ОККУЛЬТИЗМ БЕЗ МАСКИ

«ТАЙНЫ ДУХА»


...

12. Конец чуда

Закончилась история с «тагильским чудом» совершенно так же, как и все истории этого рода. Мыльный пузырь лопнул. Вмешалась советская научная общественность. Комиссия под председательством члена-корреспондента Академии наук СССР Л. Воронина подвергла проверке сенсационные «результаты» 1962—1964-го и последующих годов. Итог? «Во всех опытах, в которых глазное зрение надежно исключалось, Р. Кулешова не проявила необычных способностей» («Литературная газета», 29 июля 1970 г.)

Например, на открытке, изображающей портрет девушки в черном, ясновидица «увидела кожей» «разные цветы». Репродукция с картины Греза «Балованное дитя» предстала перед кожновидящей в таком образе: «Похоже на столик». И так далее. «Чем же объяснить», задавала вопрос комиссия, что «шесть лет назад были получены одни результаты, а через шесть лет — другие?» Тщательно проанализировав методику экспериментов 1963–1964 годов, получили ответ:

«Эксперименты (1963–1964 гг.) проводились в условиях, когда испытуемая, имея на глазах черную повязку, могла воспользоваться обычным зрением и слухом…».112


112 Слух мог применяться Кулешовой, благодаря особенностям прибора — спектраномалоскопа. При повороте барабанчика, регулирующего цвет луча, возникают шорохи и скрипы, дающие возможность после небольшой тренировки уловить, какой цвет выдан прибором


И еще: «Все опыты, проведенные с предосторожностями (против подглядывания и подслушивания. — В. Л.), дали отрицательный результат. Но когда в промежутках между ними проводился эксперимент без соблюдения всех предосторожностей, тогда итог был снова положительным…»

Президент Академии медицинских наук СССР Владимир Дмитриевич Тимаков, комментируя «случай» с Кулешовой, резко осудил «некоторых ученых, широковещательно заявлявших о существовании феномена кожно-оптического чувства». Комиссия профессора Воронина в своем постановлении высказалась по этому поводу столь же ясно:

«…Любая публикация, основанная на недостаточно отработанных экспериментах, граничит с научной недобросовестностью и может принести только вред науке».

Мыльный пузырь лопнул. И самое прискорбное в этой истории состояло даже не в том, что в течение шести лет предприимчивой фокуснице удавалось разъезжать вместе со своими антрепренерами по стране, позируя перед кинооператорами, давая интервью газетчикам и тему для глубокомысленных комментариев..113


113 Вот картинка с натуры, зарисованная журналисткой Г. Башкировой: «…Идет демонстрация (в одном из московских научных институтов). Роза ведет себя, как привыкшая к успеху и поклонению актриса: в меру скромно, в меру кокетливо, обращаясь к залу, сыплет стихами и прибаутками… Удачный ответ — буря аплодисментов» и т. д


Что тревожило здесь больше всего? Повторилась в известной степени ситуация, беспокоившая некогда Дмитрия Ивановича Менделеева и передовых людей русской науки. Микробы обскурантской заразы стали шевелиться кое-где, питаемые шумихой вокруг «тагильского чуда». Жертвами этой эпидемии стали, в частности, советские дети, и самую тяжелую ответственность несут здесь те, кто осмелился поддерживать и поощрять травму, наносимую хрупкой детской психике.

Я уже касался этого вопроса в связи с «экспериментами» йогов.

Едва известие о «тагильском чуде» проникло в периферийную печать, как здесь и там стали объявляться местные ясновидцы.

Претендентами на чудотворчество выступили 12-летняя Надя Лобанова из Свердловска, 11-летняя Вера Петрова из Ульяновской области, 9-летняя Лена Близнова из Харькова и еще несколько последовательниц Кулешовой (в том числе вполне совершеннолетних).

Вот подробности одного из этих «случаев».

Отец одиннадцатилетней Верочки Петровой, директор комбината дубильных экстрактов в Мелекесском районе Ульяновской области, сообщал спецкор одной из газет М. Баратянц, сидел в своем служебном кабинете. Вдруг «в кабинет вошла его дочь Вера и потрогала руками массивную стенку сейфа». «Папа, а зачем у тебя столько печатей?» — спросила она. «Как ты увидела, что там печати?» — удивился Михаил Павлович (папа). «А так», — сказала Вера и стала перечислять, какие печати хранятся в сейфе. «Девочка видит сквозь металл! — эта мысль поразила Михаила Павловича». Затем оказалось, что Верочка «видит» сквозь стены, сквозь деревянную дверь. И даже, ощупав с завязанными глазами корреспондента Калистратова, проявила способность просвечивать человека, «словно рентгеновыми лучами».

«Вот ваше сердце, — сказала она, водя рукой по моей груди.

— А как оно бьется? — спросил я.

— Вот так, — и девочка несколько раз сжала кулачок».

Засим ясновидящая показала печень («большой темно-коричневый мешок»), пищевод («толстую трубку»). «А когда стала рассматривать живот, сморщилась: «Фу, там какие-то змеи»…

Этого, оказывается, было достаточно. «В Москву, в Ульяновск полетели телеграммы (!)», в поселок приехал заведующий отделением областной больницы М. И. Каган. И, как венец дела, в Ульяновск прибыла из Москвы (!!) специальная группа в составе профессоров Д. Федотова, Ю. Николаева, педагога Т. Тепеницыной и других. Прибывшие единодушно подтвердили, что Вера видит руками и ногами. Дадим слово Д. Федотову:

«Вера узнавала цвет бумаги через две-три толстые книги, положенные сверху, читала (с повязкой на глазах. — В. Л.) текст из журнала «Пионер»… Когда Вера вышла из комнаты, мы положили под ковер картинку, а затем попросили ее описать. Ногой в туфле, чулке и носке она нащупала кусок картинки и радостно воскликнула: «Да это же петушок, золотой гребешок!»».

И профессор, занимавший в 1964 году пост директора одного из исследовательских институтов, проведя (вместе со своими коллегами) «экспертизу» возмутительной аферы, жертвой которой оказалась советская школьница, был озабочен, оказывается, лишь одним. Он решал «научную проблему». Как бы вы думали, какую? «Как объяснить, что не зрительный центр, а совсем другие участки (коры мозга) создают у Веры Петровой зрительные изображения?… При помощи какого вида энергии возникает этот процесс?»

Та же самая «проблема» волновала, помнится, профессора Кругосветлова в «Плодах просвещения» Льва Толстого. Профессор пытался выяснить, «какой энергией» движутся предметы, подбрасываемые на ниточке озорницей горничной Таней.

Милые дурачества малолетней Верочки Петровой из Мелекесского района спустя некоторое время были раскрыты. Но разве в этом главное?

Журналистка Г. Башкирова, выезжавшая по заданию «Литературной газеты» в Мелекесс, рассказала о том, что в ее корреспонденции правильно названо «оборотной стороной сенсации». «В поселке, где живет Вера, — сообщала журналистка, — сложилась сейчас (в 1964 году. — В. Л.) тяжелая, напряженная обстановка. Прочитали статью в районной газете… Читатели сбиты с толку. Начались пересуды, поползли слухи. И вот уже девочку сопровождают косые взгляды и недружелюбный шепот, уже называют ее колдуньей, уже толкуют старухи о нечистой силе. А чутко улавливающие реакцию взрослых ребята уже дразнят Веру и не принимают играть…»