Если сам о себе не позабочусь, то кто тогда?

Но если я забочусь только о себе, то что я тогда за человек?

- рабби Гиллель


Если помогать лишь себе – утратишь связь с семьёй человечества, разорвёшь цельную ткань, в которой ты – одна из нитей, прервёшь цепь, где ты – незаменимое звено. А если служить только другим, оставаясь себе чужаком, – то будет лишь акт одиночества, гнетущая обязанность, лишённая целительной силы.


Это хорошо


Вот какое письмо получил я недавно от некоего Джеймса из славного штата Техас. [52]

Четыре года назад, там, где бескрайние долины Восточной Африки встречаются с лесистыми холмами Кении, мой мотоцикл окончательно сломался. Доставка его в гараж обошлась мне в последний шиллинг. Я остался без гроша, за полсотни миль от цели, в совершенно незнакомом мне селении. Стучаться по домам в поисках ночлега я не решился и потому постарался насколько возможно уютнее устроиться на ступеньках деревенской церквушки.

Промаялся так, надо сказать, я недолго, ибо вскоре ко мне подошёл пожилой человек из местного племени. Представившись пастором этого прихода, он любезно пригласил меня к себе переночевать. Нджороге (так его звали) с женой жил на полуразвалившейся, заброшенной ферме. Открытый очаг располагался прямо за крыльцом, и женщина, распалив огонь, приготовила на нём невероятно большое количество картошки, смешанной с кукурузой и бобами. Чая, правда, не было, в связи с чем супруги долго, несмотря на все мои отговоры, извинялись (я вообще не заметил у них что-либо похожее на посуду для кипячения воды).

Несмотря на мой ограниченный суахили, мы допоздна проговорили о религии, белых поселенцах, свободе и трагедии местных племён. Затем эти славные люди настояли, чтобы я занял их постель (так они назвали лежанку с ветхим одеялом, устланную газетами и картоном), а сами улеглись у одной из стен. На следующее утро у изголовья я обнаружил чашку чая, за которым пастор специально сходил в придорожную таверну в доброй полумиле от дома. Позавтракав, я горячо поблагодарил этих людей за их доброту и отправился автостопом в ближайший город за денежным переводом. И по дороге, любопытства ради, прикинул размер своего имущества, оставшегося в Штатах. Оказалось, я и близко ни с кем не делился им в такой мере, в которой поделились со мной своим имуществом совсем не знавшие меня люди.

На следующей неделе я вернулся в селение за своим мотоциклом, захватив для супругов алюминиевый чайник, несколько пачек чая и немного сахара. Нджороге дома не оказалось, но его жена тепло меня приветствовала. Малосведущие люди говорят, что здешнее племя – кикуйо – неблагодарный народ: в их языке нет слова «спасибо». Вместо этого они говорят «это хорошо». Жена Нджороге приняла мой подарок с робкой улыбкой, и мы почти одновременно произнесли: «Это хорошо».