Часть 2. Порнография древнего мира.


...

Глава 2

"Мы содержали куртизанок для наслаждений", – сказал греческий оратор Демосфен на судебном процессе против одной из них около 340 года до н.э. (Дело было возбуждено истцом, известным афинским гражданином по имени Аполлодор, который обвинил куртизанку Нейеру в том, что она живет с другим афинским гражданином, как будто она его жена, хотя не имеет на это права по своему положению.) "Шлюхам мы платим за ежедневные услуги, а жены нам даны для законного продолжения рода и ведения домашнего хозяйства".

Куртизанки (hetaerai) были проститутками высокого класса, вступавшими в недолгие связи с разными любовниками. О них написано много книг, как и об их "сестрах" по цеху. Некоторые из этих женщин, такие, как Фрина из Феспии и Лая из Хейкары, обладали выдающейся красотой. Фрина служила Праксителю моделью для его статуй, и одна из них, выполненная великим скульптором из золота, была установлена в храме Аполлона в Дельфах. Когда ее обвинили в развращении афинской молодежи, что было серьезным преступлением, адвокат Гиперид, видя, что судьи склоняются к осуждению, неожиданно добился оправдательного приговора, велев женщине встать так, чтобы все ее хорошо видели, и разорвал на ней одежду, обнажив прекрасные груди. Собрание судей, ослепленных этим зрелищем, постановило считать ее невиновной: суеверные люди считали, что такая красота, служащая Афродите, может быть дарована только богами. "Действительно, – свидетельствует летописец Афенаус, – Фрина была особенно прекрасна интимными частями своего тела. Но ее редко можно было увидеть голой, ибо она всегда тщательно оборачивала тело туникой и не пользовалась общественными банями". Даже во время грандиозного праздника в честь Посейдона, когда по обычаю греки купались в море раздетыми, Фрина снимала только плащ и распускала длинные волосы. Таким образом, сцена в суде явила собой невиданное зрелище. (После оправдания был выпущен декрет, запрещающий подобные действия адвокатов.) В "Истории европейской нравственности" В. Леки с явным неодобрением замечает, что имена немногих добродетельных женщин остались в греческой истории, запомнились всего четыре, да и те были куртизанками. "Чтобы понять, почему так случилось, – добавляет Леки, – следует понять моральные принципы, совершенно отличающиеся от наших собственных". (Книга Леки впервые появилась в 1869 году, в расцвет викторианской эпохи.) Задача Леки облегчалась множеством сохранившихся описаний греческих проституток и их нравов. Отметим "Письма" Альцифрона, "Диалоги" Лукиана, речь Демосфена "Против Нейеры" и "Деипнософисты" Афенауса. Последний автор был греческим ритором и грамматиком, родившимся в Египте. XIII книга его сумбурного, но весьма ценного труда "Деипнософисты" (буквально – "философы за обеденным столом"), о котором Леки отзывается как о "мучительно интересной книге истории нравственности", позволяет узнать много интересного о греческой проституции, гомосексуализме и сексуальном поведении в целом8.


8 Все это вышло в "Классической библиотеке" Лоеба. К сожалению, издатели до сих пор отказываются печатать некоторые места из Афенауса и некоторых латинских писателей, например Петрония.


Основа труда Афенауса – отрывки и цитаты многих греческих авторов.

В одном из отрывков автор добродушно упрекает одного из гостей: "Ты, мой мудрый наставник, шляешься по винным лавкам, и не с друзьями, а с уличными девками, ты окружен сводниками, у тебя всегда при себе соблазнительные книги Аристофана, Аполлодора, Аммония, Антифана и Горгия из Афин, а ведь все они писали об афинских проститутках.

Ах, как обширны твои познания!.. Ты учишь разврату, этим ты похож на Амазия из Элеи, о котором поведал нам Теофраст в очерке "О любви", а уж он-то был знатоком в любовных делах.

Не ошибется тот, кто назовет тебя порнографом, подобно художникам Аристиду (из Тебии) и Паусию (из Сиклона), да еще Никофану. О них как о мастерах своего дела упоминает Полемон…

Множество пьес названо по именам проституток: "Талатта" Диоклея, "Корианка" Ферекрата, "Антея" Эника, "Таис" и "Фанион" Менандра, "Опра" Алексия, "Клепсидра" Эбулия. Последняя получила это прозвище (водные часы) за то, что отсчитывала время своих ласк по часам и останавливалась, когда часы опорожнялись".

В этом вышучивании нет осуждения, да иначе и быть не могло в обществе, где Афродита покровительствовала проституткам. Молодых людей поощряли к открытым свиданиям с проститутками, ибо прелюбодеяние наказывалось смертью. "В борделях полно очаровательных девушек, которые с обнаженной грудью греются на солнце, они раздеты и расположились в боевом порядке, – цитирует Афенаус писателя Ксенарха. – Можно выбрать любую, на свой вкус, худую или жирную, приземистую, или длинную, или кубышку, и не надо ни влезать тайком по лестнице, ни вползать в дымоход под крышей, ни спешно прятаться под ворохом соломы. Ничего подобного! Девушки даже просят помочь затащить выгодных клиентов, называя старичков "папочками", а молодых – "верзилами".

Любую можно без страха посещать днем и вечером, за дешево и вести себя как пожелаешь. А вот замужнюю женщину или нельзя увидеть, или нельзя это сделать спокойно, всегда приходится трепетать и бояться… жизнь твоя висит на волоске".

Другой упоминаемый Афенаусом писатель Филемон рассказывает, как однажды великий афинский законодатель Солон, "видя множество юношей в городе" и "видя, что природа требует своего, так что они встали на неверный путь, набрал женщин в разных кварталах города, снарядил их и приготовил ко всему". Мораль очевидна. "Погляди, – говорит Фидемон. – Двери у них открыты, цена один обол, заходи! Там нет ни капли стыдливости, никакой ерунды, и она не убежит. Живо к ней, если хочешь, и делай все, что хочешь. Потом уходи.

Можешь ей сказать, что тебе на нее наплевать, она тебе никто".

С другой стороны, если привалило счастье найти себе славную партнершу, тем лучше. "Какая же разница – с кем провести ночь, с прелестной девушкой или проституткой! – говорит один из героев пьесы Тимокла "Марафонцы" в единственном сохранившемся отрывке. – Ах! Ее тугое тело, сложение, сладкое дыхание, о боги! Ничто так не идет на пользу, как легкая борьба, терпеть шлепки и удары мягких ручек. Истинное наслаждение, клянусь Всемогущим Зевсом!" Другой писатель, Эфиппий, так описывает идеальную проститутку: "А теперь разреши мне поведать, что, если кому-то из нас доведется войти к ней в мрачных чувствах, она приветствует его приятными льстивыми словами и целует, но не сжимая крепко губы, как если бы ей это было противно, но открывая рот, подобно птенцам-воробьям.

Она предлагает присесть, говорит уместные слова, придает бодрость, и печаль вскоре исчезает, и радость возвращается к нему".

Афинский полководец Тимофей гордился тем, что его мать была проституткой. Она происходила из Фракии и, как пишет Афенаус, "имела благородные манеры. Ибо когда такие женщины переходят к воздержанной жизни, они ведут себя лучше тех, кто гордится своим благородством". Однаждыкогда над происхождением Тимофея стали глумиться, он ответил: "Да, это так. Более того, я благодарен матери, что стал сыном своего отца".

Существует множество рассказов о проститутках и их клиентах, в том числе очень знатных. Так, царь Деметрий Полиоркет страстно полюбил проститутку – флейтистку Ламию, которая однажды очаровала царя "благородным искусством", она родила ему дочь Филу. Ламия славилась своей находчивостью и остроумием.

Куртизанка Мания могла обезоружить собеседника юмором. Ее любовником был кулачный боец Леонтиск, который обращался с ней как с женой.

Однажды он обнаружил, что другой атлет, Антенор, тоже дарит ей свои ласки, и очень рассердился. "Милый, пусть это тебя не беспокоит, – заявила Мания в оправдание своего поведения. – Я только хотела выяснить, что два атлета – победители Олимпиад, – могут сотворить, удар за ударом, в одну ночь".

Гнатаена была куртизанкой с хорошо подвешенным языком. Однажды богатый старик увидел, как она выходит из храма Афродиты, и, оценив опытным взглядом ее формы, спросил, сколько она возьмет с него за ночь. Увидев его красивый пурпурный плащ и дорогое оружие, она назвала немыслимую сумму, поразив клиента. "Что это, выкуп за пленного? Давай договоримся, милая, сойдемся на половине и возляжем на ложе".

Гнатаена смягчилась и пустила его в свой дом, сказав: "Можешь дать мне, что захочешь, мой старичок: уверена, пока длится ночь, ты обязательно прибавишь что-нибудь к моему маленькому сокровищу!" Редкой красотой отличалась сицилийская куртизанка Лаис, которая еще девочкой была захвачена в плен и увезена в Коринф, где ее заметил художник Апеллес, когда она несла воду от фонтана. Лаис была так хороша, что художники съезжались со всех концов страны, чтобы нарисовать ее груди и торс. Вскоре она стала главной соперницей Фрины и имела череду любовников, не делая различия между богатыми и бедными. В их числе были оратор Демосфен, гедонист Аристипп и киник Диоген.

Афенаус приводит очаровательную историю о том, как с ней обращался Аристипп, бывший весьма воспитанным человеком.

– Аристипп, – спросил его приятель, – ты даешь Лаис так много денег, а с Диогеном она ложится просто так.

– Это верно, – ответил Аристипп, – я делаю Лаис много подарков и тем самым развлекаю ее, я не запрещаю другим делать то же самое.

Диогену было что сказать по этому поводу.

– Аристипп, ты спишь с обычной шлюхой. Или будь киником, как я, или откажись от нее.

– Ты не видишь ничего плохого, Диоген, в том, чтобы жить в доме, где кто-то жил до тебя?

– Конечно, нет, – ответил Диоген.

– А как насчет того, чтобы воспользоваться кораблем, на котором плавали другие?

– Отчего бы и нет.

Психология bookap

– А если так, – заключил Аристипп, – чем же плоха связь с женщиной, чье расположение радовало многих!

Восхитительный пример древней порнографии являют собой знаменитые куртизанки Плангон из Милета и Бачис с Самоса. Бачис была любовницей молодого человека, который потом воспылал страстью к Плангон. Та, желая отделаться от него, установила цену своих ласк – прекрасное ожерелье, принадлежавшее Бачис, которое, как она надеялась, он не сможет получить. Но Бачис выказала себя женщиной необыкновенной и поразительно благородной. Поняв, как сильна страсть ее любовника, она отдала ему ожерелье. Плангон же проявила не меньшее благородство, вернув ожерелье хозяйке, прежде чем возлечь с этим юношей. "С этих пор, – завершает рассказ Афенаус, – девушки стали подругами и принимали любовника вместе".