; работа одного только целителя тут недостаточна: тут необходима и сопричастность пациента, и деятельная любовь близких, всех его окружающих, и, наконец, милость Господня. Но терапевт – это главный и непосредственный партнер, который должен первым принять и высвободить скрытые, запрещенные или искаженные чувства больного. По этому поводу И. Баумгартен пишет: «Тут, по-видимому, действует принцип, по которому грех и зло людские могут быть преодолены лишь в том случае, если человек сможет открыть свое полное ничтожество другому, абсолютно безгрешному. Христос являет себя злым людям как «страждущий слуга Господень», как «козел отпущения» и «жертвенный агнец» («Pastoralpsychologie [Пасторальная психология]. – Diisseldorf, 1900. С. 542). Человек, врачующий душу, – в лице доктора, педагога, психолога или пастыря – это существо, которое имеет право ощущать себя Божественным орудием и представителем Христа, перед которым несчастный больной мог бы выплакаться и излить свое раздражение. А потом, если и целитель, и ищущий исцеления, обратятся к Богу, они постигнут слово – thera-peuo – во всей полноте этого понятия, то есть как необходимость помогать, исцелять, служить, проявлять доброту, быть рядом, молиться. Религия – не гарантия исцеления, она не освобождает от земных страданий. Это путь к обретению смысла жизни, который я, как терапевт, не могу предписать, а могу лишь предложить.
Но что случается, когда к вам приходит человек, потерявший способность верить? Человек, отвращающий свой взгляд от Господа, отрицающий всякое религиозное побуждение, и на вопрос: «Верите ли вы, что Бог может вас исцелить?» – дает отрицательный ответ?
В настоящий момент у меня на лечении находится юноша, перенесший психический приступ, в котором вылился весь его накопившийся гнев на отца. Его первым предложением после того, как мы поздоровались, было: «С молитвой и с церковью я не имею ничего общего; и все же во мне есть доброе семя». С тех пор, как он себя помнит, отец всегда отвергал его. Он никогда не брал его на руки, никогда не хвалил. Раньше мой пациент был убежденным министрантом (ребенок – помощник священника у католиков – перев.), теперь же это человек глубоко разочарованный и озлобленный. В его сновидениях большое место занимают животные и падение на большую глубину. Страхи и агрессивность идут рука об руку. Нужно отметить, что с 15 лет, когда он был свидетелем того, как отец избивал мать, он перепробовал самые разные виды борьбы. Но молиться – это для него проявление слабости. Его Бог очень похож на родителей: смесь беспомощности и угрозы.
Моя задача, прежде всего, – понять его и довести до того, чтобы он излил свою беспомощную злобу на отца. Этот отец – человек, сам подвергавшийся в свое время мучениям и обидам, не познавший любви, не смог ее проявить. Оба родителя моего пациента – прихожане католической церкви; впрочем, как нетрудно заметить, они посещают ее лишь формально. Ибо принадлежность к подлинному христианству не начинается с посещения церкви, а ведет туда. И так как мой молодой пациент не познал освобождающего воздействия религии, на меня ложится обязанность предъявить Богу его запросы, уповая на излечение его ран. Прикосновения он не переносит. Он потерял свою подругу, так как боялся ее объятий и каждый раз пытался ее бережно оттолкнуть. Я хочу заставить его понять, что он может излечиться лишь осознав свои страхи, и – как он научился бороться физически, он должен научиться бороться духовно. Но я еще не знаю, как все это ему разъяснить. Тут необходимо большое терпение и полное доверие к Богу. Пока я посоветовал ему не отказываться от прописанных ему врачом лекарств, так как они поддерживают мою терапию.
Когда Иисус исцелял, он исцелял полностью. Вместе с прощением грехов и поощрением самоприятия (внутреннее исцеление) исчезали и телесные симптомы (внешнее исцеление). Так, парализованному сперва простили его грехи, и только после этого он был исцелен от своего недуга (Матф. 9:2-6). Часто за исцелением следуют предупреждения: «Иди и не греши более» или приказы: «… не заходи в селение и не рассказывай никому…» (Марк 8:26) или же напротив: «Пойдите, покажитесь священникам» (Лука 17:14), а после исцеления прокаженных прикосновением к ним на виду у всего народа, их принимают опять в человеческое общество: «… смотри, никому не сказывай, но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им» (Матф. 8:4). Мы же стесняемся конкретных советов, относящихся к религиозной или этической области, считая, что это относится к интимной сфере пациента. Но ведь как раз эта интимная сфера и нарушена у многих из них, а врачи и психиатры не делают ее предметом своих бесед, боясь проникнуть в область компетенции священника. Дорога же к священнику для многих просто немыслима, в силу ли потери доверия или простого стыда открыть другому свою религиозную ущербность и человеческие заблуждения. Многие из больных справедливо предчувствуют, что такое признание будет иметь в их жизни важные последствия, но еще не готовы к нему. И предпочитают быструю симптоматическую терапию, которая их ни к чему не обязывает.
Действенной же может быть психотерапевтическая беседа и внутреннее исцеление может произойти только тогда, когда есть желание к исправлению и прощению. Это и было главной целью Христа. Его исцеления и чудеса – это видимая часть работы, так сказать, подкрепляющая его авторитет. Для Него всегда важно исправить сам образ мысли человека, ориентируя его на совсем другую психологию – на практику прощения и молитвы.

Прежде всего, Господь хочет примирения

Тот факт, что большинство психологов не имеют мужества «сопоставлять результаты психоанализа с данными философской или даже богословской антропологии» (Альберт Геррес) – может послужить – объяснением того, что такие понятия, как сознание, добродетель, вера и неверие, прощение и покаяние, просто исчезли из их словаря.
Одна женщина обратилась ко мне по поводу депрессии. Вот уже двадцать лет она страдает бессонницей, страхом проклятия и автоагрессивностью. Она знает, что эти симптомы появились после двух абортов, которые она сделала по настоянию своего мужа. Она не хотела потерять его. Теперь же у нее нет ни мужа, ни детей: муж бросил ее, не желая терпеть ее депрессивные состояния.
Эта женщина на протяжении двух месяцев ходила на психотерапевтические беседы и находилась под наблюдением невропатолога. Оба врача строго придерживались своих традиционных методов, и ни один не дошел до сути проблемы. Если верить словам пациентки, то такие темы, как вина и примирение, даже не затрагивались – не только ими, но и ею самой. И лишь врач-христианин впервые обратил на это ее внимание.
Эта история показывает, насколько невротическое поведение пациентки было обусловлено ее внутренним разладом с самой собой.

На чувство вины она реагировала тем, что ночью, во сне, расчесывала себя до ран. Помимо этого, она, как правило, спотыкалась или падала, приближаясь к детским магазинам, в которых продавались вещи для новорожденных и игрушки. Так она пыталась, через самонаказание, вернуть себе право на жизнь. Но до примирения с собой и самоприятия она была еще очень далека.
Другой пример: одна женщина пожаловалась мне на исключительную чувствительность своего мужа: на малейшее критическое замечание или отказ в каком-либо желании он впадает в депрессивное состояние. Спектр его поведения простирается от простой обиды до появления телесных недомоганий. Он явно никогда не учился, как справляться с фрустрацией. Если же все происходит в соответствии с его желаниями, он самый счастливый человек на свете.
В данном случае перед нами – нарцисстический характер, который видит только свои интересы и не в состоянии поставить себя на место других людей. Что его самовлюбленность основывается на самонеприятии (самоотвержении) на первый взгляд кажется бессмысленным, на самом же деле глубоко логично. Человек, отвергающий себя или часть своего я, постоянно ищет утверждения этого я. Кто себя не может терпеть, будет терпеть от этого. И по этой причине он хочет получить все, так как не удовлетворен собой.
Оба эти человека – женщина, сделавшая аборты, и мужчина, страдающий из-за самого себя, – люди, не нашедшие примирения – ни с собой, ни с Богом, ни с близкими. К примирению нужно стремиться во всем: я должен примириться с самим собой, которого я не считаю достойным любви; с ближним, который меня обидел; с Богом, который причинил мне эти мучения. Наиболее трудным из всего этого кажется самоприятие – возможность простить самому себе.
Внутреннее исцеление возможно лишь тогда, когда человек понимает, что он достоин любви, что у него есть достоинства и способности, полученные от Бога, которые дают ему право на любовь и прощение. В ходе лечения я требую от пациентов, чтобы они открыли мне свои хорошие, дурные и болезненные воспоминания. Необходимо еще раз актуализировать в нашем воображении – в образах и картинах – не переработанные, причинившие нам некогда боль события. Следуют попытки разъяснить скрывающиеся за ними причины или неудовлетворенные потребности. «Почему я так поступил? Почему этот человек меня унизил? Как прореагировал бы на моем месте Иисус?» Постепенно, шаг за шагом, мы предъявляем Богу все эти биографические или, лучше сказать, психобиографические элементы, постоянно сопровождая это благодарностью за то, что Бог нам простил, и мы можем теперь вручить ему все свои обиды.
Много ран возникает у человека из-за ложного представления о самом себе. Человек может быть даже удачливым, компетентным, вызывать уважение и восхищение – и тем не менее чувствовать себя неудачником или ничтожеством. Это зависит от того, как он сам о себе думает. Отрицательное самопредставление может привести к отрицательному поведению. Тот, кто постоянно хочет быть не таким, каков он есть, тот, кто считает, что необходимо измениться, чтобы быть любимым, в конце концов забудет, каким он был изначально. Но ведь Бог любит его таким каким он есть. Он не должен становиться другим, чтобы Он его принял. Ведь даже когда один из супругов бросает другого, оставленный не менее первого достоин любви и жизни. «В смирении уважай себя самого и покажи самому себе, чего ты заслуживаешь!» – говорится у Иисуса Сираха (10:28). И: «Кто себе самому ничего доброго не делает и не позволяет, тот – бремя и для других» (И: 5). Самоотречение может быть следствием, но и причиной отсутствия самопрощения. Это результат ложного образа Бога и лишенного поощрений воспитания. Трудно, конечно, восхвалять Бога в той самой сфере, в которой ты был ранен. Но мы знаем, что по-настоящему здоров только тот человек, который способен восхвалять и благодарить даже за те моменты его жизни, которые приносили ему страдания. Искаженный же образ Бога может заблокировать всякую попытку хвалы Господу в самом ее зародыше.
Там, где оправдываются грехи, нет ни покаяния, ни свободы быть виновным. В таком случае человек дегенерирует к бездушной функциональности. Тут о примирении нечего и говорить. Даже от вины воображаемой или обусловленной обстоятельствами, от вины, которую можно было предотвратить, не надо отрекаться, но следует признаться в ней Богу Нет настоящей помощи в том, чтобы сказать клептоманке: «Это не страшно, не вините себя за это!» Такое замечание может даже усилить ее депрессию: ведь она-то чувствует себя виновной! И в самом деле, где-то в основе ее поведения лежит какая-то вина – может быть, связанная, например, с нежеланием привести в порядок свою половую жизнь. Лучше будет сказать: «Какую бы вину вы за собой ни чувствовали и что бы ни случилось плохого в вашей жизни, Иисус все простит и исцелит». В случае клептомании это нужно, конечно, сопроводить курсом психотерапии, с целью самоприятия.
Чувство благодарности – это ключ к раскрепощенному образу жизни. Тот, кто постоянно ищет поводов к благодарности, кто находит каплю смысла даже в самой беде, тот не так легко впадает в апатию и агрессивность. Поэтому, помимо выяснения теневых сторон жизни пациента, я уделяю в своей духовной части терапии большое внимание упражнению в благодарности.
Нередко при этом приходится, однако, наталкиваться на глубоко укоренившуюся мнительность по отношению к Богу. Самоволие, самомнение, ожесточенность могут быть побочными явлениями этой мнительности. Такой человек склонен считать себя неуязвимым или, так сказать, хочет заглянуть Богу в карты. Он во всем пытается себя застраховать, все дальше отходит от людей, становится подозрительным и, в конечном счете, оказывается замкнутым и одиноким. Чего бы я ни дал, чтобы стать посредником между такими людьми и Богом любви и дружелюбия! Но тут у каждого терапевта есть своей потолок. Человека нельзя сделать верующим. Остается лишь набраться терпения, чтобы вынести собственную беспомощность, и питать непоколебимое доверие к милости Божьей.

Литургии благословения

Каждое богослужение имеет своей целью принести людям благословение, исцеление и примирение. Поэтому понятие богослужения благословляющего или исцеляющего, по сути, излишне. И все же – сколь важно регулярно дарить людям такие необычные празднества во имя Христово, налагать на них руки, помазывать священным елеем, исцелять и быть справедливым во имя Его, как Он это нам завещал.

На всех празднествах евхаристии мы молим об исцелении: «изреки лишь слово, и душа моя исцелится». Произнося «Отче наш», мы просим: «и отпусти нам грехи наши, как и мы отпускаем должникам нашим» – после чего делаем взаимный знак примирения, протягивая друг другу руку. И тем не менее, как мало происходит в наших божьих домах. Я думаю, что причина в недостатке настоящей веры и подлинной любви. Отсюда – исключительный шанс так называемых, «примирительных» или «целительных» богослужений, которые Герберт Мюлен называет: «литургии покаяния». Восхваляя Бога, каждый может сосредоточиться вместе с другими непримиренными на вве-рении Господу непрощенной, кровоточащей части своей жизни, в непоколебимой вере в Его милость. Тот же, кто подозревает своего Бога в том, что Он бросил его в беде и наказал за какие-то грехи, блокирует данную ему способность восхвалять своего Творца.
Речь здесь идет, конечно, не о каких-то сенсационных явлениях коллективных внушений, которые пробуждают у человека ложные и односторонние надежды на исцеление. Этого опасаются многие священники, и я думаю, что справедливо. Никакие харизматические действия – ни молитва на непонятном языке (глоссолалия), ни низвержение наземь, ни моление с воздетыми руками – не являются необходимыми для выздоровления; все это скорее знаки, вызванные Святым Духом, который не заботится о том, как их «поймут». Речь тут идет о восхвалении Господа, в чем не многие христиане упражняются, для исцеления и примирения с самим собой, с людьми и с Богом. Если же Бог пошлет кому-то и исцеление телесное, что случается не так уж часто – это будет причиной радости для исцеленного и огорчения для неисцеленного. Но, во всяком случае, такое исцеление должно быть подтверждено врачами. Один епископ как-то сказал мне: «Я не могу представить себе ничего худшего, чем явление чуда в моей епархии». При этом он имел в виду неизбежность рыночных визгов газет, истерической реакции психопатов, жаждущих чуда прихожан и множество других подобных явлений.
Покаяние и прямые, чистые отношения с Богом всегда благотворны. Но что мы для этого делаем? Слов сказано довольно. Не хватает знамений. Их и дарит нам Бог на подобных литургических службах. Троица может состояться всегда и всюду, если верующие единодушно объединятся в молитве, взывая о сошествии на них Духа Господня.
Бог всегда готов одарить нас внутренним исцелением, но не всегда – и физическим. Это многих разочаровывает; тут ясно видно, что нам не дано располагать волей Божьей – момент, который люди, практикующие магию, стараются обойти любыми способами.
Однажды, когда во время такой благословляющей службы, молясь за одну молодую даму, я наложил на нее руки, она покачнулась, теряя сознание. Я стремительно ее поддержал. Меня испугала возможность возникновения цепной реакции, и я настоятельно призвал молящихся не поддаваться желанию упасть. Мне удалось их успокоить. Так как я не знаю, куда отнести «спокойствие в духе», и боюсь отвлечений я предпочел оставить это. Обо всем этом можно придерживаться и иного мнения. Но, несомненно, настаивать на подобных «обморочных» встречах с Богом не стоит.
В нашем центре обучения и упражнений во Фрайзинге мы предлагаем специальные семинары на тему примирения. Они пользуются большим спросом и всякий раз доказывают, как велика тоска человека по внутреннему исцелению. Семинары всегда заканчиваются празднеством евхаристии, где больным предлагается помазание, наложение рук и индивидуальные молитвы, и почти все участники с благодарностью их принимают. Мы не раз были свидетелями физических и душевных исцелений как непосредственного результата помазания. Тут для пастора – душевного целителя – открывается огромное поле деятельности, на что лишь немногие священники обращают должное внимание. Само собой разумеется, дело тут не может ограничиться литургией благословения; следует заботиться и о дальнейшей поддержке вновь обращенных, о духовном сопровождении ищущих – эта работа может быть перенята и способными к этому людьми, мужчинами и женщинами.

Ложное чувство вины

Здоровое чувство вины исчезает. Все больше людей чувствуют себя все менее виноватыми. Раньше очень многие исповедовались, но немногие причащались, сегодня же многие христиане приходят причащаться, но мало кто исповедуется. Заявления вроде: «Зачем мне исповедоваться? Я же не убивал, не крал, я даже не изменял» – обнажает пугающее обнищание чувств. Ведь недаром святые всегда чувствовали себя великими грешниками. Сегодня же полугрешники чувствуют себя полусвятыми. Кто живет Духом Господним, у того всегда будет достаточно причин искать примирения и признаваться перед Богом в отсутствии любви, в своей невоздержанности или жадности.

Конечно, я радуюсь, когда мне удается пресечь ложное чувство вины, патологические жизнеотрицающие настроения. Когда это удается – происходит подлинное освобождение.
Передо мной лежит письмо одной пожилой дамы, которая страдает психическим заболеванием, вызванным чувством вины. «Я прямо с вожделением окунаюсь в самоотрицание и самоуничижение». Я чувствую глубокую виновность в самом факте своего существования, потому что в 20 лет ушла из дома и самовольно вышла замуж. И все это – против желания моих родителей. После этого мой отец умер от рака, а один из братьев погиб в аварии. Это была кара Господня за мое непослушание. Простит ли Он когда-нибудь мою вину?» Женщина помоложе жалуется: «Я испытываю чувство страха и вины по от ношению к своей покойной матери. Она так любила меня – а я иногда бросала ее, несмотря на се мольбу не делать этого; но мне это было невмоготу. Моя жизнь зачахла; я не вышла замуж, и теперь страдаю постоянными депрессиями и искривлением позвоночника». Обе женщины ощущают себя виновными и ищут подсознательно самонаказания, так как считают, что они поступили не по-христиански. В то же время, они обе чувствовали, что им предназначено что-то другое. Одна воспротивилась и убежала, другая осталась. И обе, несомненно, были без вины виноваты, то есть их внутренний голос был заглушен – в одном случае, четвертой заповедью, в другом – связью с матерью. Интуитивное ощущение: «я чувствую, что должна, обязана это сделать» – подчинилось внушению: «Тебе этого нельзя. Не причиняй мне этого, что скажут люди?"
Почти всегда депрессивные состояния и страдания, причиненные таким функциональным, привитым чувством вины, не проходят даже после десятков исповедей. Ибо одно признание своей ложной вины, без самопрощения, не может привести к освобождению.
Настоящая вина – в измене любви, а не обязательно в нарушении какой-либо заповеди. Человек, сбитый с толку в своем самосознании и в поисках самого себя, теряет способность различать. Он делается все более покорным и старается быть совершенным, чтобы тем самым добиться признания. Он не способен больше сказать «нет», не желает причинить кому-либо боль, разве что самому себе – своего рода библейское «самоуничижение паче гордости». Такие расстройства сознания возникают в силу годами повторяемых угроз и требований подчинения: «Ты сведешь меня в могилу», – «Ты ничего не умеешь», – «Ох, как болит голова! Ты один в этом виноват», – «Не уходи, ты мне нужен», – «Вот погоди, все расскажу отцу» и т. п.
22-летний мужчина, единственный сын нестарой вдовы, в один прекрасный день выразил желание уехать на три года в какую-нибудь слаборазвитую страну, чтобы помогать там людям. Мать умоляла его этого не делать. А если с ней вдруг что-нибудь случится, и никого не будет рядом?! Молодой человек, сбитый с толку, спрашивает у меня совета. Ниже я привожу отрывок нашего разговора:

Пациент : Я хотел бы поехать в Африку, чтобы помогать там людям.
Терапевт : И этому что-то препятствует?
Пациент : Да, моя мать. Она этого не хочет. Она боится одиночества.
Терапевт : Она больна или беспомощна?
Пациент : Напротив, она в полном здравии. Но если я уеду, мне не избавиться от чувства вины. Ведь она-то всегда была со мной рядом.
Терапевт : Так значит, вы не сможете никуда поехать до самой смерти вашей матушки?
Пациент : (после продолжительной паузы): Я вдруг вспомнил о человеке, который обещал пойти за Иисусом, но только после того, как похоронит своего отца. Иисус потребовал от него радикального разрыва.
Терапевт : Вы ощущаете в себе этого человека?
Пациент : Я не знаю. Может быть. Я знаю только одно, что этот зов – ехать в Африку – живет во мне уже давно.
Терапевт : Вы помните историю исчезновения маленького Иисуса? Родители отыскали его после трех тревожных дней, и стали упрекать. На что Он ответил: «Разве вы не знали, что я должен следовать своему внутреннему голосу – голосу Моего Отца – больше, чем вам? И что вы обязаны отпустить меня?
Пациент : Но что будет, если с моей матерью что-нибудь случится?
Терапевт : Вероятно, вы будете чувствовать себя виновным, но виновны не будете.
Пациент : Так что же мне делать?
Терапевт : То, что вам подсказывает ваш внутренний голос.
Пациент : Если бы это было так просто!
Терапевт : Вы согласитесь, чтобы я сейчас помолился за вас?
Пациент : Конечно, с радостью.
Терапевт : Иисусе, благодарю Тебя за то, что Ты здесь. Тебе известна проблема Твоего брата, известна его дилемма, ведомы его пути. Я молю: научи его мужеству принять правильное решение и уверовать в Твою поддержку. Прими его под кров Свой и убереги его мать. Да сбудется все во славу Твою. Через некоторое время молодой человек позвонил и сообщил мне, что он едет в Африку. Его мать в душе уже свыклась с этой мыслью. Она почувствовала, что не сможет его удержать. Какое счастье для сына, что неверным шагом он не вверг себя в серьезное функциональное заболевание, порожденное ложным чувством вины.
Сильная привязанность родителей к детям, преувеличенное желание гармонии и упреки в неблагодарности порождают, как правило, ложное чувство вины. А потом детям становится трудно отказывать другим в исполнении их желаний, они не могут свободно идти своим собственным путем и самостоятельно познать жизнь со всеми ее опасностями. Такие люди живут экономно и узко, очень приспособление и осторожно. Постоянными услугами Богу и людям, они стараются оправдать свое право на жизнь. Каждая ошибка ощущается ими, как вина, и чтобы загладить ее, они идут на постоянные уступки. Подобные люди должны научиться каждодневно являть Богу свои мнимые и реальные грехи и уметь прощать себе, как они прощают и грехи другим, чтобы из-за постоянных оглядок, как когда-то жена Лота, не превратиться в соляные столбы, то есть не заработать себе повреждение позвоночника, сужение вен, ревматическую неподвижность суставов и прочее: ведь человеческий организм энергично протестует против психического насилия и неповиновения внутреннему голосу.

Оккультизм – недоверие к Богу

«Увлечение оккультизмом – это признак духовной болезни. Это знак устремленности человеческой психики в ложное направление. Тот, кто решился идти путем оккультизма, никогда не преуспеет в достижении личной зрелости и не найдет примирения ни с Богом, ни с людьми… Человек, зачарованный оккультизмом, не сможет обрести того, что он ищет» ( Perry M . Psychic Studies [Исследования по психологии]. – Wellingborough, 1984. С. 201).
Это высказывание справедливо, но оно оставляет открытым вопрос о том, что же такое оккультизм? Впрочем, его точное определение вряд ли возможно: ведь то, что сегодня считается оккультным, тайным, завтра уже раскрыто и познано. Оккультизм – это собирательное понятие для явлений, причины которых для нас неясны; массовая литература относит их к действиям и образу мышления, так или иначе связанным с магией, спиритизмом и культом Сатаны.
С 1983 года я вынужден заниматься этими явлениями, так как в последнее время ко мне приходит все больше пациентов, с ними столкнувшихся. Их можно разделить на три категории. К первой относятся те, которые считают свое оккультное наследство своеобразным алиби, иными словами, объясняют свою безответственность и даже свои дурные поступки одержимостью. Ко второй категории относятся люди, которые были объявлены одержимыми – на основе поспешных выводов – в то время как они таковыми не являются; понятно, что вытекающий отсюда страх приводит их ко мне. Наконец, третья группа – это люди, в самом деле тронутые оккультизмом – чтобы это различить воистину необходим дар распознания духов.
Что же точно делают все эти люди? Кто или что тут на самом деле действует? Где таится опасность? Какие потребности скрываются за их поступками? Что говорит об этом Библия? И что можем мы сделать?
Гонимые любопытством или поддаваясь чувству стадности, сюда приходят люди всех возрастов, которые пытаются связаться с потусторонними силами (призраками, так называемыми «мастерами», покойниками) при помощи вертящегося стола, скользящего стакана, автоматического письма или медиума. Они ищут тут ответы на свои зачастую банальные, вопросы или хотят застраховать себя от несчастья – так сказать, «заглянуть Богу в карты». Но как раз тут и лежит одна из важнейших причин всех этих действий: недостаток доверия к Богу, экзистенциальные страхи, удары судьбы, разочарование в церкви, бросившей человека на произвол судьбы со всеми его духовными запросами и вопросами. Некоторые хотят при этом застраховаться или только приобрести «гностические» познания; они хотят набраться «опыта». Другие просто надеются сначала «обыграть» нечистую силу, а потом уже не могут освободиться от вызванного ими самими злого духа. Каким бы эмоциональным ни был разговор на эту тему, он требует абсолютной трезвости и деловой позиции. Что, кстати, совсем не исключает действие каких-либо духов само по себе. И все же, как правило, подобные явления объясняются гораздо проще – динамикой собственных душевных сил человека, высвобождаемых при подобных опытах. «Виноваты» здесь, как правило, не духи, а психическая энергия присутствующих. Все это доказано большим количеством опытов. Этот факт может отрезвить человека, но он ни в коем случае не устраняет связанной со всем этим опасности: ведь заведомо не исключено, что тут могут действовать и духи. Тем не менее покойники, разумеется, безмолвствуют, и если кто-нибудь вызывает свою покойную бабку, он может быть уверен, что она не придет: явится либо «дух поднебесный», как он назван в Послании к Эфесянам (6:12), либо олицетворение (проекция) собственной фантазии человека.
«Информация», полученная с помощью «вызывания духов», может являться из подсознания, из воспоминаний, накопленных в раннем детстве, или быть пробуждена даром ясновидения (паранормальные явления). Но – если учесть мои собственные наблюдения, как, впрочем, и соответствующую литературу – мне неизвестны случаи, где проявили бы себя несущие настоящую помощь духи-целители или какие-либо другие субстанциальные силы, порожденные спиритическими источниками. Внимательно присмотревшись к оккультистам или сатанистам, я, как правило, угадываю в них лабильные натуры людей, которые пытаются компенсировать применением магических действий свое маловерие или – еще хуже – надеются развить в себе силу воздействия на людей.
Заходит ли речь об анимизме (независимое существование духа – перев .)  или спиритизме, опасности грозят со всех сторон. Правда, число искалеченных оккультной практикой не так уж велико, но никто не знает наперед, не относится ли он сам к ним. Эта практика может пробудить латентные психозы, вызвать перерождение личности, появление страхов, сделать человека зависимым. Одни начинают слышать разные голоса, которые нередко призывают к самоубийству; другие видят призраков, познают постепенное отвращение к молитве или приобретают все новые виды психосоматических заболеваний. Не всегда те, кого это касается, должны быть лично активными в оккультной сфере: иногда довольно проклятия, так называемой передачи (заражения) или даже просто обращения кого-нибудь из родственников к оккультизму, чтобы у человека появились похожие симптомы. Существует тенденция относить все это к сфере мифов и легенд, но серьезные исследователи, миссионеры и духовные лица, которые сталкивались с оккультизмом на протяжении многих лет, знают обо всем этом больше.
Я против огульного толкования, при котором всюду видят происки Сатаны. Кто практикует такую демо-(но)~кратию, тот теряет способность к разграничению явлений и сам начинает питать тайную веру в магию. Поэтому, тот, кто безоговорочно относит к сфере бесовских сил и гомеопатию, и диагностирование по радужной оболочке глаза (Irisdiagnose), и аутотренинг, и эвтонию (Eutonie, – комплекс упражнений по дыханию), и лечение гипнозом, и иглоукалывание, и магический прут, (который, говорят, может указать на подземные источники, клады, руду и т. п. – перев. )  либо не имеет никакого понятия о материи, либо страдает глубоколежащими страхами. Даже не всякий вид йоги проблематичен в этом смысле; упражнения по дыханию хатха-йоги, без сомнения, полезны. Настоящее, то есть отключающее все потребности и всякую связь с космическими духами учение йогов не изучается в Народных университетах. Не все, что нельзя объяснить, надо относить к сфере демонических сил. Тут и Бог имеет свое веское слово.
Я вспомнил в связи с этим рассказ о монахинях, которые при помощи магического прута нашли в саду воду и смогли вырыть колодец. Эта находка заставила их благодарить Господа с удвоенной силой. Какое счастье, что до сих пор ни одна из этих сестер не заболела депрессией или какой-либо другой формой тяжелого психического расстройства. Христианские фундаменталисты тут же связали бы это с магическим прутом и увидели бы здесь воздействие нечистой силы. Может быть, следует переосмыслить некоторые вещи и, в частности, подумать о том, не пора ли изменить свое отношение к этой способности магического прута, столь многим улучшившей сон и помогшей найти работу, не пора ли провозгласить его даром Господним? Конечно, злоупотребления не исключены и здесь. Но тем нелепее безоговорочное помещение магического прута в бесовский угол, это я отношу к недостатку профессиональных знаний, рассматриваю как недоверие к многосторонности Божьего промысла и способности человека проникать в Его тайны.
Теперь о другом: многие ли понимают, что каждая мать, беря своего ребенка на руки, напевая ему и укачивая, проводит классический сеанс гипноза? Можно ли тогда утверждать, что она занимается оккультизмом? Не надо бояться серьезной гипнотерапии. Но лучше предварительно присмотреться к терапевту и спросить себя: «Какого Духа он дитя? Могу ли я во всем ему довериться?» Во всяком случае, я предостерегаю больных от шоу-гипнотизеров, у которых зачастую нет специального образования, и они развлекают публику за счет избираемых из ее же рядов жертв. Мне пришлось как-то поехать на вызов хозяина одной дискотеки: шоу-гипнотизер вверг молодую девушку в состояние транса и не мог ее из него вывести. При значительном напряжении всех моих сил и применении профессиональных знаний мне удалось в одной из соседних комнат привести посетительницу дискотеки в чувство.
Алкоголь может сделать человека зависимым, если им злоупотреблять. Следует ли из-за этого считать, что вино – «от лукавого?» Не остается ли оно даром Господним, если мы умеем обращаться с ним ответственно. Настоящие происки Сатаны я вижу в том, что все больше «знатоков» отрицают его существование и ставят его «образ» в ряды «архетипов». А Сатана только ухмыляется себе в усы.
Некоторые люди просто боятся исповедовать свою библейскую веру. А от страха начинается неуверенность и фальсификация веры. В том, что обманы становятся все изощреннее, а познание ошибок все инфантильнее, состоит один из самых удачных шахматных ходов Сатаны. Мне знаком один священник, который на основании широко засвидетельствованных успешных излечений от одержимости был объявлен своими вышестоящими собратьями душевнобольным. Он навлек на себя огромные неприятности из-за выполнения заветов Иисуса (Марк, 16: 17) и не в последнюю очередь из-за того, что верил в существование дьявольских сил.
В свете всех этих происшествий мне стало ясно, что Сатана сеет вражду даже среди церковной братии. И если внимательно посмотреть вокруг, можно сказать, что мы переживаем начало смутного времени. Все ширящаяся деструктивная критика Папы и церкви, злорадное издевательство над людьми, которые защищают свою веру и, несмотря на ее недостатки, свою церковь, и наконец, отрицание библейских откровений – все это признаки наступления новой эры язычества.
Если нынче так много говорится об эзотерическом, не надо этого пугаться и огульно демо-низировать ведьм, врачевателей или «целительниц посредством драгоценных камней» и др. В конечном счете, святая Хильдегард из Бингена передает нам целую полноту эзотерических знаний, которые способствуют излечению. Люди ищут сегодня утраченные связи с природой. Конечно, это не должно стать новой религией, подкрашенной под христианство, в сущности же самоспасение языческого толка. Божественное творение таит в себе еще множество непознанных целительных сил. Возможно, что дьявол просто хочет нас провести, доказывая, что все эти силы – исключительно его достояние? Невежество и страх, а также узкое понимание Библии – не слишком хорошие предпосылки для разумного и непредвзятого суждения обо всех этих вещах.

Что же говорит Священное Писание?

Проведение любого магического действия запрещено. За спиритическую активность следует карать. Только одним священнослужителям, пророкам и ясновидцам разрешено читать оракулы (Второзаконие, 33:8, 18:10, 1 Книга царств, 9:9). Вызывание мертвых, гадание, ввержение в состояние невесомости, гадание по звездам (в смысле предсказания судьбы или предостережения) отплачиваются депрессивными состояниями (Второзаконие, 18:10, Ис. 8: 19). Ап. Павел запрещает встреченной им девушке заниматься предсказаниями. Иисус многократно изгоняет бесов. Если бесовские действия приводили бы только к внутренним душевным расстройствам, наверное, Иисус посвятил бы в это людей. Кстати, во времена Иисуса вера в бесовскую силу не была так распространена, как это думают нынче. То, что Иисус обращался прямо к нечистой силе, пугало людей. Но если бы Сатану считали всего лишь литературным персонажем или образом, созданным живописцами, Иисус не боролся бы с ним так усердно. Противник Бога – это личная сила, а не нарушение в обмене веществ. Другое дело – паранормальные явления. Это явления неоднозначные, требующие конкретной оценки в контексте всего сущего. Происходит ли левитация (парение в воздухе) во время богослужения у отца Пио или у бывшей английской королевы ведьм Дорен Ирвин – это не одно и то же. В первом случае это не поддельный, а Богом посланный знаменательный дар; во втором – это магическая демонстрация собственной силы. Оба случая подтверждены многими свидетелями. И если святой отец из Арса угадывает затаенные грехи человека, то это нечто совсем иное, чем дар ясновидения у какой-то гадалки. Это следует распознавать с помощью определенных критериев, которые нам надлежит знать. Здесь мне хотелось бы упомянуть о тех паранормальных способностях, которыми обладают многие люди, безвозмездно их применяющие. Неразумно сплеча отвергать все целительные методы только потому, что они не укладываются в известные нам схемы. Если эти целители являются верующими, истинными христианами и в самом деле живут по Божьим заветам, если они делают это без освобождающих их от ответственности теорий, не примешивая сюда карму и спиритические приправы, то мы имеем право предполагать, что это дар Господний. Дух Божий пребывает там где он хочет и как хочет. Скрыто действующие в человеке силы, которые не поддаются обычному опыту, берут свое начало не в антибожественных источниках, но, являясь «сверхъестественными», относятся к реальности божественного творения; таковы все целительные силы, парапсихологические процессы и другие сверхъестественные феномены. У Бога намного больше возможностей, чем мы предполагаем. Но там, где к делу привлекают покойников, где произносятся тайные формулы или прибегают к силе магических ритуалов, человек входит в запретное пространство, и это чревато непредсказуемыми последствиями. Плоды подлинного Духа – это мир, радость, благодарность, хвала и прославление Бога.

К распознанию духов

Игнатий Лойола и многоопытные отцы-пустынники донесли до нас множество признаков различения духов. Мне хочется перечислить здесь хотя бы некоторые из них, необходимые для пасторского обихода.
Всякое доброе деяние приносит нам со временем внутренний покой. Беспокойство, страхи и терзания – не от Бога.
Всякое доброе деяние приближает нас к Богу, глубже погружает в молитву. Враждебность, упрощение молитвы и равнодушие – это знаки, бьющие тревогу.
Праведные действия и молитвы просты, понятны, лишены сложной помпезности. Другими словами, если кто-то употребляет тайные формулы в определенной, сложной последовательности и ждет, чтобы это «сработало», он идет по ложной колее.
Праведное деяние не делает человека зависимым, оно сохраняет ему свободу совести. Не может возникнуть при этом и зависимости от других людей.
Тот, кто ориентируется на Священное писание, поступает правильно; только не обо всем в Библии упомянуто, о чем мы хотели бы знать. Это, как на пример вопрос о маятнике, или о детекторе лжи: тут необходимо принимать во внимание интуицию, меру, причину, способ. Сомнение в пользу Бога. (In dubio pro deo).

Пастырская помощь

Картину болезни, которая наступает после оккультных действий и не проходит несмотря на все усилия медиков или психотерапевтов, следует серьезно изучать. Необходимо применение тщательного анамнеза (медицинский опрос близких) и постоянное наблюдение – в случае надобности, с помощью свидетелей. Если налицо такие симптомы как сопротивление молитве, потребность богохульствовать, ясновидение как способность находить спрятанные священные предметы, сильная дрожь и судороги во время тихой молитвы, кривляние и побуждение к самоагрессии, речь идет, вероятнее всего, об оккультном наследстве. Тот, к кому это относится, знает, в отличие от психических больных, о чем он думает и что он делает. Необходимо все же убедиться, что перед нами не истерик или психопат. Но, как уже было сказано, достичь здесь стопроцентной уверенности очень трудно.
Лучше всего в таких случаях не заниматься психотерапией в одиночку. Молитву об избавлении, которую, между прочим, нужно произносить просто, без суггестивных элементов, было бы желательно проводить небольшой группой усердных, умеющих молиться верующих. Практика все снова и снова доказывает, что стойкие оккультные заболевания, несмотря на нормально протекающее медицинское лечение, исчезают лишь при столь же настойчивой и продолжительной молитве.
Настоящая же одержимость должна быть изгнана священником – посланником епископа. Но она случается редко и не подпадает под диагноз «истерия».
Если после молитвы наступает полное исцеление, это все же не доказывает, что заболевание было вызвано бесовскими силами. Речь может идти о спонтанной ремиссии (временное улучшение) или об исцелении, обусловленном внушением. Может случиться и так, что это окажется следствием интенсивной заботы, пробудившей самоисцеляющие силы, или излечение произошло в силу неизвестных причин. Но не исключено и божественное вмешательство. Знать об этом больше нам не дано. Но в любом случае первый совет – искренняя молитва.
Существуют ложные целители, которые проявляют, казалось бы, большую набожность, взывают к имени Иисуса. Но этого одного недостаточно. Такие поддельные целители отклонялись Иисусом, как живущие не по Его воле (Матф. 7: 12); также и у апостолов были недоразумения с людьми, которые исцеляли больных именем Христа и изгоняли из них злых духов (Дн. ап., 19:13).
Диагностическое и терапевтическое обращение с пациентами требует мудрости и смирения, но и мужества, – чтобы противостоять «умникам мира сего». Поэтому каждый пастырь, психотерапевт и врач должен не только каждодневно просить Бога о Его милости и о дарах Святого Духа, но и постоянно заботиться о своем дальнейшем профессиональном совершенствовании.

Перевоплощение и самоискупление

Сегодня все больше людей предается вере в перевоплощение (реинкарнация), в свое новое рождение на этой земле. Они надеются при этом морально усовершенствоваться, или, другими словами, заработать себе хорошую «карму» и в какой-то момент избавиться, наконец, от карусели новых рождений.

Такое понимание учения о переселении душ неправильно. Буддистско-индуистский взгляд на карму и на перевоплощение никогда не нес в своих истоках учения о том, что человек может с помощью безгрешной жизни заработать себе хорошую карму; скорее, сам человек не может иметь прямого отношения к карме. Тут к восточному учению примешалось западное мышление. Ибо то, что перемещается – это изначально не индивидуальная душа, а личное «атман», и заботится оно не о продолжении личной жизни. Закону кармы, якобы, подвержены даже боги.
Учение о перевоплощении – это не путь к спасению, а скорее анализ пребывания человека на земле. С помощью йоги надеются избежать этого бесконечного пути, этого неприятного круговорота и, через преодоление всех ступеней к Нирване, прийти к слиянию всех душ – то есть к Ничему. В то время как индуизм говорит, что каждый должен сам нести свою судьбу и тем самым исправлять свои ошибки, буддизм считает, что признанную вину можно искупить добровольным несением чужой кармы. В этом пункте, путем известного отклонения, буддизм сблизился с христианским учением, по которому Христос лично несет «карму» мира.
Общим пунктом обеих догм является утверждение, что человек пожинает то, что посеял, но не в бесконечно повторяющемся круговороте, а в одной единственной жизни. Закон человека на земле – родиться всего один раз и затем умереть (Евр. 9:27).
Тем не менее, многие видят в учении о перевоплощении объяснение страдания в мире. Оно может быть, якобы, последствием грешной предыдущей жизни. Но предположение апостолов о том, что слепорожденный стал таковым вследствие своего прошлого или греха родителей, было решительно отвергнуто Христом. И цитируемое обычно место из Евангелия от Матфея: «Но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его» (17:12) – отнюдь не аргумент для теории перевоплощения. Тут имеется в виду скорее огромная сила духа Ильи-пророка, которая передалась Иоанну Крестителю. Иоанн лично отрекся оттого, что он Илья, который по Библии, между прочим, душой и телом вознесся на небо, другими словами, никак не мог перевоплотиться.
Идея повторного рождения была в христианстве настолько незначительной, что не было необходимости даже ее оспаривать. Утверждение, согласно которому в ранних библейских текстах такая идея существовала, но была затем перечеркнута церковью, не соответствует действительности. Правда, группы гностиков периода раннего христианства учили о перевоплощении, но они вскоре откололись от церкви.
Идея повторного телесного рождения на Востоке является кошмаром; на Западе это оптимистическая, самоуспокаивающая утопия, сбивающая людей с толку. Так же мало убедительны «доказательства», произнесенные в состоянии глубокого гипноза (так называемый регрессивный гипноз). Рассказывая о своей прошлой земной жизни, люди вдруг находят объяснение для своей родинки (когда-то в это место попала пуля), для своих хронических заболеваний горла (некогда им отрубили голову) или для своей мигрени (кто-то ударил их по голове). Того, что здесь сказываются скорее свойства и качества их предков, которые передаются при помощи генетического кода и могут быть высвобождены в трансе, или обрывки ранних восприятий, защитники теории перевоплощения не хотят видеть. Однажды я лично, при двадцати свидетелях, ввел в транс семнадцатилетнего гимназиста и внушил ему состояние «до рождения». Он скрючился в эмбрион. Затем, внушив ему определенные физические ощущения, я потребовал, чтобы он вспоминал. Он стал выдавать обрывки запомнившихся ему, как потом выяснилось, текстов. Он рассказывал о своей жизни во Франции, произносил старофранцузские слова и был вполне убедителен. Но я – совершенно случайно – узнал разгадку: когда-то я наткнулся на все эти рассказы в книге «Лев из Лурда», где рассказывается об убийстве Гастона Доминичи. Произнеся все это так, будто читал по книге, молодой человек поразил нас еще множеством других поразительных проделок.
Элемент паранормального исключить невозможно. Мой опыт все снова и снова доказывает, что у людей истеричного склада чувствительность к внушению особенно сильна и подсознательно они могут прекрасно проявить ее на сцене.
Если Библия говорит о новом рождении, то только в смысле рождения «от воды и Духа» (Иоанн 3:5).
Безусловно, мысль о перевоплощении привлекательна: она уберегает нас от идеи конечного проклятия и делает независимыми от какого бы то ни было бога. Якобы – «Я могу взять все в свои руки и не считаться с платой и расплатой». О всепрощении и милости тут даже и речи нет.
Сторонники учения о перевоплощении с торжеством упоминают отца церкви Оригена, который якобы исповедовал это учение в своем произведении «peri archon» (Об изначальном). Это неверно. Ориген учил о воплощении уже существующих душ: сначала, уверял он, Бог создал одновременно все души и дал им, по их верности, тела ангелов, демонов, людей или животных. Но философ никогда не учил о возвращении этих душ на землю. На Константинопольском соборе 553 года идея об одновременном сотворении Богом всех душ была отброшена.
Иисус искупил нас всех через свою смерть и Воскресение. Этому историческому факту я придаю больше значения, чем какой-то противоречивой теории, которая, странным образом, вместе с оккультизмом, с «New Age» (новые вехи в религии – перев .)  или с неогностическими учениями – переживает ныне свое очередное возрождение. «Еще сегодня ты будешь вместе со мной в раю» – сказал Иисус разбойнику, находящемуся по Его правую сторону. Почему-то Он не заявил: «Сегодня ты со мной, а завтра должен будешь перевоплотиться»! Тот, кто сознательно полагается на Бога, не нуждается в методах самоискупления; он будет уповать на милость Господню, ибо сказано: «приходящего ко мне не изгоню вон» (Иоанн 6:37).

Искаженное религиозное поведение – следствие ложного образа Бога

Обычно никто не обращается к психологу или священнику с жалобой на невротические формы проявления своего религиозного мышления или религиозной деятельности. Уверенные в правильности своего религиозного поведения люди в лучшем случае просят помощи только тогда, когда их начинает слишком тяготить бремя страданий. Такие религиозные извращения, как фанатизм, чрезмерная набожность, мазохистская готовность к страданию, ханжество и псевдомистическое отрицание мира сего – все это наросты глубоко лежащих страхов. Люди кажутся себе брошенными и забытыми всем миром, на самом же деле они просто страшно замкнуты в собственном я, так как хотят добиться спасения собственной силой. Они рабы превратно понятого Бога, который, как им кажется, не разрешает им жить. То, что представляется тут смирением, на самом деле есть ни что иное, как скрытая гордыня, с помощью которой человек подсознательно стремится удовлетворить чрезмерные требования, предъявленные к самому себе. Если преувеличивать совершенное, от этого оно не станет совершеннее, а для совершающего это человека такое преувеличение чревато самоуправством и зазнайством. В крайних ситуациях он даже мнит себя пророком, чувствует посланцем Неба.
Такие искажения всегда связаны с истеричным, навязчивого синдрома, депрессивным или шизоидным характером. В общении с такими людьми быстро распознается искаженность их религиозного поведения; а так как у них это связано с чувством непогрешимости и с большими моральными претензиями, которые, по сути, призваны уравновесить их слабости, то чаще всего подобные случаи не поддаются лечению.
Понятие «наказание» очень обременяет человека и часто порождает противостояние. Кроме искупляющего жеста Иисуса в Библии нет других указаний или поручений страдать за всех. И тем не менее, в порядке вещей для любящих людей жертвовать собой, как это сделал отец Максимилиан Кольбе. Влюбленные всегда готовы постоять друг за друга, даже если это может стоить им жизни. Но все это закономерно только при наличии любви. Другие причины – как, например, чувство вины, попытка искупить ее бесконечными религиозными действами (требами), аскезой (полным отказом себе во всем), чтобы заработать право на жизнь – должны быть отклонены, так как в их основе лежит ложное представление о Боге. Возможность непрерывным покаянием обеспечить себе чувство превосходства грозит опасностью слабым душам и набожным людям.
Наверное, существуют люди с призванием к покаянию. Тем не менее, опасность остается очень большой, особенно в случае нарцисстических и интравертных натур, обладатели которых, не интересуясь ничем вокруг, предаются одному стремлению – как можно скорее избавиться от чувства вины. Натура такого «святоши» лишена яркости и блеска. Пытаясь стать совершенным, он отбрасывает даже мысль о возможности страха, слабости или противоречия. И все же – если человек молится, постится и являет Богу свою болезнь с полной верой в то, что таким образом он пробуждает в себе духовные силы, необходимые для реализации Его планов, то это еще можно принять. Если человек станет благодаря этому более уравновешенным и жизнерадостным, он будет отвечать критерию подлинности. И такой мерой его и будут мерить.

Характер истерического склада

С такими характерами мы сталкиваемся в религиозной сфере очень часто. Так как истерик боится утратить чувство защищенности и безопасности, он цепляется за других, ищет у Бога твердости и умения сдерживаться, он легко возбудим, его реакции очень эмоциональны или боязливы. В тех случаях, когда он вытесняет страх в подсознание, это отражается на нем психосоматически: душевный конфликт может превратится в телесный гандикап; в таком случае говорят о конверсионной (переходной) истерии. Так однажды ко мне пришел семнадцатилетний гимназист, который вдруг перестал видеть, хотя никаких повреждений зрительной ткани у него не нашли. Все это началось в тот день, когда одна миловидная девушка из его класса села с ним за одну парту. Настойчивые взгляды этой юной девицы, которая намеренно с ним кокетничала, настолько его смутили, что у него в сознании начались мучительные процессы; он старался не смотреть на нее: религиозное воспитание не позволяло ему ничего иного, как смотреть в другую сторону, чтобы как-то справиться со своим смущением. В такой крайней ситуации подсознание устроило ему органическую защиту – истерическую слепоту, которая странным образом проявлялась только в школе. Вот как искусно наша психика прибегает к телесным мерам, чтобы обойти моральные терзания.
Так и некоторые люди, выдающие себя за пророков и драматическим образом воздействующие на среду, оказываются на самом деле скорее истерическими натурами. Каждый настоящий пророк избегает такой роли. Тот, кто играет слишком легко и с удовольствием, тем самым обнаруживает скорее психические недостатки, чем подлинное призвание.
Не исключено, что «спокойствие в духе», которое устанавливается иногда на целительных богослужениях, может выявить такие же истеричные нарушения. (Хотя это не дает повода относить их к оккультной сфере, как это делает священник Курт Е. Кох). У истериков очень развито чувство мести; они склонны драматизировать разного рода опыты. Божественный опыт легко подменяется личным; собственные желания с легкостью выдаются за желания Господа. Таким людям необходима зависимость, ориентация на сильного собеседника-проводника, который придавал бы им выдержку и ограничивал бы их.

Характер навязчивого синдрома

Тут страх как фон выявляется очень четко. Человек с навязчивым синдромом постоянно стремится застраховать и защитить себя. Поэтому он так упрямо держится за принципы и формулы; для него нет ничего страшнее, чем необходимость изменить что-либо в его собственной личности. Его отличительную черту составляет магическое мышление: предохранение с помощью правил и запретов и соблюдение установившегося распорядка помогают преодолеть страх. Болезненная привычка сотни раз проверять двери и краны, до бесконечности повторять молитвы, пересчитывать на улице машины или многократно переосмысливать какое-либо слово перед тем, как совершить следующий шаг, дает ему чувство, что можно прожить без страха, по крайней мере, пару часов. После чего наступает следующий принудительный импульс. Маниакальная страсть мыться показывает особенно ясно, сколько манипуляций и сложностей приходится преодолевать некоторым людям, чтобы восстановить обычный порядок в своей душе. Этим им кажется, что чувство вины можно просто смыть на какое-то время. Магическое мышление искажает мир и образ Бога. Фанатическая набожность и уклон к догматизму отличительная черта невротика навязчивого склада. Это, несомненно, человек осторожный, целеустремленный и последовательный, но все это проявляется в нем несвободно и сковано, т. к. он не полагается на Бога. Можно даже сказать, что чем меньше его доверие к Богу, тем больше упрямства и верности правилам, по которым он живет. Страх оказаться виновным лежит в нем глубоко и угрожающе. Богоборчество может вызвать кризисы его сознания, поэтому он делает все, чтобы его избежать. И самый лучший способ для этого – упрямо держаться за традицию. Тут, по крайней мере, знаешь что имеешь!
Такому христианину многое не под силу. Его вере не хватает динамизма, свободного сознания, что он не раб, а дитя Божие. В повседневной жизни он как все: человек приспособленный, незаметный и набожный. Но в решительные минуты доказывания веры проявляется страх, таящийся в глубине его души: он становится вдруг фундаменталистом в своих суждениях, решающим о небе и земле; он миссионерствует в своем окружении, проявляя устрашающую узость, принимая все дословно. И больше берет, чем дает.
Как-то раз ко мне явился пожилой господин. Он был в полном отчаянии. До недавних пор он честно старался жить как христианин, с женой и с больным сыном. И вдруг один из членов его прихода заявляет, что это он виноват в том, что его сын – калека. Во время молитвы этот человек посылает моему пациенту записку, уверяя, что он уполномочен Богом потребовать от него покаяния: «Я, Господь Бог, превращу твое сердце в камень, если ты не покаешься». Записка начиналась 8-ой строкой 102-ого Псалма: «Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многотерпелив…» Приведенное далее доказательство вины даже не стоит упоминания.
После того, как я сказал ему, что Бог никого не устрашает и не карает врожденным изъяном ребенка, он немного успокоился. Тем не менее, пославший записку не должен был узнать, что адресат обращался к психологу. Ибо: «настоящий христианин не нуждается в психологах. У него есть Иисус». Но такое поведение противоречит Библии, которая видит во враче орудие Бога (Ис. Сир. 38), а в роли врача может выступить любой обученный этому человек.
Подобный набожный тип стремится делать все правильно. При этом он критикует других, перенося на них собственное беспокойство и пытаясь их исправить. Он часто афиширует свою набожность, чтобы не быть вынужденным признаться себе, что на самом-то деле не такой уж он верующий и ищет в вере лишь свое собственное оправдание и успокоение. Его склонность к фанатизму подозрительна. Неуверенность для него – невыносимое душевное состояние, поэтому он прибегает к догматизму. Подлинно духовному человеку свойственны сомнения. Тут остается лишь надеяться, что Бог приведет его к нулевой точке; ибо лишь осознание собственной несостоятельности открывает человеку путь к милости Господней. Носители бюрократической набожности, такие люди главным образом выступают ПРОТИВ чего-нибудь и редко борются ЗА что-либо. Такая воинственная мнительность действует на окружающих удручающе и отвращает от них людей.
Терапия возможна только в том случае, когда человек сам признает неправильность своего поведения.

Депрессивный характер

Как-то раз один невропатолог сказал мне, что он с легкостью распознает среди своих пациентов-католиков так называемых «добрых христиан». Они более других склонны к депрессии, потому что постоянно отчаянно заботятся о совершенстве. Я склонен отдать ему справедливость. Всякая попытка стать святым своими собственными силами ведет к разочарованию или депрессии. И главной причиной этого оказывается тот факт, что пациент не смеет выражать свободно свои чувства гнева, страха или вины, а сексуальные потребности считает чем-то отрицательным, которые необходимо сдерживать. И хорошо еще, если только сдерживать! Чаще всего речь идет о подавлении – да еще во имя Бога! Там, где импрессия не находит экспрессии следует депрессия – другими словами, где наши чувства не изливаются, наступает депрессия; но если человек не дает своим чувствам и потребностям никакого выхода, то речь идет уже просто-напросто о подавлении. И это не может быть волей Господней.
И в самом деле, невыраженные сильные желания склонных к депрессии людей ведут к утрате способности саморазвития и самобытности и в религиозной сфере. За большой готовностью к самопожертвованию и самоотречению нередко скрывается боязнь риска: а вдруг сделаешь со своей жизнью не то? И многие депрессивные люди, не желая постоянно испытывать чувство вины, делают все, чего от них требуют другие. Тем самым они оказываются виновны в том, что не могут устроить свою собственную жизнь. И случается, что в конце концов человек направляет оттесненную в подсознание агрессивность против самого себя, а в худшем случае может даже покончить с собой, то есть отрекается от данной ему жизни.
Здоровый верующий научился защищаться и умеет противостоять своей собственной тени. Он знает о милости Господней, которая простит ему все упущения и грехи, как только он покается. Человек трусливый и сомневающийся в себе не может поверить, что Бог и люди принимают его таким, каков он есть. Он постоянно хочет быть лучше, приспособленнее и беззаветнее, чтобы заслужить любовь. При такой борьбе за признание и за право на жизнь у человека редко остается еще энергия для самой жизни. Тот, кто постоянно себя умаляет или очерняет, подсознательно будет ждать от окружающих расплаты за это. И если она не последует, он сочтет свою отверженность подтвержденной.
«Я не могу без тебя жить!» – уверяет он партнера. Но на самом деле такой человек любит потому, что для того, чтобы выжить, ему нужен другой человек. Как же велик должен быть страх перед Божьим отвержением, если человек в самом деле провинится! И если за этим последуют удары судьбы, они будут ложно истолкованы им, как Божья кара. «Так мне и надо, я другого и недостоин», – часто слышим мы из уст людей, которые пытаются перевести свое постоянное чувство вины в (само) наказание. Они ищут ошибки только в своем собственном поведении и постоянно заняты только собой. В прошлом они, вероятно, были лишены возможности практиковать чувство благодарности – из-за отсутствия одного из родителей или, напротив, из-за удушающей родительской заботы. Благодарность – очень хорошее защитное средство от депрессии, если, конечно, речь не идет о заболевании органическом.
Депрессия многолика: она может выразиться в бесцельной беготне и постоянных жалобах (возбужденная депрессия) или просто в понижении тонуса после чрезвычайно болезненных для человека событий (реактивная депрессия); может проявиться в несамостоятельности, в тоске по покровительству и привязанности (невротическая депрессия). Она может вылиться в различные физические заболевания, смешанные с ипохондрией и болезненным самонаблюдением (соматическая депрессия), или оказаться следствием гормональных изменений во время беременности, после рождения ребенка, либо в переходном возрасте (гормональная депрессия). Наконец, мы очень часто можем встретить ее у людей измученных, переутомленных (депрессия истощения). Депрессия может быть совсем незаметной, даже маскироваться веселостью, иногда преувеличенной (маскированная или скрытая депрессия). Хроническая неподвижность, паралич чувств, без каких-либо признаков органического заболевания, также часто причисляется к эндогенным депрессиям. Но симптомы могут вводить в заблуждение, и диагноз зачастую никуда не годен. За многими из этих форм скрыта деланная беспомощность, которая часто поддерживается так называемой «помощью» родственников и друзей. Ибо настоящая помощь состоит в том, чтобы привести пациента к умению принять необходимое решение самостоятельно, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Он должен выработать в себе сознание, что он имеет право быть больным. Никакие призывы к воле тут не помогут. Говорить бодрящие слова о милости Господней, надеясь, что они помогут покончить с депрессией, – значит запретить больному его самочувствие. Зато всякое ободрение и любое упражнение в доверии помогают. Этот длительный процесс, сопровождаемый лечением с помощью лекарств, выполнением больным нетрудных заданий, и повторные успехи могут его ускорить.
Я говорю сейчас об очень распространенных невротических депрессиях. Пациент должен понять, что ни обстоятельства, ни окружающие не виновны в его бедственном состоянии; виноват он сам, тот, кто переживает это состояние, а не другие – может быть, и те, которые подавляют его. Он достоин жизни и любви не из-за того, что делает то или иное; он достоин любви потому, что Бог сотворил его одаренным и искупленным человеком. Поэтому ему необходимо вновь пробудить свои заглушенные способности и интересы, необходимо вступать в контакт с людьми – даже и тогда, когда он не знает, о чем с ними говорит.
Помимо всего этого в духовной сфере может возникнуть что-то вроде «душевного затмения», которое нужно строго отличать от депрессии; его называют иногда «душевной засухой'1, которая на поверхности проявляется в тех же симптомах, что и депрессия. Тереза из Лизье страдала этим до самой своей смерти. Тут могут возникать мысли о самоубийстве, неспособность молиться и плакать, чувства безнадежности и покинутости. Бог, который не обращается плохо ни с одним человеком на свете, повергает в такие временные состояния тех, кто Ему особенно близок. Можно объяснить это и так: чем ты ближе к Богу, тем больше ослеплен Его светом. Игнатий Лойола называет нам три причины, по которым верующий переживает такие периоды затмения:
1. Чтобы проверить свою верность Богу. Как долго вынесем мы чувство богопокинутости, продолжая восхвалять Его и доверяться Ему?
2. Чтобы нам стало ясно, что не нам дано пробуждать благочестивые чувства, сильную любовь или слезы: все это зависит от Бога.
3. Чтобы обратить наше внимание на тот возможный грех, который наносит ущерб Его любви.
Некоторая сухость может оказаться иногда и следствием недостатка духовной пищи.
Из бесед с пациентами я лучше понимаю, насколько односторонне смотрят депрессивные люди на свою веру. Они знают библейские предписания: «подставь другую щеку»; «тот, кто унизится, будет возвышен» или «тот, кто хочет идти за Мной, бери крест свой». Но кажется, что они никогда не слышали о необходимости обличения согрешившего против тебя (Матф. 18:15), о лояльности (Лука 17:3; Сир. 19:3), о том, чтобы быть добрым к самому себе (Иисус Сирах 15:5, 14, 16), и о необходимости приумножения своих талантов (Матф. 25:14 и далее). Если бы христианское воспитание было более полным и люди не уделяли столько внимания односторонним библейским предписаниям, если бы они имели больше доверия к великодушию Господню, к Его учению (и практике!), клиники и приемные не были бы так переполнены.
Я убедился в том, что большинство наших прихожан просто не взрослые; в инфантильной привязанности они ищут любви и утверждения, надеются получить их через послушание и отказ от конфронтации. Их отношение к Богу так же мало освобождающе, как и отношение к близким; они страдают от непредсказуемого и угрожающего образа Бога, который вложили в их воображение еще их воспитатели.

Шизоидный характер

Люди необщительные, боящиеся эмоциональных связей, считаются шизоидными натурами. Это не преддверие шизофрении, а структура личности; это человек, желающий жить без обязанностей, и поэтому производит скорее впечатление характера холодного и дистанцированного. Он не любит верующих эмоционально людей; он предпочитает сперва подходить скептически и отталкивающе по отношению к чувствам. Он боится разочарования, которое кажется ему непоправимым. Вера для него – нечто рациональное. Его образ мысли абстрактен, его отношение к Богу лишено эмоциональности. А так как он не чувствует себя любимым, он ищет легких контактов, которые его ни к чему бы не обязывали, и пугается всякий раз, когда кто-либо пытается к нему приблизиться. Поэтому такой человек предпочитает одиночество. И так и живет в вечном противоречии: ища близости и избегая ее. Он – «ежик», который выпускает колючки и реагирует агрессивно всякий раз, когда кто-либо к нему приближается.
Иногда агрессивность может стать для такого человека средством завязывания контактов: ему легче сойтись с кем-либо посредством брани, цинизма, иронии и даже драки, чем с помощью нежности и комплиментов. Такая тактика уберегает его от пугающих эмоциональных связей.
Несомненно, ребенком такой человек был мало любим. Около него не было постоянного существа, к которому он был бы привязан и которое давало бы ему чувство защищенности и тепла. Жизненные разочарования и вечные отталкивания (иногда идущих и от родственников) пробудили в нем мнительность и отступательную воинственность (арьергардный бой).
Лучше всего ему можно помочь, если дать ему время одуматься и не принимать его сдержанность за антипатию. Окрики и требования вроде «ты должен…", «тебе следует…» не приведут ни к чему.
На литургических празднествах такой человек держится в сторонке, так сказать, на обочине. Он избегает любых контактов – миротворных приветствий или держания друг друга за руки. Ничто ему так не противно, как вздымание рук во время молитвы или трогательные объятия. Сердцебиение и потение рук выражают его постоянную неуверенность в себе. Тем не менее священник может попытаться пригласить его к подобным жестам; однако, настаивать на этом не следует. Не нужно обманываться небрежной и безразличной позой, которую принимают некоторые из этих людей, когда их на что-либо провоцируют: она является не очень удачной попыткой компенсировать глубокую подсознательную социальную неуверенность.
Заключительное замечание.  Я описал четыре основных невротических типа. Они редко встречаются в чистом виде, чаще всего их черты перемешаны. И у людей «нормальных» имеется что-то от каждого из них. Все это еще не определяет невротического отклонения в картине личности; только подчеркивание в конфликтных ситуациях, тех или иных форм поведения, слабые места становятся явными. Чрезмерная или недостаточная социальная и религиозная адаптация, то есть бросающиеся в глаза недостатки в отношении переработки душевных конфликтов – явный признак отсутствия психического равновесия. Это может отразиться и на теле.

Психосоматические расстройства

Библия неоднократно сообщает нам о телесных заболеваниях, обусловленных душевными расстройствами. В псалме 37 Давид перечисляет различные симптомы заболеваний, которые появляются в результате совершения великого греха и его вытеснения в подсознание. Симптомы эти не случайны, они представляют собой что-то вроде языка органов, что нашло отражение в образности народного языка. Давидом перечисляются сердцебиение, появление сыпи, жар, боли в спине, нарушение зрения и общее депрессивное состояние; только чистосердечное признание и покаяние ведут к их излечению. Как сказано в псалме 31: «Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего». Но можно сказать и так: «когда уста замкнуты, говорят члены». А так как организм лгать не может, он реагирует в неприукрашенном виде, быстро и явно. Тот, кто постоянно проглатывает свою злость и тем самым не бережет свою кожу, не должен удивляться, что кожа отвечает появлением сыпи: искренняя, она выражает то, о чем умалчивают уста. У того, кто хочет пробить лбом стенку или ломает себе голову из-за какого-нибудь пустяка, наверняка, раньше или позже, разболится голова. Если кто-то постоянно яростно стискивает зубы, его непременно ждут деформация челюсти или осложнения процесса жевания; по ночам он будет скрежетать зубами – так как днем у него не было мужества их оскалить.
Люди, которые ощущают себя нелюбимыми, Богом и миром покинутыми, пытаются свой «голод» по привязанности утолить частым лакомством и обильной едой, т. к. тот, кто сам себя не любит, соматизирует (сигнализирует) этим свой «голод» по привязанности (любви).
Стремление к обеспеченности проявляется в стремлении к деньгам и к власти. И там, где человек не может ни от чего отказаться, где царят скупость, страх перед потерей состояния или мнительность, может возникнуть расстройство желудка: запоры, сужение кишечника, колики и схватки. Все там внутри застопоривается. И единственное спасение – отдача и отказ; но как раз этого такой человек сделать не может: он гребет под себя, больше всего на свете боясь что-либо потерять. (Интересно привести здесь в пример сказку, в которой бросается в глаза связь между деньгами и калом: «Столик тебе накрывал, ослик тебя обос…", деньги не пахнут, но деньгами можно замараться…). Скупость не ограничивается при этом материальной сферой, она встречается на много чаще у людей, скупых на время (Zeitgeiz) и скупых на честь (Ehrgeiz) т. е. тщеславных, и др…
При большинстве заболеваний распознать их причины очень трудно; на поверхности это может быть инфекция или просто дурное расположение, в глубине же лежит – чаще, чем мы это предполагаем – отсутствие спокойствия и уверенности, недостаточность в самоприятии и терпимости, способности прощать и доверять. И здесь мы опять неумолимо соприкасаемся с той сферой, которую так многие пытаются исключить – потому, что она мешает их представлению о жизни, или потому, что у них был горький опыт с ее представителями. Я имею в виду сферу религиозной веры.
Библия не знает дуализма: тут тело – там душа. Она постоянно видит связь между тем и другим, и при лечении всегда объемлет и тело, и дух, и душу, и веру, и разум. Слово душа (психея) означает в Библии жизнь. Высказыванию Матфея: «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее» (16:25), противостоят слова Иисуса: «Я есмъ путь и истина и жизнь» (Иоанн 16:6) и Он призывает людей жить соответственно этим словам.
Савла, преследовавшего христиан, вдруг, на наивысшей точке его ненависти, настигает слепота. Он буквально падает с высокого коня и три дня ничего не видит. В сердце своем он уже давно был слеп: ведь он не ведал, что творил. Телесное ослепление не было карой за его ненависть, это было скорее логичное следствие его поступков. Тут речь идет о так называемом конверсионном заболевании, при котором душевное нарушение переходит в телесное, причем не случайно именно в слепоту. Что-то подобное мы уже видели в случае с юношей, которому казалось, что его глаза грешат, и он прибегает к слепоте, как к защитному механизму. У Савла произошла конверсия ненависти в веру: он прозрел и, встретившись с Богом, исцелился.
Каждое расстройство, телесное или душевное, хочет нам что-то сообщить. Это призыв к обращению – в мыслях и делах. Не обстоятельства делают нас больными, а то, как мы ощущаем эти обстоятельства. Тот, кто не зависим от общественного мнения, кто свободен от подавления своих потребностей и от страха утраты, кто обращается к Богу с полным доверием – тот всегда будет здоровым. Хочется отметить здесь, как мало повлияли на веру людей семьдесят лет коммунизма в России. Не успел он рухнуть, как уже появились из небытия старинные иконы, люди хлынули на богослужения, тысячами приняли крещение, заполнили монастыри. Непоколебимая вера – будь она и наивной – высвобождает в человеке такие силы, которые превосходят любую медицину и любые медитации.

Язык человеческих органов

Я хочу рассказать об одном случае – нередком в смысле неоднозначности его симптоматики. Речь идет об одном молодом человеке, который пришел ко мне по поводу нервного истощения и депрессивных состояний. Назовем его Михаилом. Он считал себя верующим, но был полон сомнений; на нем лежал отпечаток постоянной необходимости отличных результатов в учебе сопряженный со страхом неудачи. Он не раз бросал учебу и работу и не был в состоянии принять какое-либо определенное решение. Он напоминал буриданова осла, стоящего в нерешительности перед двумя охапками сена и, умирающего от голода. Михаил жаловался на боли в спине, большое давление на лоб и астму. Запор чередовался у него с поносом. Вдобавок, в последние три недели ему отказала правая рука; он чувствовал ее, как парализованную. И ко всему этому, доктор обнаружил у него почечную недостаточность. В таком жалком виде находился этот двадцативосьмилетний студент, когда обратился ко мне за помощью. На анамнезе выявилось, что у него были очень честолюбивые родители, люди много работавшие, чтобы добиться признания и успеха. Если он не справлялся мгновенно со своими заданиями, к нему тут же кидалась его нетерпеливая мать и подгоняла его. Конечно, она желала ему добра, но не замечала, что душит сына своей чрезмерной заботой и боязнью. У мальчика появилась астма. Затем, как результат возрастающих страхов и неудач, связанных с большими ожиданиями родителей и умственными блокадами во время письменных контрольных работ, организм начал реагировать «символическими» кишечными расстройствами: понос стал чередоваться запором. Можно сказать, что тело вершит то, чего боится душа: с одной стороны, это страх провалиться, а с другой – честолюбивое отталкивание, оттеснение ощущений страха или тревоги. Эта вечная боязнь неудачи, в конечном счете, ударила по почкам пациента, являющимся главным центром эмоциональной деятельности, в то время как головная боль есть выражение нарушения интеллектуальной деятельности человека. И тут можно проследить впечатляющее взаимодействие тела и души. То, что Михаил постоянно прерывал учебу, было результатом глубоко засевшей в его душе боязни провала; каждый раз, когда ему не удавалось добиваться требуемых от него блестящих результатов в учебе, он впадал в депрессию, ощущая болезненно взваленную на себя ношу. В последнюю очередь запротестовала правая рука – и «онемела от страха». Но именно она и проложила ему наконец путь к выходу из создавшегося положения: возможность сохранить свое лицо. Жить с онемевшей рукой, которая мешает писать, казалось ему, во всяком случае, гораздо благовиднее перед обществом, чем быть неудачником.
Мы говорили и об его отношении к Богу. Меня нисколько не удивило, когда я увидел, параллели к образу родителей. Рассудком он понимал, что Бог – иной, но чувство этому не поддавалось. И с мертвой точки его сдвинула лишь переоценка вызвавших его болезнь мнений о значении успеха и карьеры, а также скрывающегося за ними ложного убеждения, что любимы только преуспевающие люди. Бог не желает жертв и, несомненно, не разделяет мнения, что главное в жизни – успех; он хочет доверия и милосердия. После каждого нашего приёма следовала молитва, в которой, подытожив все данные, я являл их Богу.
Остановимся еще коротко на значении расстройства в работе человеческих органов. Многие женщины страдают ощущением комка в горле (globus hystericus). В большинстве случаев это признак того, что они годами проглатывали свои элементарные чувства и потребности, которые, оставшись непереваренными, всплывают теперь на поверхность; дело в том, что эти женщины никогда не решались высказать свое горькое разочарование словами. Многое пришлось им просто проглотить в надежде на то, что это принесет в семью капельку мира. Но полученная такой ценой «гармония» ударяет по здоровью. Может установиться, например, утренняя тошнота, так как предвидится «тошнотворный» день. Все непереваренное всплывает на поверхность. Скрытая агрессивность повышает кислотность и может привести к изменениям в слизистой оболочке, которые, в свою очередь, могут вызвать язву желудка, а в худшем случае даже привести к перфорации стенки желудка. Это человек досадой продырявил себе желудок. Очень распространены нарушения работы двигательного аппарата, то есть заболевания артрозные и ревматические. Тут причиной оказывается повышенный мускульный тонус. Неосознанные чувства, постоянный подсознательный протест приводят к перенапряженности мускулов. Такие люди очень часто проявляют непреклонную набожность; их самообладание – не результат правильно понятого смирения и готовности к самопожертвованию. В зависимости от образа жизни и мысли, у таких людей цепенеет шея или упрямо сворачивается и наклоняется. Другие же либо с жизнью не справляются, либо взваливают себе на плечи слишком большой груз и поэтому делаются сутулыми. То же происходит в области дыхательного аппарата: наше внимание часто привлекают люди, постоянно покашливающие, – так, словно хотят что-то «выкашлянуть». Подавленные эмоции могут вызвать образование мокроты в бронхах; кстати, не случайным представляется, в свете этого, и плевание на улице – это можно понять, как выражение отвращения ко всему окружающему.
Однако, подчеркиваю: это только одна возможность рассмотрения вопроса. Не все заболевания можно понимать, как язык органов, если даже на это есть видимые причины. При психосоматических заболеваниях психотерапия очень рекомендуется – если, конечно, это еще может помочь, так как преклонный возраст, изоляция, симптомы, оторванные от причин, и укоренившееся неправильное поведение, в большинстве случаев приводят к тому, что лечение становится невозможным. Часто человеку остается лишь принять страдание и повседневно упражняться в доверии – будучи убежденным в том, что Богу нужны и такие люди как он, вместе с их страданиями, ибо страдания эти, пусть они и произошли от ложного или даже греховного образа жизни, могут послужить плану Господню.
В остальном – человеку следует научиться противостоять трудностям. Конфронтация с ними может сначала обострить кризис и произвести впечатление, что лечение было неправильным или излишним. Конечно, и здесь не исключены ошибки. Но, чтобы убедиться в, результатах, необходимо время. Поэтому я просто молю Бога о том, чтобы Он помог мне делать все правильно.

Ложное смирение во имя Бога

«Очень многие, пытаясь скрыть свой нарциссизм, выдают себя за людей исключительно скромных и смиренных. Либо они занимаются религиозными, оккультными или политическими проблемами – с целью показать, что их волнуют далеко не одни только их собственные интересы». Это цитата из книги Эриха Фромма «От иметь к быть» (Vom Haben zum Sein. – Weinheim, 1990). Другими словами, эту мысль можно выразить следующим образом: самовлюбленность умеет скрываться за маской смирения; даже усиленная религиозная деятельность не означает обязательно подлинной веры. Она может, кстати, иногда добрые дела творить, чтобы отвлечь внимание окружающих от недостатка у человека подлинной набожности. Такая деятельность имеет лишь видимость веры и смирения.
Слова Иисуса: «кто унижает себя, тот возвысится» (Матф. 23:12) очень часто понимают превратно и отсюда, такой человек сам себя уничижает в надежде, что другие его возвысят. Однако, подобное «напрашивание на комплименты» может означать все что угодно, но только не смирение. Некоторые буквально «разбиваются в лепешку», безгранично жертвуя собой, чтобы наконец-то обрести ощущение своего права на жизнь. Им кажется, что такое право дает и их постоянное поддакивание окружающим. Человек, сам себя считающий глупым, неспособным, скучным, бездарным вероятно хочет пробудить интерес к себе своими бедами. Некоторые отклоняют возвышение из боязни, что не смогут соответствовать высокой позиции. Такое статус великого трешника перед Богом, произвело, однако, на меня иное впечатление, что он просто нуждается в сочувствии и утешении. То, что он понимал под смирением и скромностью, на самом деле, было всего лишь скрытым «самоуничижением паче гордости».
Другой пациент, напротив, хвалился своими успехами. Он возвеличивал себя больше, чем того заслуживал. На что я ему сказал: «Не делайте себя таким большим, не такой уж вы маленький» – и попытался обратить внимание пациента на его истинные достоинства. Но он не переносил критики – что типично для нарцисстических натур, которые живут вне связи с окружающим и боятся его. Они компенсируют свой страх и одиночество нарцисстическим бахвальством. О том, как выглядит подлинное смирение и как отличить его от чувства неполноценности, я подробно говорю в своей книге «Stell dein Licht auf den Leuchter», так что здесь останавливаться на этом подробнее не буду (книга существует пока только на немецком языке; в точном переводе на русский язык ее заглавие звучит: «Вознеси свет свой на светильник» – перев. ).  
Постоянно наталкиваемся мы на утрату человеком изначального, исконного доверия, в основе которого лежит некий комплекс или страх, определяющий также и его личное отношение к Богу.
Человек, нетерпящий себя от того, что не может стерпеть себя, не может перетерпеть, в том числе, и Бога. Другими словами, человек, ненавидящий себя, – ненавидит и Бога. В то же время, он не способен и к подлинному состраданию: ведь в этом случае ему пришлось бы сорвать с себя все маски. И это было бы как раз условием его исцеления.
Задача христианской терапии больше, чем простой возврат человеку чувства самоуважения или обеспечение плодотворной жизни. Речь здесь идет о том, чтобы человек признал свои реальные способности и таланты даром Божьим и «не закопал бы их в землю» иначе говоря, чтобы он вознес их на светильник и дал им засиять ярким светом. Тот, кто этого не понимает, не видит подлинных ценностей и питается иллюзиями относительно себя и своей жизни.
Люди закомплексованные не смеют дерзать, так как не доверяют себе. Они не в состоянии преодолеть последствия какой-то неудачи или травмы, полученной в раннем детстве. А потом жалуются на Создателя, который не исполняет их желаний. Недостаток доверия затрудняет способность любить, Ведь кого-то любить – означает быть способным давать ему тебя обидеть. И «так как в любви на первом месте стоит известная зависимость человека: (я больше не могу без другого) – настоящая любовь и дружба невозможны без смирения» ( Andre  Louf .  Demut und Gehorsam [Смирение и послушание]. – Muensterschwarzacher Kleinschriften 5. С. 43)
Нередко люди присылают мне свои стихи, сопровождая их замечаниями, что в них нет ничего особенного, иногда даже – что они очень плохи. Подобное самоуничижение призвано, вероятно, защитить их от критики или от чрезмерного радостного возбуждения в случае похвалы. Естественно, что такой человек не слишком хорошо чувствует себя и пред лицом Бога. Однако ясно, что в нем велика потребность в любви, и как раз это делает его зависимым от того, кто ему ее дает; таким образом, он болезненно осознает свое слабое место. Если он не найдет в себе силы довериться Богу и Его любви, не сможет почувствовать ее в жизненных событиях и в отношениях с людьми, в нем образуется глубокая пустота, которую он, скорее всего, попытается заполнить какими-либо заменителями. Так, нередко, начинается пристрастие к наркотикам. В других случаях человек ищет поддержки в различных религиях, сектах или общинах. Поль Турнье описывает один такой случай в своей книге «Сильные и слабые» [Die Stancen und die Schwachen], которую я горячо рекомендую читателю. Он пишет здесь об одной девушке: воспитанная на исламе, она посещала католическую церковь, читала интенсивно индусских мудрецов и принимала участие в богослужениях «Христианской науки» (Christian Science – одна из самых больших сект Америки с центром в Бостоне, распространенная и в Европе – перев. )  Я  также знаю немало людей, пребывающих в постоянных поисках окончательного и исцеляющего ответа, и никогда не останавливающихся, не удовлетворяющихся найденным.
Если вам удастся установить плодотворные, близкие отношения с Богом, у вас исчезнут все экзистенциальные страхи и сомнения. Вера не освобождает нас от множества вопросов, но дает нам чувство уверенности, которое делает боль терпимее, неудачи относительнее и позволяет нам осознать наше земное существование как переходный этап к Вечности.

Разные типы верующих

Сам по себе факт, что тот или иной человек считает себя христианином или верующим, еще не много значит. Дело тут в том, насколько сильна его вера, ориентирована ли она на практику, как конкретно проявляется его связь с Богом и жизнеспособна ли она. Умение общаться с людьми, конфликтовать или мириться – вот те критерии, по которым исключительно и незаметно судят верующего. В конечном счете, именно эти критерии утверждаются и Библией в виде заветов Иисуса в Нагорной проповеди, кульминируя – заповедью любви.
Я разделяю верующих – так, как я познал их в ходе моей практики – на шесть разновидностей:

1. Новоявленные язычники

Они, правда, крещеные, и хотя они еще хранят какой-то остаток веры, но тем не менее эти люди полностью лишены живой связи с Богом. Все религиозное их окружающее – их не волнует. В терапевтическом общении – как я это чувствую – они не хотели бы быть язычниками, но не могут быть и христианами. С одной стороны, они не прилагают ни малейших усилий к тому, чтобы хоть в какой-то мере развить в себе интерес к религиозному, так как опасаются серьезных изменений в своем мышлении и образе жизни: «Уж лучше сгинуть от скуки, чем преодолеть неприязнь по отношению ко всему священному». С другой стороны, в них можно обнаружить навязчивую потребность говорить о религии и о Боге – особенно тогда, когда их собеседником оказывается теолог. Иезуит Вальтер Рупп говорит о похожем опыте в своем докладе, прочитанном 5 мая 1992 года в Мюнхене: «Я часто замечаю, что как раз люди, очень далекие от церкви, постоянно испытывают потребность объяснять, почему они из нее вышли, хотя я их об этом и не спрашиваю». Если поговорить с такими людьми, то выясняется, что причиной их решения чаще всего было разочарование в церкви, переплетающееся с ложным образом Бога.

2. Ищущие некритически

Они похожи на иссохшие губки, готовые впитать в себя любые религиозно-окрашенные убеждения. Среди них много туристов, путешествующих по всему свету, людей с большой готовностью уверовать, но с маленькими критическими способностями. Чаще всего их притягивают азиатские верования, и они охотно примыкают к малым эзотерическим группам или к псевдохристианским сектам с элитарными притязаниями. Дар распознавания и разграничения у них полностью отсутствует. По истечении непродолжительного времени они, случается, покидают старую секту и обращаются к новой, всякий раз немного разочарованнее и раздраженнее.
Они легко дают себя убедить, но все остается у них на поверхности. И так как проницательности им не дано, они очень подвержены влиянию всяких «просвещенных учителей» (т. е. всяких гуру – перев .).  Бог представляется им чаще всего как «свободно парящее существо», которое в равной мере прибывает всюду. Эта пантеистическая вера соблазняет человека убеждением, что Бог и мир, Творец и его творение всегда и во всем к их услугам.

3. Эклектики

Они выбирают себе лучшее из христианской религии и подлаживаются под такое урезанное по их собственной мерке христианство, в котором нет ни Креста, ни трудновыполнимых моральных требований. При этом, к церкви они вполне терпимы. Однозначные, но жесткие требования Иисуса и все то, что Он имел в виду, говоря о церкви, они понимают как вещи относительные и интерпретируют их по своему усмотрению. Блаженным делает то, что нравится.

4. Всезнающие

Они разочаровались в церкви. Их ожидания не осуществились, и где только могут, они яростно критикуют свою общину. Некоторые делают это очень агрессивно и неуступчиво, другие – с притворным недоумением. Но у всех свои глубокие раны, и они не в силах от них избавиться. При этом сомнению подвергаются основные догматы веры, выставляемые как искажение или махинации церковного начальства. Другими словами: они знают все лучше других и выставляют себя мучениками, просвещенными или пророками времен Апокалипсиса. А так как некоторые таинства превышают их способность восприятия, они просто-напросто ограничивают Божественную силу; их аргументы «разумны», но невразумительны: Мария не была девой, Иисус не был сыном Божьим, Воскресение – вообще колоссальный обман. Понимать все эти вещи надо только как архетипы и символы – образно, мистически и ни в коем случае не исторически.

5. Сознательные христиане

Составляют малое стадо. Они принадлежат к живой части общины, проявляют постоянную активность и практикуют свою веру регулярно и убежденно; как правило, они на стороне своего пастыря.
Конечно, они страдают из-за ошибок и упущений церкви, но они себя самих подразумевают как часть этой заблуждающейся церкви и берут на себя часть этих грехов, помня, что Иисус обещал Ей поддержку Свою до конца. Они пытаются прокладывать новые пути с
помощью диалога и личных обязательств; от крайних реакций они предпочитают уклоняться.
За ними идет, несомненно, много попутчиков, которые дают себя увлечь не только усердием их веры, но и убедительной социальной деятельностью. Этого типа верующие не пытаются завлечь людей словами, но стараются привлечь своим положительным отношением к жизни. Они знают, что бегство – это не решение вопроса и что односторонняя отрицательная критика – не выход. Там, где они не могут вмешаться прямо, они ищут другие пути, пытаясь убедительной беседой, но и усердной молитвой проложить путь Духу Господню.

6. Фанатики

Из боязни и глубоко лежащего недоверия ко всему Творению они уходят в гетто элитарных и ортодоксальных верований. Ничто для них не убедительно, кроме их собственных религиозных установок. Им необходим корсет твердого, однозначного и догматичного руководства, чтобы они не растерялись или не впали бы в сомнение. Всякая свобода для них опасна. Библия трактуется ими дословно, мораль строго блюдется, отклонившихся безжалостно карают. В их беседах не бывает дискуссий – разве лишь прозелитские дебаты (т. е без диалога – перев .)  имеющие целью либо покорить противника либо, с помощью библейских цитат, отправить его в преисподнюю Фанатики не поддаются терапии, так как не признают иного психотерапевта кроме Христа. Для них не действительны слова Иисуса Сира ха о том, что «бывает такой час, когда Бог исцеляет только рукой врача» (38). В их педагогике нет места терпимости, милосердию ни прощению. Из них, как и из непреклонных (бескомпромиссных) верующих, которые, в силу своей набожности, хотят тут же стать святыми, состоит большая часть пациентов с психосоматическими заболеваниями. Не удивительно, что при таком несгибаемом «сверх-Я» подобном образе Бога, обмен веществ бастует, мускульный тонус понижается и защитные механизмы прекращают свое действие.

Разные отношения с Богом

Если человек страдает под гнетом угрожающего образа Бога, если во имя религии его принуждают к сомнительному подчинению, и он заболевает депрессией, речь идет уже об экклезио-генном неврозе, спровоцированном и церковью в результате искаженной проповеди или чрезмерной адаптации. В своей книге «Вознеси свет свой на светильник» я подробно проанализировал те механизмы, которые способствуют такого рода закомплексованности, так что не буду здесь повторяться. Каждый воспитатель, более или менее сознательно, передает ребенку свой образ Бога, который накладывает отпечаток чуть ли не на всю его последующую жизнь. Во имя неправильно понятой религиозности многие все еще настаивают на вытеснении элементарных потребностей организма, все еще угрожая Адом, нежелательными действиями; и даже мысли караются отталкиванием и пренебрежением. Не разговоры о Боге, а отношение к человеку, определяет связь к Нему. Это относится, несомненно, и к так называемым атеистическим семействам. Ведь в каждом человеке живет тоска по трансцендентному существу – по существу крепкому и сильному, от которого мы зависим; все это особенно четко видно у детей, переживающих возраст сказок. Дети переносят на своего Бога качества своих родителей. Это доказано исследованиями педагогов религиозного направления разных вероисповеданий, таких как X. Халбфас, В. Биттер, А. Годин, Ф. Пауш и др.
Мое собственное исследование, которое я провел в 1976 году с сотней подростков, также подтвердило эти выводы. Так, авторитарный отец и беспомощная мать создают представление об устрашающем Боге, которого можно расположить к себе лишь подчинением и приспособлением. Постоянно отсутствующие родители или перегруженные воспитатели, которые уделяют детям мало внимания, с самого начала невольно ориентируют их на Бога, которому не стоит молиться, так как Его все равно нет рядом. И если даже ни одного слова о Боге не проронилось, все происходит на путях жизненного опыта. Многие верующие жалуются в письмах на свое глубокое недоверие к милости Божией; эти люди часто упоминают опыт своей семьи, который наложил на них отпечаток узости и отсутствия примирительного духа. Бросается в глаза тот факт, что из-за пустых угроз, недостатка любви, обидчивости родителей, их преувеличенных требований и частых наказаний за некую самонравность ребенка, складывается как раз тот образ Бога, от которого сегодня страдает бесчисленное множество людей. Не официальная церковь, но некоторые воспитатели несут ответственность за примирительное, или пропитанное страхом, отношение к Богу. Мой личный опыт другой: мои родители всегда были терпеливы и бесконечно миролюбивы; они мне никогда не угрожали и не были злопамятными, никогда не повышали на меня голоса. Терпение, с которым мои родители старались меня понять, решение по-деловому всех неполадок каждый раз меня поражали. К тому же, они даже не были набожными. Я не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь боялся своих родителей или Бога или чувствовал себя покинутым. И этот поистине освобождающий образ Бога не смог исказить даже наш преподаватель религии, хотя он то и дело грозил нам Божьей карой и, в случае наших детских непослушаний, применял телесные наказания. В то же время, несомненно и то, что у некоторых людей, вопреки самому строгому воспитанию, отношение к родителям и к Богу может измениться в старшем возрасте; но по выше упомянутым причинам преобладают, однако, люди, считающие Бога не слишком добрым, видящие Его карающим или безразличным к страданиям человека. Утверждение многих из них о том, что Бог несправедлив, ибо допускает страдание в мире, с одной стороны свидетельствует об интересе к Нему этих людей, но с другой доказывает их неспособность познать Господа.
Может быть, как раз здесь и лежит критерий подлинности Бога: в том, что Он обещает не счастье на земле, а Крест; в то время как самосотворенные кумиры, вместе со всеми демонами этого мира (в этом их мнение совпадет), обманывают исполнением всех наших желаний еще здесь на земле.
Каков Бог на самом деле – нам вряд ли дано познать. Он был бы слишком жалок, если б мог вместиться в человеческое сознание. Когда человеку плохо, он спрашивает: «Где же Бог?» Когда ему хорошо, он уверяет: «Каждый сам кует свое счастье», – заметила как-то знаменитая актриса Тереза Гизе. Возможно, Бог допускает страдание хотя бы для того, чтобы человек вспомнил о Нем, чтобы вступил с Ним в связь и стал бы с Ним разбираться. Интересно, что когда человек не любит Бога, его боли, беды и мучения становятся причиной для того, чтобы еще больше отдалиться от Него; в то время как для тех, кто Его любит, болезненный опыт – только новый повод для того, чтобы на Него еще больше полагаться. Апостол Павел прав, когда говорит: «… любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу» (Рим. 8:28). Итак, разглагольствующим постоянно о церкви и любви – взять на вооружение – только тот, кто реализует милосердие и примирение – демонстрирует Бога любви. Все остальные, даже самые набожные разговоры, здесь ничего не вершат. Слова могут иногда произвести впечатление, убеждают же только дела.

Бог не отвергает даже великих грешников

Как выясняется, есть немало людей, которые страшно терзаются, думая, будто Бог их отверг и проклял за какие-то грехи, которые они сами не могут себе простить. Уже в детстве воспитание заложило в их души страх возмездия; будучи перенесен на Бога, этот страх влечет за собой тяжелые душевные расстройства. Такие люди попадают в Ад, созданный ими самими, уже здесь, на земле. Часто так называемые «грехи» оказываются просто пустяковыми промахами или их собственными фантазиями, ни в коей мере не стоящими проклятия – даже в случае лежащих в их основании ошибок. «Я страдаю депрессией, чувством виновности и страха, у меня все время спазмы в горле, сильная дрожь и бессонница», – пишет мне одна пожилая дама. – «Меня мучит злоба на Бога, я чувствую, что Им не любима; моим молитвам Он не внемлет… я знаю, что проклята. Могу ли я еще научиться воспринимать Божественную любовь?» Тут ясно, что дама смешивает чувство и знание, считая себя отверженной потому, что ее молитвы остаются без ощутимого отклика. Но она не упоминает свою конкретную вину, которая могла послужить реальной причиной чувства отверженности. Дело скорее всего в том, что сама она не в силах себе простить и, тем не менее, все еще надеется суметь воспринять любовь Господа. Но все-таки она это понимает. Ее мольба о помощи выдает что-то из двойственности по отношению к Богу, которая таится во многих сердцах.
Трагичнее письмо одного молодого человека, который считает себя проклятым из-за того, что он будто бы совершил непростительный грех хулы на Святой Дух. Он рассказывает о своем богохульстве и о спиритических сеансах, в которых он участвовал многие годы. Все мои успокаивающие и разъясняющие слова не убеждают его; тут поневоле закрадывается подозрение о психотическом образе мысли. Но в большинстве случаев вернее исходить из того, что виновата во всем педагогика, в которой отказ в любви и примирении как средства к адаптации, подготавливает почву для самонеприятия. Есть и письма, сообщающие об удушающей религиозной атмосфере, в которой иные воспитатели превращают Благую весть Иисуса в «весть-угрожающую».
Хула на Святой Дух, о которой говорит Иисус (Матф. 12:31), относится только к упорному отвержению Бога. Иначе говоря: кто отклоняет предложение о примирении, тот мешает Богу простить ему все его грехи. И так как Бог уважает свободу человека, Он его ни к чему не принуждает и ни чем не манипулирует. Естественно, возникает вопрос: неужели существуют такие глупые люди? Но в жизни встречаются люди, говорящие еще больше безрассудных вещей и настроенные против Бога еще сильнее; что произойдет же с человеком в смертный час, никому не ведомо. Тут еще скрыта масса милосердия, которой Господь одаряет, так как только Он один может заглянуть в сердце человеческое.
Корейский пастырь Пауль Ионгги Шо пишет в своей замечательной работе «Размышления над книгой Даниила» («Gedanken zum Buch Daniel»): «Хула на Святой Дух является грехом в том случае, если человек из зависти или из ревности называет деяния Святого Духа бесовскими, хотя сам прекрасно знает, что речь идет о священном промысле» (стр. 83).
Верно лишь одно: Бог все простит, если человек покается; ведь «если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святого просящим у него» (Лк, 11:13).
Нет, Бог – не злопамятный, мстительный, малодушный бюрократ. Он в тысячу раз милостивее и великодушнее, чем самый великодушный человек. Но если кто-то без оглядки топчет человеческие души, если он богохульствует и никогда не приходит к покаянию, он должен помнить о суде Господнем. Ибо это непростительный грех по отношению к Святому Духу. «Еще не было человека, проклятого из-за своего греха, – говорит святой отец из Арса – Жан Мари Вьяннэ – человек сам себя проклинает тем, что, считая себя всезнающим, ничего не хочет знать о Боге».
Когда я думаю о том, что мои родители никогда не наказывали меня за мои проступки, а терпеливо ждали, когда я образумлюсь, то как же Богу не превзойти их в любви и терпении? Конечно, это не означает отпускной грамоты для греха. Я думаю, что Его огорчают даже не столько наши греховные поступки, сколько наше неверие в Его любовь к нам. Гот, кто знает об этой любви, не захочет ее обойти. Нужно покаяться лишь один единственный раз – и человек спасен.
Каин убил своего брата потому, что он думал, будто Бог предпочитает Авеля. Бог казался ему несправедливым, так как его собственный слабый ум и раненное сердце не позволяли ему правильно оценить это. Недоверие к Богу послужило причиной братоубийства. После убийства он испугался не своей вины, а Божьей кары. Он жалуется на это. И хотя он не проявляет раскаяния, Бог внемлет ему и берет братоубийцу под свое божественное покровительство. Таков Бог – Он совсем иной, чем мы иногда о нем думаем.

Бог христиан и нехристиан

Каждая религия имеет свои заветы мудрости, свои законы, свою традиционную мораль. Если Иисус говорит: «никто не приходит к Отцу как только через Меня» (Ин. 14:6), то это не означает, что спасется только человек, признавший Иисуса своим посредником. Не менее значительно и другое Его высказывание: «ибо тот, кто будет исполнять волю Отца моего небесного, тот Мне брат и сестра и матерь» (Мт. 12: 50). В чем же состоит воля Отца? В уважении ко всем людям и всякой «твари живой», проявленной в любви и примирении, в ориентировании на совесть, даже тогда, когда она заблуждается, и в молитве, обращенной к Тому, кого я считаю своим Богом.
Кто, не по своей вине, не познал Благую Весть Иисуса и Его Церковь, но ищет Бога и живет по совести, может достичь вечного спасения. Пришла пора начать уважать друг друга, а не бросаться истинами, которые никогда не даются только одному человеку. Если Бог может привести к вере каждого человека, то роль церкви – в том, чтобы проповедовать Евангелие (Марк, 16:15). Кто познал своего Бога, тот захочет передать Его образ другим. Никто, познавший что-либо за истину, не будет держать это в тайне; сознательный человек всегда стремится поделиться своим опытом, сделать так, чтобы и другие могли им воспользоваться.
Мне нередко приходится убеждаться в том, что травмированные люди отвергают не Бога, а Его искажение, что они отвергают не церковь Христову, а властный аппарат теологов. Тот, кто бранит поклоняющихся Молоху, кто отвергает грозных, жаждущих мщения тиранов, не имеет в виду настоящего Бога. Он сопротивляется истукану, веру в которого пытались внушить ему маловерные – ортодоксы, считающие себя верующими. Бог – совсем иной. Только тот, кто способен почувствовать Создателя добра, Отца материнской любви, может найти настоящего Бога. Но кто же такого Бога не искал бы?
Я не разделяю страхов многих сомневающихся и мелочных людей, которые думают, что Бог отвергает человека, не желающего Его познать, так как я понимаю, что эти люди отвергают только Его искажение. Это ужасно, когда набожники насильственно хотят обратить кого-либо в веру – во имя Бога, когда они пугают людей и грозят им Адом, ощущая религию фанатично. Такое поведение с давних пор приводило к смертельным последствиям. И нет религии, свободной от крови невинных. Все священные писания учат терпимости и прощению. Нетерпимость и фанатизм – это наросты глубокого страха перед свободою других, но и перед своей собственной моральной свободой, которая в любой момент может быть утрачена. Этим я не хочу сказать, что Бог принимает без разбору всех, кто Его не принимает. Наверное, есть такие высокомерные люди, которые отвергают Его до последнего издыхания. Их не ждет ничего хорошего. Ад – это ни что иное, как свободно избранный человеком бесповоротный отказ от Бога. Тем не менее, мы не можем сказать, что происходит с человеком в момент смерти.
Память о милости Божией, которая может охватить больше, чем вмещает наш разум, не должна помешать нам понять всю полноту ясного высказывания Иисуса о дурных последствиях упрямства человека, закосневшего в неверии. Мы не имеем права представлять все неприятные нам истины мифами или литературными метафорами. Всем нам еще предстоит немало подивиться тому, насколько действительно то, что мы нередко клеймим, переиначиваем или просто не принимаем как нечто скандальное.
Из всех религий христианская берет на себя самую большую ответственность. Кому много дано, с того много и спросится. Учение Христа было революционным: любовь к врагу вместо мщения, милосердие вместо закона, наконец, признание ценности любого без исключения человека, до тех пор просто неведомое. В этом отличие христианства от других религий. И главное – смерть и Воскресение Иисуса, отличительные черты Его личности и учения; и следовательно – любая попытка избавления собственными силами становится излишней. Иисус передал своей церкви дух истины, который «наставит нас на всякую истину» (Ин. 16:13). И обещал нам Свое Возвращение.
Если кто-либо отрекается от христианства, чтобы примкнуть к другой религии, это еще не значит, что он предал своего Бога. Только он должен хорошо понимать, от чего он отказывается. Наверное, он не понял, что христианство предлагало ему намного больше, чем он склонен был принять, и, во всяком случае, может предложить ему все, что он надеется найти вне христианства. Какую бы из истин вы ни выбрали, на что-то надо всегда решиться и заплатить вперед доверием. Бога же познать может только тот, кто верит и молится и живет так, как будто бы Он есть.

Образ отца в Иисусе

Когда в своих докладах я говорю о Боге любви, я постоянно слышу возражения о божестве карающем и мстительном, со ссылками на ветхозаветные источники, а иногда и на примеры из личной жизни.
Многие псалмы говорят о суде и каре, взывают к Яхве мстящему, который сокрушает злодеев (Пс. 52), поражает их стрелами (Пс. 63) и «разбивает о камень» младенцев Вавилона (Пс. 136). Оставляя в стороне хорошо известный факт – много большего восхваления чрезвычайной доброты и милости Божией, отметим, что здесь речь идет об истолковании исторических событий из жизни израильского народа и собственного опыта библейских авторов. Если бы мы рассказали сегодня о падении коммунизма на языке Библии, это звучало бы примерно так: «И разгневался Яхве на дела безбожников, разрушающих храмы Его и преследующих верных Ему. И сокрушил Он врагов своих и пресек безбожные дела их». Или – в случае берлинской стены: «И смилостивился Господь над горем человеков. И внял он их мольбам и стонам. И рек:… хочу Я пресечь их пленение и сокрушить их стену. И отверзлись все врата и сокрушилась могучая стена, как предсказал Господь устами своих пророков».
Что ж, в данном случае трудно не согласиться с идеей наказания врагов; но что нам еще и сегодня не дает покоя – это мысль о том, как много еще ненаказанных преступников пребывает на свободе и сколько безвинных страдает. Сходные проблемы должны были решать в свое время и апостолы, мышление которых было тоже подвластно своему времени. Однако, Христос это обусловленное мышление коренным образом преобразовал.
Он учил чему угодно, только не наказанию врагов или земному счастью невинных. Люди должны принять выпавшие на их долю страдания, так как только подобные испытания ведут к исцелению и к спасению других. Бог помогает нам ни тем, что дает миновать страданию, а тем что помогает пройти через него. Из уст Иисуса не раздается ни одна угроза, разве предупреждения. Это различие следует хорошо понимать, ибо мнение, что Иисус нам чем-то угрожает, почти не поддается искоренению. Если какая-либо мать, тревожась о жизни своего сына, требует, чтобы, садясь на мотоцикл, он надевал шлем, ибо иначе ему грозит опасность (да и страховое агентство может не заплатить за издержки), то она не угрожает ему, а предупреждает. Грозить – это значит пугать, донимать, мучить; в то время как предупреждать – значит просто «оснастить необходимым». Не одно и то же – написать ли на дощечке: «Предупреждаем: злая собака» или: «Угрожаем: злая собака».
Сам Бог никого не пугает, но есть достаточно людей, которые стремятся запугать других Его именем, чтобы подчинить их себе. Это означает злоупотреблять именем Господа. Иисус предупреждает о последствиях ненависти, неверия, безбожия. То, что во всем этом таится угроза праведного суда, – не результат активного действия Бога против грешника, а логичное следствие сознательного отвержения им Бога, человек карает сам себя. Не Бог отклоняет человека, а человек отклоняет своего Бога. В этом случае Богу остается только оставить человека идти своим ложным путем, не вмешиваясь и не грозя ему несчастьем. Безбожная «самодеятельность» человека, можно сказать, сама приведет его в Ад. Который, кстати, начинается для него уже тут на земле.
Тот факт, что Бог не привлекает к ответственности наших врагов и обидчиков уже здесь, на земле, – может нас огорчать. Но справедливость Господа проявляется позже. В притче о пшенице и плевелах Иисус приказывает слугам не удалять сорняки до времени: «оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу мою» (Матф. 13:30). На вопрос же о страдании он не дает исчерпывающего ответа, упоминая только о Кресте, о необходимости отбросить прежние неверные представления и о неизменной вере в спасение. Его собственное поведение носило отпечаток всепрощения по отношению к раскаявшимся грешникам, призыва к покаянию и строгих предупреждений, чинящим самосуд, высокомерным людям, застывшим в своей заносчивости. «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Матф. 18:3). Предпосылки же обращения – это покаяние, активная любовь даже к своим врагам, всепрощение и соблюдение заповедей Господних. Иисус проводит грань между человеком и его делом, между грешником и грехом. Еще ни разу Он не отверг ни одного грешника – зато его грехи. Он защищал известных и заклейменных грешников; общаясь с мытарями, блудницами и язычниками, восхвалял во множестве рассказов и притч доброту Отца своего. Если бы христиане поступали сегодня так же, вели бы себя примиряющее, терпимо, милосердно – но не по требованию закона и не формально – то и мир выглядел бы иначе.
Теперь же мне хочется обратить внимание читателя на множество религиозных явлений и космических знамений, о которых мы так часто слышим в последние годы. Мы не можем проходить мимо них равнодушно и обращаться к своим повседневным делам, как будто ничего не произошло, «… а различать знамений времен не можете «- сказал Иисус фарисеям (Матф. 16: 3), когда они потребовали чуда для подтверждения Его Божественных полномочий. Множество знамений призывает человечество покаяться, которое держит себя безбожно, высокомерно и издевательски по отношению к религии. Таково желание Господа – чтобы все люди обратились и никто не погиб. Тот, кого это пугает, должен задать себе вопрос: на праведном ли он пути? Чувство страха может его спасти. Сегодня, при возросшем количестве грозных космических явлений – землетрясений, наводнений, извержений вулканов – невозможно притворяться, будто все это случайно и всегда так было, а следовательно, не имеет никакого особого значения. Жестокие войны и нарушение прав человека следует приписать не Богу, а людскому эгоизму. Множество тысяч христиан, мусульман, индуистов и неверующих видели так называемые чудеса с солнцем и другие световые явления; все это засвидетельствовано серьезными очевидцами. Больше 70 человек получили знамения и мистические небесные послания, о которых постоянно говорится в печати. Несомненно, есть и лжепророки, и обманчивые знаки. Никто не обязан верить так называемым частным откровениям, ибо со смерти последнего апостола на земле не произошло ничего существенно нового. Эти знамения и послания многих людей ставят в тупик. Но, если они действуют на вашу веру поощряюще, лучше всего принять их к сведению. Тот же, для кого они ничего не значат, должен просто допустить их, как возможные. Но для всех без исключения действительны слова апостола Павла: «Все испытывайте, хорошего держитесь» (1 Фес. 5:21).

Страдание о Боге и о его церкви

Мы видели, сколько неприятностей, неуверенности и расстройств душевных и телесных может возникнуть в том случае, когда человек усвоил себе ложный образ грозного, вечно требующего услуг и жертв Бога. С одной стороны, это мстительное божество, которое не позволяет человеку жить свободно и с давних времен за каждое отклонение карает его законом; или с другой стороны – вечно отсутствующий, бессильный и опять-таки пугающий безразличием – администратор Вселенной; или по-панибратски, все разрешающий и закрывающий оба глаза на все прихоти человеческие, – такие представления ни в коей мере не соответствуют величию подлинного Бога. Не соответствует, конечно, истине и сказанное у Исайи (40:17): «Все народы пред ним ничто; менее ничтожества и пустоты считаются у Него». Бог сотворил нас потому, что Он нас любит и хочет нашего сотрудничества. Он прежде всего милостив, но также и справедлив – это значит, что в первую очередь Он предлагает примирение и лишь потом, если пришло время, заботится о расплате и справедливости. Это не должно пугать того человека, который к Нему привязан и, несмотря на свою греховность, не отрекается от Него: «ибо семь раз упадет праведник и встанет» (Притчи, 24:16). Бог же – при чистосердечном раскаянии – простит нам «до седмижды семидесяти раз» (Матф. 18:22).
Но страдание может причинить не только ложный образ Бога: намного сильнее может оказаться страдание от правильного представления о Нем – насколько мы способны создать себе такое представление. Наверное, читатель уже понял, что Бог, несомненно, допускает такие человеческие чувства, как гнев, досаду, боязнь и вину; что Он не желает жертв, но доверия, упования и милосердия; что Он не грозит Адом, который является всего лишь свободно избранным человеком следствием отвержения Бога; что Он отнюдь не безразличен к нашим несчастьям, но сострадает нам за причиненное страдание. И тут начинается страдание о подлинном Боге: Его молчание, Его невмешательство могут настолько смутить человека, что он может усомнится. Выглядит это так, как будто Бог желает испытать доверие человека. С другой стороны, у Него есть желание вмешаться в ход истории и услышать настойчивую мольбу созданного им существа. Библия постоянно сообщает нам о великих деяниях Господних, причем это не обязательно понимать всегда как «интерпретативную теологию», как явление, вытекающее post factum из веры; это может быть и историческое событие, и «чудо». Я не разделяю рационализма многих теологов и не свожу Божественные свершения к образной реальности, как бы ее ни толковать. Бог воплотился – так неужели не в Его силах восстать во плоти из мертвых, приумножить хлебы, принять живое, активное участие в жизни человеческой? Как говорит Давид Бен Гурион: кто не верит в чудо, тот не реалист. Так как Бог есть любовь, Он допускает страдание только во имя любви. Понять это не всегда возможно. Лишь задним числом мы осознаем нередко причины наших болезней и конфликтов, экстремальные ситуации и кризисы сознания, как условия нашего возмужания. И тут не обойтись без способности вверяться Ему, о чем каждый раз заново надо молиться. Неизменное требование отпущения и приятия является неотъемлемой предпосылкой спасения человека. Непрерывные упражнения в умирании способствуют той внутренней свободе, которую можно достичь молитвой и аскезой. Поэтому отказ себе в чем-либо – это не потеря, а приобретение.
Вступив в общину паллоттинцев (католический орден без обета, основан в 1835 г. итальянским святым – Винценцо Паллотти – перев .),  я отказался от имущества, связей, карьеры и независимости; сначала это причиняло мне тревогу и вызвало синдром абстинентности (непреодолимое патологическое влечение – перев .).  И только через много месяцев я обрёл свободу и независимость другого, высшего качества, которые дали мне возможность по-новому взглянуть на Бога и на мои новые обязанности. Склонность к собственности искоренить нелегко: ее постоянно нужно держать в руках, если мы не хотим, чтобы она взяла нас в руки. «Кто ради меня все отдаст, тому воздастся с избытком», – говорит Иисус. И в самом деле: отказ от материальной обеспеченности может открыть сердце для более важных интересов в иных, нематериальных сферах. Это «ради Меня» для меня означает: слушать Бога, быть тут ради Него.
Многих обиженных людей раздражает их жизненный опыт, с безусловностью свидетельствующий о том, что Бог не наказывает злодеев мира сего. Где же тут справедливость? – спрашивают они. Но ведь Иисус сказал, что Бог «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Матф. 5:45) – и только в посмертном существовании состоится суд над всеми. Раздражать должна поэтому не столько пассивность Бога, сколько нетерпение самих людей и их недоверие к справедливости и всемогуществу Господню. «Превыше всего следует бояться Бога, любить и уповать на Него» – говорит Мартин Лютер. Но там, где царит только страх, появляется угроза, что Бог превратится в тирана. И наоборот: там, где господствует доверие, лишенное почитания, Бог превращается в какого-то «ваньку-встаньку». Доверие к Богу и богопочитание должны идти рука об руку, одно без другого невозможно.
И поскольку мы близоруки и считаем свою кратковременную жизнь такой важной и стремимся к сиюминутному удовлетворению всех наших желаний, мы никак не можем понять, почему Он не слышит каждой нашей просьбы и не исполняет ее тут же. Мы создаем себе определенное представление о том, как должны вершиться те или иные дела, и впадаем в разочарование или в фатализм, если это наше представление не соответствует действительности. Но что же делает Бог? Он безмолвствует. Конечно, Он знает о наших заботах. Но у Него тоже есть просьбы к нам. Однако же, мы не рвемся их выполнять… Иногда кажется, что исполнение Божественной воли может удовлетворить и наши желания. Но это понимает только тот, кто на самом деле полностью полагается на Бога, и не свою волю превращает в волю Божию, а наоборот.
Страдание об этом непредсказуемом, всегда нас любящем и никогда не объясняющем нам своего поведения Боге иногда проявляется у человека как страдание о своей церкви. Церковь не должна поддаваться соблазну духа времени и постоянно обрезать со всех сторон догматы веры, пытаясь удовлетворить абсолютно всех. Она должна подчиняться и непопулярным ныне требованиям Иисуса – даже если реальность выглядит иной. Добиваться, чтобы ее все любили, жить с оглядкой на массы – значит приближать её закат. Поэтому решение вопроса кроется не в демократическом управлении Церковью. Это не значит, что в ней должно быть меньше братства и открытости. Это должно означать, что, несмотря на неизбежность ошибок и необходимость приспособляться к обстоятельствам, церковь не может урезывать для кого бы то ни было всю полноту веры – даже в том случае, если от нее отвернуться. Ей обещано, что она будет стоять до конца мира; необходимо только, чтобы в ней было меньше морализации и больше морали.
Если бы даже жизнь протекала без кризисов и противоречий, и у человека была бы постоянная личная и чистая связь с Богом, он все же не был бы свободен от сомнений и колебаний по поводу смысла и содержательности прожитой им жизни. И в конечном итоге ему остается лишь слепая надежда на то, что Бог примет его таким, каков он есть, – малым и сирым. И тут становится ясно, что, несмотря на всю скорбь и сомнения, худшие упущения человека – это малые песчинки перед Божьим милосердием. И в этом у меня нет никаких сомнений.

Пути к освобождающему отношению с Богом

Тот кто страдает от своего Бога, тот пытается ускользнуть от Него, так сказать, избавиться от Его образа. При этом случается, что вместе с водой выплескивают и ребенка; другими словами: отбрасывают не только ложное представление о Боге, но и всякое о Нем представление. Как терапевт, я пытаюсь выявить эту вредящую пациенту и способствующую его заболеванию часть, созданного им образа Бога – и освободить от нее. Ущерб наносят все отношения с Богом, которые подменяют благоговение – страхом, веру – магией, любовь – утратой своего я. Тут все ценности должны быть точно взвешены и всё расставлено по своим местам. Это долгий процесс, который не всегда удается. Когда я, как попутчик, к которому обратились за помощью, принимаю человека таким, каков он есть, поощряю его к тому, чтобы он взял свою жизнь в собственные руки, чтобы стал сопротивляться злу и прислушиваться к первоначальным импульсам (первым – значит, как правило, исконно своим), пациент постепенно познаёт, что значит быть признанным – так, как это задумано Богом. Иногда я советую больному, чтобы он переменил свою религиозную среду и примкнул к какой-либо благотворной общине, чтобы делать то, что делал Иисус: открывать таланты и находить им применение, признавать чувства и заблуждения человеческие, вместе с другими восхвалять Бога и обмениваться с ними своим религиозным опытом.
Всякое преувеличение здесь излишне, оно не делает хорошее лучшим. Всякий религиозный импульс, который нас стесняет, пугает или делает агрессивными, – не от Бога. Чувством проклятия страдают многие верующие – Тереза из Лизье долго страдала от этого, так же как и Мартин Лютер; это было, вероятно, результатом каких-то субъективных подмен. Если человек чувствует себя проклятым – это уже значит, что он таковым не является; если он чувствует себя святым – значит, он не свят; если он ощущает себя униженным – он не унижен. Чувство утраты веры и ощущение отдаленности от Бога могут рассматриваться как божественные испытания и искренние поиски. Игнатий Лойола советует в такие кризисные моменты не принимать никаких решений, но оставаться при тех убеждениях и мыслях, которые у вас были до кризиса. Другими словами: оставаться верным, невзирая ни на что.
Каждый верующий должен глубоко осмыслить Священное писание – особенно Нагорную проповедь (Матфей 5), освобождающую притчу о блудном сыне (Лука 15:11 и дальше), рассказ о блуднице (Иоанн 8), об исцелениях и прочие; все они могут дать нам утешение, и залечить душевные раны, снять тревогу о будущем. Кому не знакомы многочисленные эпизоды, в которых Иисус прикасается к больным, обнимает их и благословляет? Некоторым трудно примириться с идеей Креста, с кровавыми сценами из жизни мучеников. Им я скажу: окружите себя такими картинами, которые придают вам мужество и пробуждают у вас тоску по Богу.
Лишь там, где общение с Богом и с людьми дает внутренний покой, где человек становится сам собой и находит путь к своему подлинному я – лежит «свобода христианина». Единственная зависимость, которая делает его истинно свободным, – это зависимость от Бога, ориентация на Его заповеди и на жизнерадостное мироощущение. При этом, однако, жизнь в Боге не всегда радостна, так как принятие некоторых неприятных по совести решений не может постоянно сопровождаться ликованием. Отдаваться настроениям и побуждениям мира и радости – не означает следовать принципу наслаждения. Духовное настроение должно быть созидающим, а не разрушающим. Тот, кто, сознавая себя грешником, вдруг испытывает чувство богопокинутости, должен спросить себя, нет ли в этом ощущении обмана: ибо Бог никого не отвергает – это человек может Его отвергнуть. Если кто-то считает, что его грех непростителен, он сам закрывает себе путь к спасению, ибо для Бога нет ничего недостойного прощения – разве только сам человек отвергнет предложенное ему примирение. Ибо только в нем самом лежит возможность получения прощения, которая зависит лишь от его собственной воли.
Большую помощь может иногда оказать встреча с Иисусом в нашей фантазии, применение метода воображения, нечто напоминающее «фантастическое путешествие» или – Katathymen -» жизнь в картинках». Все пациенты, с которыми я проводил подобные упражнения, всегда испытывали ощущение расслабления и определенное улучшение самочувствия – независимо от того, смогли ли они представить себе Иисуса или нет. Те, кому это удалось, были поражены высказанным Им поощрением и обещанием спасения. Мне не известен ни один случай, когда Иисус явился бы человеку грозным или морализирующим. Чем чаще и продолжительнее проводить упражнения воображения, тем лучше они будут удаваться. Правда, есть люди, которые из-за слишком рационального склада ума и недостатка воображения не в состоянии употреблять этот метод. Но то, что здесь важную роль играют самовнушение и прием переноса, ни в коем случае не умаляет значение этого упражнения, если человек делает его от всего сердца. Я думаю, что Бог никак не может препятствовать желанию человека встретиться с Ним.
Очень помогает и регулярное посещение молитвенных или библейских групп, которые не давят на сознание верующего и не пробуждают у него ложных надежд. Тут мне известны, к сожалению, и отрицательные случаи: часто члены этих групп упрекают тех, которые посещают гомеопата, применяют автогенный тренинг, диагностирование по радужной оболочке глаза (Irisdiagnostik) или терапию на основе 40 растений (Bachbliitententherapie). Ортодоксы считают эти методы вратами ада, путем к бесовским влияниям. Я же такой узкой точки зрения не приемлю. Мои беседы на эту тему с профессионалами и собственные длительные наблюдения никак не подтверждают необходимости отклонения подобных альтернативных методов лечения.
Общие молитвы – от всей души, как и совместное проведение свободного времени, дружеские застолья или путешествия со свободными и раскованными людьми могут помочь человеку придти к новым, освобождающим формам общения с Богом.
В нашем доме – «Винценц-Паллотти» – во Фрайзинге (под Мюнхеном) круглый год проводятся самые различные мероприятия духовной ориентации. Их участники каждый раз пишут нам о том, как эти совместные занятия помогли им исцелить свои раны или откорректировать свой образ Бога. Как-то одна дама заметила: «Теперь я знаю, что Бог – совсем другой. Я не просто узнала об этом, я постигла это всей душой. Впервые в жизни я сумела поблагодарить Его и за пережитые испытания. Я постигла, что Он так же точно достоин моей любви, как любит меня – независимо от того, лежит или нет на мне какая-либо вина. Что ж, теперь я снова могу смело шагнуть в жизнь, уверенная, что утром, когда я проснусь, Бог всегда пошлет мне силу прожить предстоящий день».

ИТОГ

Всякий невроз – это, в конечном счете, страдание о Боге. Этот вывод Карла Густава Юнга может удивлять или раздражать, но двадцатилетняя терапевтическая практика автора его в нем окончательно утвердила. Это не означает, что всякий, страждущий о Боге, становится нервнобольным. Но факт обращения стольких людей к врачам и психологам, учитывающим духовное измерение болезни красноречив сам по себе. Человек «безнадежно религиозен» (Ницше), и любая, даже самая совершенная врачебная техника не в силах заменить встречи пациент с его Богом. Страдание о Боге – это, в первую очередь, страдание, порождаемое Его ложным образом, представлением Нем как о божестве грозном, устрашающем и наказующем.
Эта книга написана для тех, кого она непосредственно касается, и для всех людей, которые ищут помощи в христианской заботе о человеке – о его душе и теле.
Йорг Мюллер – психотерапевт и теолог, с 1990 года – член Паллоттинской общины во Фрайзинге.