Часть 3. Добродетель против галантности.


...

Глава 3

Первым образчиком порнографии в Англии принято считать "Книгу Экзетера", антологию стихотворений и загадок, созданную, скорее всего, в монастыре. Манускрипт был подарен Экзетерскому собору его первым настоятелем Леофриком около девяти столетий назад. Специфический юмор некоторых загадок не претерпел изменений за прошедшие века и до сих пор пользуется успехом у некоторых мужчин.

Загадка № 44 вопрошает: "Что за странная штука свисает у мужчин возле бедра под одеждой? Спереди она острая, жесткая и твердая. Приподнимая одежду выше колена, человек хочет, чтобы головка этой висящей штуковины вошла в близкое отверстие, куда, если оно ровного размера, она прежде часто попадала." Правильным ответом, на удивление целомудренному читателю, является "ключ", как полагают ученые, изучавшие этот вопрос.

Загадка № 54 еще более двусмысленна: "Молодой человек подошел туда, где она стояла в углу. К ней издали приблизился здоровый холостяк, приподнял свою одежду и сунул что-то жесткое ей под покрывало, он был сильно возбужден. Оба задрожали. Он спешил, в чемто ему помог верный слуга и, хотя он был силен, тоже устал и вымотался быстрее, чем она.

У нее под покрывалом начало расти то, что людям в душе нравится и за что они готовы платить деньги".

Знатоки говорят, что правильный ответ – "месить тесто".

Оригинал рукописи, до сих пор хранящийся у настоятеля собора, не содержит отгадок. Каждый мог строить свои предположения, хотя все верные решения относятся к повседневной домашней жизни.

Незадолго до смерти Боккаччо, наступившей в 1373 году, во Флоренцию с дипломатической миссией прибыл молодой английский поэт. Его имя было Джефри Чосер. Встречались ли они, нам неизвестно.

Впрочем, очевидно, что поэт был знаком с творениями знаменитого порнографа и они оказали на него сильное влияние – две истории Чосер просто позаимствовал у Боккаччо. Чосер был лириком и воспевал любовь во всех ее проявлениях – человеческих и божественных. Он вернулся в Англию, чтобы подарить миру бессмертное поэтическое сочинение – "Кентерберийские рассказы". Рассказ ведется от лица пилигримов, идущих из харчевни "Табард" в Соуерке к усыпальнице Святого Фомы в Кентербери. Юмор отдельных историй весьма сомнительного свойства.

Одна замужняя дама из Бата описывает пять своих замужеств, больше всего она любила последнего, хотя он регулярно колотил ее.

Теперь о пятом рассказать вам надо.
Душа его да не узнает ада,
Хоть был он изо всех пяти мужей
Несносней всех, сварливей всех и злей
(Ах, до сих пор болят и ноют ребра),
– А поцелует – сразу станет добрый.
И уж в постели так был свеж и весел,
Что, сколько бы ударов не отвесил,
Хотя б кругом наставил синяков, –
Я не считала слез и тумаков.
Сдается мне, что я его любила
Тем крепче, чем ему любовь постылей
Со мной казалася.


В пятнадцатом веке итальянский Ренессанс дал миру знаменитого автора непристойностей в лице ученого и гуманиста Поджо ди Гуччо Браччоилини.

Многие годы он служил секретарем епископа. Его "Фацетиями" наслаждались епископы, кардиналы и даже сам папа. Типичным примером его иронии может служить рассказ о молодой жене, обвинившей мужа в том, что он "недостаточно оснащен" (№ 43).

На пиру вскоре после свадьбы подружки супруги выразили ей сочувствие по поводу того, что мужское достоинство ее супруга оставляет желать лучшего.

Услышавший это муж на виду у всех вынул свой член и выложил его на стол перед гостями, его вид произвел на гостей обоего пола сильное впечатление, и они стали упрекать жену за обвинения. "Почему вы осуждаете меня?" – спросила она и принялась объяснять, что видела в поле осла, который всего лишь зверь, а имеет то же самое вот такой длины – тут она вытянула руку, – в то время ее муж, человек, имеет член в половину меньше ослиного! По своей наивности юная женщина полагала, что человек должен быть в этом отношении лучше оснащен, чем одно из грязных животных!

Столетие спустя во Франции увидел свет "Гектамброн", принадлежавший перу выдающейся покровительницы муз Маргарите Валуа, жене короля Генриха IV Наваррского. Впервые книга была напечатана в 1558 году, через несколько лет после ее смерти.

Сочинение планировалось как подражание "Декамерону", но не было закончено. Семьдесят две короткие истории рассказаны женщинами и мужчинами, отрезанными наводнением от остального мира в аббатстве в Пиренеях. Все повествование посвящено плотской любви. Книге, возможно, не хватает утонченности Боккаччо, но написана она вполне искусно.

Особый интерес представляет тот факт, что это один из образцов эротической литературы, вышедших изпод пера женщины. Прошло два столетия со дня выхода "Декамерона", но многие истории повествуют о развратных священниках, соблазнениях монашек монахами и тому подобном.

Три литератора современника королевы Наваррской – француз и два итальянца, – в чьих произведениях встречались порнографические эпизоды, заслуживают упоминания в нашей книге. Это Франсуа Рабле, Пьетро Аретино и Бенвенуто Челлини.

Рабле был монахом, священником и врачом.

Термин "раблезианский" означает "грубо-ироничный". Он был другом и протеже королевы Маргариты. Его книги "Пантагрюэль" (1532 г.) и "Гаргантюа" (1534 г.) так шокировали власть, что их немедленно включили в Сорбоннский реестр запрещенных сочинений, хотя этим они были обязаны не непристойности, а скорее явным неуважением Рабле к Церкви. (Дружба с королем Франциском 1 спасла Рабле от неприятностей, книги очень нравились монарху). Рабле, например, предлагал, чтобы городские стены соорудили из женских гениталий, ибо они дешевле камня. ("…Так вот, из этих женских частей и следовало бы выстроить стены, причем расставлять их следовало бы в полной архитектурной симметрии: большие ставить в первые ряды, дальше – поднимая на два ската – средние, и, наконец, маленькие. Потом нашпиговать затвердевшими шпагами, населяющими монастырские гульфики".) Другая типично раблезианская история повествует о мужском органе, который оказывал возбуждающее действие на любого поблизости. Стоило его владельцу появиться в театре, как актеры и зрители, ангелы и черти, люди и животные принимались совокупляться друг с другом.

Аретино объявлял себя незаконнорожденным сыном аристократа, хотя в действительности его отец был сапожником. Он, как и Поджо, был любимцем папы, но впал в немилость и был вынужден покинуть Рим и переехать в Венецию. Дело было в его непристойных сонетах, проиллюстрированных порнографическими рисунками Джулио Романо, на которых изображались различные позы для занятий любовью. (Английский король Карл II говорил, что его любовница леди Каслмейн знала поз больше, чем Аретино.) В Венеции поэта ждало общественное признание, дворец с гаремом куртизанок, известных как "аретинки", которые нарожали ему кучу детей, но обманывали его с другими любовниками и обкрадывали. Именно в Венеции Аретино, называвший себя "божественным" и "бичом князей", написал знаменитые "Раджионаменти" – диалоги между римскими куртизанками Наиной и Антонией, обсуждающими нравы знаменитых современников и современниц и дающих уроки любовного искусства молодой женщине по имени Пиппа. ("Знаешь, Пиппа, если женщина, заведшая любовника, будет знать хотя бы десятую часть того, чему я тебя научу, она сумеет вытащить из него деньги более хитрым способом, чем шулер игрой в кости и карты".) По некоторым сведениям, Аретино умер в 1556 году, услышав непристойный рассказ о сестре. Он так хохотал, что упал со стула и сломал шею.

Нельзя назвать чистой порнографией "Автобиографию Бенвенуто Челлини", в которой великий итальянский скульптор и ювелир красочно описывает свои амурные похождения. Интересен эпизод его отношений с Катериной, красивой француженкой, служившей ему моделью. Челлини посетил Фонтенбло по приглашению Франциска 1. Однажды он застал девушку с благородным итальянским юношей Паоло Миччери, служившим у него библиотекарем, и пинками и толчками выставил ее вместе с матерью за дверь. В отместку Катерина обвинила его в соитии с ней "итальянским способом", т.е. в содомии, что во Франции считалось серьезным преступлением, и Челлини предстал перед судом. Он сумел обернуть дело против самой Катерины, убедив судью следующими словами: "Скорее уж это был французский способ, ибо она его знает, а я нет".

Психология bookap

Скульптор заставил Катерину и Паоло дать ему слово пожениться. Кроме того, в наказание Катерина должна была позировать ему обнаженной долгие часы перед завтраком, а в ответ на ее жалобы, что она голодна, Челлини насмехался над ней и мужем и совокуплялся с ней. Катерина отомстила, заявив, что муж превосходит его в постели. Челлини так разъярился, что схватил ее за волосы и принялся таскать по мастерской, "награждая таким количеством пинков и ударов, что сам устал". Скульптор вышвырнул девушку, но угрызения совести заставили его послать экономку лечить ее ушибы. Когда женщина вернулась, Челлини снова послал ее к Катерине – умолять вернуться и позировать, ведь ему необходимо было закончить работу. Экономка ответила хозяину, что он не знает женщин. Катерина обязательно вернется сама еще до захода солнца, а если за ней послать или пойти уговаривать, она вообще не придет.

Послушаем рассказ Челлини: "Когда настало утро, эта самая Катерина пришла к моей двери и принялась так яростно стучать, что я побежал посмотреть, кто это – какой-то сумасшедший или кто-то из домашних. Когда я отворил дверь, эта сука, смеясь, бросилась мне на шею, обнимала меня и целовала, а потом спросила, сержусь ли я еще. Я сказал, что нет. Она попросила: "Тогда дайте мне хорошенько закусить". Я дал ей хорошенько закусить и поел с нею в знак мира. Затем принялся ее лепить, мы утешили плоть и тут она так меня разозлила – точно в тот же час, что и вчера, что мне пришлось надавать ей колотушек, и так несколько дней кряду. Наконец я закончил скульптуру и приготовился отлить ее из бронзы. Вышла она отлично, такого прекрасного литья я никогда в жизни не делал".