ОККУЛЬТИЗМ БЕЗ МАСКИ


...

«БИОИНФОРМАТОРЫ»

1. Золотоискатели

Отдельные попытки оживить в нашей стране «научный» оккультизм иногда порождают вопрос:

— Следует ли запрещать занятия парапсихологией?

Думаю, что не ошибусь, сказав, что никто не собирается административно мешать у нас кому бы то ни было развлекаться телепатией, психокинезом, спиритизмом и т. д. Развлекаться, сидя, так сказать, за чашкой чая у себя дома. Ведь если эти занятия не нарушают общественного порядка в квартире, в доме и на улице, не вовлекают детей, не преследуют корыстных целей, если занятия эти — своего рода хобби отдельных взрослых личностей, то вряд ли кому придет в голову административно их запрещать.

Бороться с суевериями «на дому» можно только воспитательными мерами — просвещением, книгой, лекцией.

Иначе, конечно, обстоит дело с распространением оккультизма «на общественных началах», пользуясь принадлежащими обществу и государству публичными зданиями и средствами. И я уже не говорю о вовлечении в это дело научных и культурных учреждений, прессы и так далее.

«Административно запрещать заниматься парапсихологией, — пишет президент Академии медицинских наук СССР В. Д. Тимаков, — едва ли есть смысл… Но призывать к изучению телепатии и кожного зрения… — все равно что заманивать золотоискателей россказнями о якобы найденных сокровищах там, где на самом деле ничего обнаружено не было…» («Ответственность ученого». «Литературная газета», 29 июля 1970 г.)

К этому я сделал бы такое добавление. Заманивать россказнями о несуществующих материальных сокровищах — есть обман, затрагивающий экономическую сторону жизни. Заманивать же мнимыми парапсихическими чудесами и тайнами равносильно сеянию интеллектуальной отравы. Отравы, разлагающей сознание людей, посягающей на их душевное здоровье…

Замечательный ответ на вопрос, как относиться к публичной пропаганде парапсихологии, дал знаменитый современный биолог-материалист Жан Ростан. Чтобы взвесить по достоинству все значение его ответа, надо понять положение передовых французских ученых. Веками и десятилетиями они упорно боролись против душившей их опеки со стороны церкви и феодально-крепостнического (а затем буржуазно-реакционного) государства. Кто-кто, а французские передовые ученые умеют ценить терпимость к неортодоксальным взглядам и приверженность к широким дискуссиям по научным и мировоззренческим вопросам. Их трудно упрекнуть в пренебрежении к свободе слова и мнений. И вот маститому биологу и гражданину Франции, прославленному именно тем, что всю свою жизнь в науке он боролся с консерватизмом и догматизмом, принадлежит важное суждение. Его нельзя расценить иначе, как акт интеллектуального мужества и социальной ответственности ученого перед обществом и наукой. Цитирую предисловие Ростана к известной уже читателю книге Р. Эмбер-Нергаля «Оккультные науки — не науки» (издание Союза рационалистов. Париж, 1959).

«Не так давно, — пишет Ростан, — я был свидетелем того, как девочка-подросток плакала горькими слезами, прочитав в газете, что некий известный среди парапсихологов «сенситив» предсказал в предстоящие каникулярные месяцы крупную железнодорожную катастрофу. (Крупные железнодорожные катастрофы, замечает Ростан, происходят во Франции и независимо от предсказаний парапсихологов). Девочке сказали, что предсказание ясновидца просто глупость. Она ответила: «Если бы это было глупо, его не печатали бы в газетах»!

«Девочка-школьница, — продолжает Ростан, — невольно поставила перед нами старую великую проблему свободы слова и печати. Можно ли терпеть, чтобы глупости, изрекаемые парапсихологами, распространялись и пропагандировались с помощью типографского станка, сбивая с толку незащищенные умы? О, я знаю, что принято говорить в таких случаях в защиту неограниченной свободы распространения любых мнений… И все же. Верно ли, что мы нарушим интересы общества и личности, если скажем, что свобода мнений завоевана нами не для того, чтобы позволить с помощью гигантской машины информации оглуплять, дурачить и мистифицировать миллионные массы людей? Я убежден, что долг ученого — потребовать прекращения этого злоупотребления свободой, потребовать прекращения пропаганды оккультизма, присвоившего себе название парапсихологии…»

Советская научная общественность, без сомнения, стоит именно на такой позиции.

«Оглуплять, дурачить, мистифицировать»… Свежий пример этой скандальной практики мы видели в эпизоде с Розой Кулешовой. Эпизод этот датируется началом 60-х годов. Но попытки оглуплять и мистифицировать продолжаются. Есть признаки, что мистификаторы рассчитывают и дальше пользоваться терпимостью и всеядностью некоторых наших работников массовой информации. Больше того. Не прекращаются попытки устраивать публичные оккультные сеансы, используя для этого клубы, дома культуры, лектории и другие, организации.

Как отнестись, например, к такому обращению редакции одного из массовых московских журналов:

«…Складываются благоприятные условия (!) в области телепатических явлений… Нужны (!!) люди, обладающие телепатическими способностями… Обращаемся ко всем читателям с просьбой: если вы знаете людей, с которыми происходили телепатические явления, если у вас самих были случаи предчувствия, ясновидения и т. д., — пишите нам об этом, сообщайте свои адреса…»

Не правда ли, оригинальный способ вести научно-образовательную борьбу с мистическими и религиозными суевериями? И не припоминает ли читатель, что почти в точно таких же выражениях обращался к своей клиентуре редактор дореволюционного журнала, промышлявший телепатическими и спиритическими радениями?

Письма полетели. Слесарь из Харьковской области спешил сообщить, что после того, как он стал «напряженно думать» о двух своих далеких друзьях и «непрерывно видеть» их перед собой, они «на третий день, не сговариваясь, приехали». Бывший моряк-подводник поделился своим «вещим сном»: «Увидел я, будто лодка погружается в ледяную воду, а я не успел спуститься и начинаю тонуть… Проснулся в поту… Через несколько дней узнал о гибели одного из моих товарищей во время срочного погружения…» И так далее и тому подобное.

Это печаталось в 1966 году.

Тогда же была опубликована «анкета», в которой приняли участие лица, заявившие, что они «верят в телепатию» и в прочие «феномены».

Кандидат педагогических наук Ф. Зигель высказался, например, в том смысле, что «телепатия — наука будущего», и потребовал «широкой организации научных (!) исследований по телепатии». Кандидат других наук (на этот раз философских) Е. Фаддеев призывал не смущаться тем, что «пусть даже весь имеющийся материал (по телепатии, ясновидению и телекинезу) недостоверен». Пустяки! Все равно надо «искать достоверные факты» и ни в коем случае «не закрывать Америку». Еще один автор — И. Коган аргументировал тем, что «телепатические явления тысячелетиями волнуют людей» и что «в США создан ряд кафедр и институтов, занимающихся вопросами парапсихологии». Доктор медицинских наук Л. Сухаревский ссылался на «одно телепатическое видение, рассказанное мне (т. е. Сухаревскому. — В. Л.) несколько лет назад». Некая дама на курорте в Крыму «любовалась игрой морских воли», и вдруг вместо моря перед ней предстал «берег реки» и «ее тонущий младший сын». «Оказалось», что в этот момент мальчик действительно тонул и т. д. Доктор биологических наук С. Геллерштейн («любимый профессор Розы Кулешовой», как мы помним, и он же автор загадочной «рецепции космических воздействий») утверждал, что, занимаясь парапсихологией, «наука не знает преград своим дерзаниям». Кандидат химических наук Е. Парнов предлагал объяснять гадание на кофейной гуще и вещие сны посредством «ломки фундаментальных представлений о структуре времени и пространства». А также с помощью многострадального нейтрино. По мнению Е. Парнова, «естественно предположить, что человеческий мозг может каким-то образом лоцировать (!) с помощью нейтрино будущее…»

Об этом же мечтает, помнится, и идеолог современного оккультизма А. Кестлер.

И вся эта группка сошлась на том, что надо-де немедленно «организовать исследовательский центр» по всем этим «проблемам» в Советском Союзе.

То есть то самое, чего не удалось достичь взыскующим «тайн духа» в России в эпоху Бутлерова (помешал тогда Менделеев) и в период безвременья после революции 1905 года (помешали передовые люди русской науки и идейное, влияние ленинской большевистской партии), — это самое предлагалось учинить теперь у нас в годы строительства коммунизма, в годы восьмой и девятой пятилеток!

Предлагалось устроить в нашей стране аналог райновского заведения в штате Северная Каролина и лондонского «общества психических исследований», основанного Круксом, Барретом и Лоджем.

Психология bookap

Могло ли получиться что-нибудь из этой затеи?

Разумеется, ничего, кроме мышиной возни, перипетии которой, однако, представляют, определенный общественный интерес.