Часть 2. Порнография древнего мира.


...

Глава 4

Первым, если не порнографическим, то уж, во всяком случае, эротическим сочинением, дошедшим до нас из Древнего Рима, была знаменитая "Ars Amatoria" ("Наука любить") поэта Овидия, написанная во времена Христа. Поэма, возможно, самое аморальное произведение Овидия, хотя его нельзя назвать развращающим. Оно всегда пользовалось огромной популярностью, особенно в эпоху Возрождения. Гуманисты считали ее блестящим произведением, в котором любовь изображена не как животный инстинкт или обязанность, но как сложные и чистые отношения, которые следует воспитывать. Боккаччо, мудрый наставник, рекомендовал его молодежи. Во времена, когда царил суровый дух средневековья, эта книга являлась необходимым пособием, хотя, по справедливому замечанию Хэвлок Эллис, существенным недостатком поэмы было противопоставление эротизма личности требованиям общественного порядка. "Эта книга не смогла стать наставлением любви для всех, ибо в глазах многих была лишена добропорядочности". Поэт видел искусство любви принадлежностью скорее адюльтера, чем супружества10.


10 "Труды по физиологии пола", IV.


В качестве руководства по соблазнению "Науку любить" не превзошла ни одна более поздняя книга. "Если кто не знаком с искусством любить, пусть он прочитает мою поэму, а прочитав, будет умелым в любви. Умение водит корабли по морям и управляет повозками, умение должно руководить Любовью".

Сочинение разделено на три книги. В первой автор дает советы на тему, где можно найти любовницу по вкусу, как привлечь и завоевать ее симпатию. Вторая книга посвящена тому, как сохранить чувство. Третья адресована только женщинам, их умению быть любовницами. Автор не скрывает, что его советы годятся только женщинам римского полусвета, неважно, замужним или незамужним, но не уважаемым матронам и не девственницам. Кажущиеся наивными извинения поэта не могли обмануть публику, в том числе императора Августа, который, понимая, какой вред может нанести книга, несколько лет спустя отправил Овидия в изгнание.

Овидий рекомендует знакомиться с женщинами на пирушках, на улице, в театре, цирке и даже в суде, особенно если мужчина там работает. "Венера смеется над ним, – улыбается поэт, – и недавний адвокат вынужден стать клиентом". Относительно обедов и пиров поэт предупреждает: "Вино вселяет мужество и склоняет человека к страсти… В такие минуты женщины пленяют мужчин, и Венера среди вина есть разгорающееся пламя. Не доверяй предательскому чувству, темнота и возлияния искажают суждение о красоте… в такой час любая женщина прекрасна. Лучше днем рассмотреть лицо, фигуру, украшения, цветную шерсть в платье".

Впрочем, уверяет поэт потенциальных любовников, нет женщины, которую нельзя было бы поймать. "Расставь сети и лови их. Скорее птицы промолчат весной, или кузнечики летом, или собака побежит от зайца, чем женщина станет настойчиво противиться любящему… Что тверже скалы и мягче воды?

И все-таки вода долбит камень. Будь настойчив, и Пенелопа станет твоей!" В качестве полезного приготовления, когда объект желания выбран, Овидий советует близкое знакомство со служанкой. Если женщина жалуется на неверность мужа, пока служанка расчесывает ей волосы, пусть она искусно подстрекает хозяйку. "Как жаль, что нельзя отплатить ему той же монетой!" Потом она может как бы невзначай назвать имя воздыхателя, который "умирает от любви".

Иногда следует соблазнить и служанку, но Овидий предупреждает: "Убедись, что завоевал хозяйку, а потом принимайся за служанку, не начинай ухаживания со служанки, по крайней мере, пока не уверен в успехе". "Ничего не предпринимай или добивайся успеха, доносчица будет повязана общей виной… Разделив вину, она не предаст тебя, ты узнаешь все о речах и делах ее хозяйки. Но держи язык за зубами: если тайну хорошо хранить, доносчица всегда с радостью поощрит твою близость".

Много полезных уловок предлагает поэт по технике сближения. "Не уставай хвалить ее взгляд, волосы, изящные пальцы, маленькую ножку. Даже порядочные девушки любят, чтобы восхваляли их прелести, даже для добродетели красота является предметом заботы и восхищения. Когда обстоятельства позволяют дальнейшее сближение, никакой разумный человек не преминет перемежать поцелуи лестными словами. Вначале она будет сопротивляться и возражать со словами "Ты зверь!", но в душе она жаждет поражения. Тот, кто сорвал поцелуй, если не добьется всего остального, заслуживает потери даже того, что завоевал", – продолжает поэт. "Можешь использовать силу, женщины это любят. Часто они хотят, чтобы то, что они стремятся дать, произошло как бы помимо их желания. Той, которой по нраву внезапная атака, и дерзость кажется комплиментом. Но если ту, которую можно было бы заставить уступить, оставить нетронутой, хотя ее взгляды источали радость, она пребудет в печали".

Тут и там в поэме встречаются разумные предупреждения. "Небезопасно хвалить перед другом предмет твоей любви: как только он тебе поверит, скользнет на твое место". "Различны женские сердца, – так поэт заключает 1 книгу, – сказать, что типов тысяча, значит, обмануться в счете. Земля родит не все: эта почва дает виноград, та – оливки, где-то колосится пшеница.

Сколько форм у мира, столько типов сердец.

Мудрый посвятит себя этому бесчисленному разнообразию… Потянет ли к простушке или станешь приставать к скромнице, они отшатнутся, чувствуя в душе сожаление. И выходит так, что та, которая боялась отдаться благородному возлюбленному, оказывается в объятиях мошенника".

Посвятив почти восемьдесят строк в 1 книге тому, как завоевать любовь, Овидий почти столько же места уделяет во II книге следующей стадии идеальных отношений. "Недостаточно завоевать любовницу: благодаря моим наставлениям ты ее получил, ее необходимо сохранить".

С точки зрения поэта, секрет состоит в том, чтобы никогда не заставлять женщину ждать и учитывать ее желания и капризы самым тщательным образом. "Кто бы ты ни был, стремясь сохранить любовницу, уверься в том, думает ли она, что ты очарован ее красотой. Если она в одеянии из Тира, хвали это платье, если из Кона – находи этот стиль бесподобным. Носит ли она вышитое золотом платье? Говори, что она для тебя дороже золота. Носит ли шерстяное – одобряй шерсть.

Станет капризничать – строгим голосом призови к благоразумию… Когда танцует, восхищайся руками, когда поет – голосом, стоит ей остановиться – выражай сожаление. Одобряй соединение с ней и момент блаженства, хвали ночные наслаждения".

Кстати о наслаждениях. Чувственность Овидия не была неразборчивой. Он не хвалил удовольствия, получаемого от проститутки, считая, что соединение партнеров должно удовлетворять обоих.

Пусть что возможно возьмут ровно – и он, и она!

Я ненавижу объятья, в которых не оба слабеют (К мальчикам вот почему я меньше любовью влекусь), Я ненавижу, когда, отдавшись затем лишь, что надо, Женщина, вся холодна, мыслит о пряже своей!

То, что по долгу дается, не мило мне упоенье, – Пусть же со мной ни одна не выполняет свой долг!

Сладко слышать мне стон, о счастье ее говорящий, Пусть меня молит, чтобы я медлил и сдерживал пыл, Пусть госпожи моей вижу безумной сожженные взоры, Пусть, изнемогши, себя мне коснуться не даст!

Овидий глубоко проник в женскую психологию ("Когда она захочет, ступай к ней; когда гонит тебя, уходи. Учтивый человек не должен быть занудой".) Не будем задерживаться на уловках, изобретенных Овидием. Сцену за закрытой дверью спальни, когда любовники уже взошли на ложе, поэт оставляет под занавес. В заключительном отрывке воображение поэта воспламеняется фривольными ассоциациями. "Любовники шепчут нежные слова. Левая рука любящего не станет лениво лежать на постели. Его пальцы найдут, что им делать там, где любовь не востребует его оружие. Доблестнейший Гектор когда-то так поступал с Андромахой, он был пригоден не только к войне. Так поступал и великий Ахилл с мирнейской пленницей, когда, устав от врагов, тяжко опустился на мягкое ложе. Бризеида, ты изнемогала под теми пальцами, что были обагрены фригийской кровью. Это ли сладострастье тебя восхитило, когда рука завоевателя ласкала твои члены? Верь мне, не следует торопить блаженство любви, но искушать постепенно промедлением.

Если обнаружишь местечко, где женщине нравится, чтобы ее трогали, не позволяй стыду предотвратить это касание. В ее глазах ты увидишь блеск, так часто солнце блестит на чистой воде. Ты услышишь от нее жалобы, любовный шепот, сладкие вздохи и бормотание, которое завершает дело. Не следует, отплыв слишком далеко, оставлять далеко позади любовницу, но не надо позволять ей обгонять себя. Спешите к цели вместе, удовольствие тогда полно, когда мужчина и женщина оба изнемогли одновременно.

Это направление следует хранить, не отвлекаясь по пустякам, когда ни один страх не мешает тайному занятию. Но, если промедление может оказаться опасным, лучше всего изо всех сил налечь на весла и пришпорить скачущую лошадь"11.


11 Лошадь, конечно, является эротическим символом, и вид лошадей, особенно скачущих, или погоняемых хлыстом, или тянущих груз, стимулировал сексуальные эмоции (см. Х. Эллис, 1, ч. 2). Шекспир осознавал эту ассоциацию идей, когда заставил египетскую царицу воскликнуть, думая об отсутствующем любовнике: "Счастливый конь! Как должен наслаждаться ты тяжестью Антония!" ("Антоний и Клеопатра", акт 1, сцена 5). Некоторые писатели замечали, что верховая езда, особенно у женщин, сидящих в седле "по-мужски", может вызвать сексуальное возбуждение и оргазм. Страсть императрицы австрийской Елизаветы, несчастной в браке, к лошадям, возможно, была связана именно с этим. Эта знаменитая наездница демонстрировала на своих жеребцах отчаянные трюки, которые переняла от тренера – англичанина. Она использовала электрический хлыст и проводила все дни в манеже, обучая лошадей сложным "па" "высшей школы" с помощью хлыста и шпор. Другой знаменитой женщиной, питавшей страсть к верховой езде и выездке, была сексуально неутомимая русская императрица Екатерина II. Она, кстати, сидела в седле по-мужски (в отличие от Елизаветы, которая всегда сидела в седле боком).


Третья книга "Науки любить" длиннее первых двух, адресована только женщинам и содержит советы, как лучше использовать это искусство. ("Ты не умела любить, уменья тебе не хватало; уменье делает любовь бесконечной".) Посмотрим, как Овидий советует лучше использовать свои достоинства. Как украшать волосы и лицо, как раскачивать бедрами, привлекая восхищенные взгляды прохожих, как выставить ногу, провоцируя мужчину. ("Пусть нижняя часть плеча и верх руки будут обнажены и легко видимы с левой стороны. Особенно это важно для тех, у кого белоснежная кожа.

Когда я такое вижу, чувствую, что охотно поцеловал бы такое плечо".

Главное – любовница должна уметь вести себя в постели, поэтому эпизод, где Овидий учит этому женщин, лучше всего известен, его цитируют чаще других. "Каждая женщина должна познать себя, ибо поведение диктуется нашими телами; одна мода не годится для всех. Пусть кривая лицом откинется на спину; пусть та, чей вид прекрасен со спины, смотрится сзади. Милянион имел обычай закидывать ноги Аталанты себе на плечи; если твои безупречны, поступай так же. Маленькие женщины должны садиться верхом; высокая невеста из Фив никогда не садилась на Гектора сверху. Женщина с приятными глазу стройными боками пусть сожмет покрывало коленями, слегка откинув шею назад. Если у нее юные бедра и безупречные груди, любовнику следует стоять, а ей прилечь наклонно на ложе.

Имеется тысяча способов любви; простейший и наименее утомительный, когда женщина лежит на правом боку, наполовину откинувшись назад… Пусть женщина прочувствует любовный акт, пробирающий ее до самых глубин естества; пусть этот акт восхитит обоих партнеров. Пусть не стихают приятные звуки и сладостное бормотание, и не заглушаются в разгар игры озорные слова.

Те, кому природа отказала в радостях любви, подделывают сладкий миг фальшивыми звуками.

Несчастна женщина, у которой то место, кое и у мужчин, и у женщин ищет радости, бесчувственно и вяло. Если выказываешь старание, смотри, чтоб тебя не застали врасплох: внушай уверенность движениями и взглядом. Пусть твои слова и неровное дыхание покажут твое наслаждение. Но, о стыд! У той части тела есть свои тайные знаки.

Психология bookap

Та, что после любовных радостей попросит награду, не может рассчитывать на большой вес ее пожеланий. И не надо впускать свет в комнату через все окна: лучше, если большая часть тела будет скрыта".

Через девятнадцать столетий классическое сочинение Овидия было запрещено в США и таможенным, и почтовым ведомствами.