На съёмочной площадке


Вероятно, вы никогда ранее не моделировали намеренно просветлённого поведения. Может, просто потому, что перед вами не ставили такой задачи. До тех пор, пока вы не открыли эту книгу. Давайте попробуем?

Представьте себе, что вы утверждены-таки на роль просветлённого в фильме, ну, скажем, режиссёра Ридли Скотта. И сейчас вам вот-вот предстоит выйти под свет юпитеров и объективы кинокамер. Снимаемая сцена такова: вы входите в комнату, идёте мимо группки второстепенных персонажей и, приблизившись к главному герою, который донельзя расстроен и потому к вам агрессивен, должны мягко и спокойно с ним заговорить.

Проблема лишь в том, что вы сами – не по роли, а в жизни – чувствуете себя совершенно расстроенным. В последние дни у вас были серьёзные конфликты с супругом (или супругой, партнёром, подругой, близким приятелем – нужное подчеркнуть), у которого появилась досадная привычка допоздна задерживаться на работе, мило болтая с чересчур, на ваш взгляд, дружелюбной секретаршей. Всего полчаса назад вы крупно повздорили по телефону, и вам в категоричной форме было сообщено, что «всё, ничего больше не хочу слышать, отношениям конец!». И короткие гудки в телефонной трубке.

Загорается сет, камеры направляют свои объективы, вот-вот начнётся съёмка. Сказанные в трубку сгоряча слова всё ещё звучат у вас в ушах: «Отношениям конец!» В вас растёт обида и боль. Но, как пел незабвенный Фред Меркури, showmustgoon – шоу должно продолжаться.

Звучит в мегафон властный глас режиссёра: «Внимание! Мотор! Начали!», и вы – глубокий вдох, расслабленное тело, артистическая грация и ясное внимание – вступаете под свет юпитеров.

Лёгкий, учтивый кивок статистам, и неспешное приближение к главному герою, который смотрит на вас как на смертельного врага. Он обрушивает на вас поток страстных обвинений, а вы слушаете. А потом отвечаете – открыв сердце и призвав внутреннюю мудрость. Вы – здесь и сейчас. Без остатка отданы ситуации, говорите и действуете, словно Будда, только что вышедший из-под сени дерева Бодхи.

И это невзирая на то, что в душе вы по-прежнему расстроены. Вопреки реальным треволнениям, роль сыграна блестяще.

Слышны восхищённые перешёптывания съёмочной группы, режиссёр довольно потирает руки.

Прекрасно. Но вот интересный вопрос – а что, если никто так и не крикнет: «Стоп! Снято»? Не произнесёт в померкнувшем отблеске юпитеров: «Всем спасибо, все свободны»? Что, если продолжить безукоризненно играть, покинув киностудию, сев в машину, вырулив на запруженное в час пик шоссе? А также приехав домой, где ваш партнёр в обиде упаковывает чемоданы? И что, если отныне исполнять роль просветлённого везде и всюду?

Конечно, куда как труднее играть не в сценарных, а реальных – сложных и непредсказуемых – обстоятельствах. Многие «сцены» вы провалите, не единожды отступите от роли, стократ забудете текст. Но если идти здесь до конца, то в итоге обретаешь награду неизмеримо выше каннских премий и «Оскаров» – удивительную, полную творчества жизнь.