Бремя страстей нечеловеческих.

 

         Past coitus omne animal triste - "все животные после совокупления грустны".

 

После оргазма наступает знаменитая на весь (животный) мир апатия. Это один из краеугольных "сексуальных" принципов. На этот период у мужчины угасает, притихает сексуальное влечение к женщине. Это явление может быть одним из важнейших видовых идентификаторов. У разных мужчин послеоргазменный период проявляется по-разному, имеет свои особенности. У нехищных видов отсутствие влечения говорит о том, что женщина-партнёрша на это - относительно короткое - время становится для него как бы родной. То есть - как бы сестрой, матерью, дочерью. Именно поэтому возможен уход от любимой матери к новой женщине (жене, любовнице), эта лёгкая, безнадрывная "первая смена женщины" есть, в принципе, предательство, и именно так и интерпретируется иными матерями. В материнской любви к сыну есть некий сексуальный аспект, в сыновней - лишь незначительно, или он даже вовсе отсутствует, но зато всегда есть чувство родственности, психологической близости, защищенности, симпатии, ощущение чего-то неуничтожимо "своего".

У хищных же человеческих видов всё обстоит не так. Иные хищные мужчины, в частности, способны на несколько оргазмов подряд, что называется. "не вынимая" или с непродолжительными паузами, половой инстинкт у них тоже более "злобен". По статистике сексопатологов, гомосексуалисты и значительная часть бисексуалов совершают коитусы в среднем в 5-6 раз чаще (полпорядка!), чем обычные люди.

Точно так же, и сексуальное поведение хищных женщин более яркое: они кричат, царапаются, бьются в конвульсиях в припадках своей бешеной страсти, чисто животной похоти. Эти особы очень требовательны к своим любовникам, чуть что - сменят не задумываясь. Они, кстати, ненавидят в мужчинах отмеченную - вполне естественную - послекоитусную апатию, требуют продолжения ласк. Есть, понятно, и "артистки своего дела", в особенности среди продажных особ, но многие хищные женщины действительно часто совершенно не владеют собой в такие моменты. Во всём этом присутствует полная аналогия с гипертрофированной "любовью" у хищных животных! Так, например, "влюблённые" львиные парочки проводят по три-четыре дня в "наслаждении друг другом", сопровождая свою "любовь" страшными драками, к концу "брачного общения" и лев и львица бывают основательно поцарапаны и покусаны.

У хищных женщин чувство "любви", "влюблённости" возникает очень часто, если даже не периодически, что-то на манер овуляционного цикла или запоя у дипсоманов (т. н. эпсилон-алкоголиков, у которых время от времени возникает неодолимая тяга к спиртному). Кроме того, они предпочитают разнообразные способы сексуального удовлетворения - как "примитивные", традиционные, так и зачастую весьма экзотические, и при этом проявляют ещё и неумеренность, сравнимую лишь разве что с бешенством матки. Вот, например, что пишет в своих воспоминаниях о Марлен Дитрих её дочь Мария Рива. "Я не перестаю удивляться, как удавалось моей маме все эти годы не беременеть. Правда, это обеспечивал ей ритуал спринцевания ледяной водой с уксусом. Из всех сокровищ моей мамы пуще всех оберегались корсаж и резиновая груша для спринцевания. У неё помимо основной всегда были четыре запасных, на случай, если прохудится та, которой она пользуется. Белый уксус от Гейнца покупался ящиками" [II]. В народе существует, наиболее удачный термин, характеризующий таких женщин - "злоебучие".

У нехищных людей нечто подобное возможно разве лишь после весьма длительного периода вынужденного воздержания ("сексуального голода"). да и то всё обстоит у них не столь бурно, во всяком случае - не так злобно и остервенело. Впрочем, и здесь "возможны варианты", и нередки бурные страсти, но они больше касаются нехищных мужчин, а не женщин, - в большинстве своём "отвлекающихся" на повседневность, как в известном анекдоте, напряжённо вглядывающихся в потолок: "белить или не белить?" И это не фригидность, это - свойственное именно нехищным людям высвобождение от гнёта сексуального инстинкта, из-под которого не могут ни в малейшей степени вырваться хищные гоминиды - они заложники собственной сексуальности, "фрейдовы рабы" либидо.

Именно это обстоятельство, но в более широком контексте, отмечено И. Кантом.

"То, что возвышает человека над самим собой (как известной частью чувственного мира), что приковывает его к тому порядку вещей, который в состоянии постигнуть один только разум, для которого весь чувственный мир - предмет подчинённый. Это - не что иное, как личность" [47]. Иными словами, получается, что у хищных гоминид, не обладающих разумом, соответственно нет и личности. У них есть индивидуальность, как и у животных, но вот личности (по Канту) у них нет, и они навсегда и полностью подчинены чувственному (животному) миру. Их давит всё - власть, тщеславие, корыстолюбие... Здесь всё во многом зависит и от физиологии, от темперамента, от жизненного настроя, а не только от видовых признаков. Всё же тенденция более мощного проявления либидо у хищных гоминид присутствует, хотя "раздавлены" они могут быть совершенно различным образом, в зависимости от доминирующей страсти. Шейлок, сидя на своём сундуке с золотом, мог и не мечтать о женщинах, быть импотентом и нисколько не печалится по этому поводу.

Феномен же "любви", особенно первой, бывает достаточно ярок и у нехищных людей, хотя степень и "накал" чувств разнятся от индивида к индивиду. Наверняка диффузная негритянка более эмоциональна, нежели русская нехищная женщина, так же как и негр или араб более темпераментен, чем немец или швед. Конечно же, и нехищные женщины стремятся к сексуальным утехам, поэтому они легко поддаются напористому ухаживанию со стороны хищных гоминид, полагают, что бурная страстность тех - "всерьёз и надолго", за что и расплачиваются - бывают быстро брошены, да ещё и унижены.

После оргазма (или их серии) у хищных мужчин наступает пресыщение, сопряжённое с неприязнью, а часто и ненавистью к партнёрше - объекту своей недавней "дивной страсти", "высокой любви". Периоды маниакального накала влюблённости сменяются полным презрением. Т. е., у хищных гоминид отмеченная фаза "родственной апатии" полностью отсутствует. Упомянутые смежные, множественные оргазмы в этом плане не характерны, но показательны. Хотя, в самом общем случае, сексопатологи признают нормой необычайно широкий диапазон проявлений мужской "силы": от необходимости для индивида нескольких оргазмов ежедневно до одного-единственного оргазма за тридцать лет [6].

Аскеты, члены средневековых монашеских орденов, например, в целях "умерщвления плоти" мастурбировали до 30-40 раз в сутки.

У нехищных мужчин тоже может возникнуть неприязнь к партнёрше, но лишь в случаях "легкомысленного" контакта (чаще всего спровоцированного алкоголем или же "сексуальным голодом"), оказавшегося тягостным по множеству причин чисто физиологического свойства, когда партнёрша оказалась на "утреннюю поверку" уж очень неподходящей, что-то из ряда вон: "страхолюдность", подозрение на нездоровье. Но и то: больше в таких случаях нехищный человек ругает лишь себя за собственную непростительную сексуальную "оплошность", несдержанность.

Кстати, именно этот аспект взаимоотношений полов - "послекоитусное успокоение" - используется "в разведывательных целях" - в шпионских кругах. Нехищные мужчины в такие моменты по-родственному откровенны: разговорчивы, болтливы. И очень часто они выдают "случайным" (а в действительности к ним подложенным) партнёршам те или иные важные сведения из своей профессиональной деятельности. Хищный же индивид, даже и придя в некое благожелательное настроение (всё у него хорошо, ещё и будучи в предвкушении других "радостей жизни"), при общении с партнёршей всё равно будет или врать или бахвалиться. На откровенный, доверительный разговор он не пойдёт. Поэтому выуживать у них "разведывательную информацию" гораздо труднее.

Вот почему столь разрушителен, именно нравственно, групповой секс. Он исключает воздействие на человека той самой "родственной фазы", очень важной во взаимоотношениях полов, препятствует проявлению чувств всечеловеческой родственности. Дело здесь в том, что по отношению к другой женщине (к следующей, очередной, соседней или как ещё там у них, у "свальников", заведено) сексуальное влечение сохраняется: она-то ведь пока "чужая".

Происходит купирование этой "родственной фазы". Даже очень похожие друг на друга женщины (хоть двойняшки!) для мужчины всё равно разные, хотя максимальный эффект достигается при "межрасовом" переходе (вот великолепнейший аргумент против расизма!), например, от эфиопки к китаянке для европейца; соответственно, для монголоида - от шведке к негритянке, скажем, да и ещё - от полной, высокой к маленькой, худенькой или как-то наоборот, ну и т. п. "марьяжно-пасьянсные" варианты.

Психология bookap

Сказанное относится лишь к "обычному)? групповому сексу, т. е. гетеросексуальному, в который бывают часто втянуты и нехищные люди. Бели же "групповичок" имеет бисексуальный характер, то это, скорее всею, из букета утех хищных гоминид, и там никакого "родства" быть не может - ни до, ни после, ни с какого другого боку.

Так что агрессивно-сексуальные "диспозиции" у нехищных людей достаточно избирательно выверены и определённы. У хищных же агрессивность, а следовательно, и сексуальность (!) направлены "менее кучно", с большим разбросом, в том числе - и на своих. Это именно о них говорит пословица "бей своих - чужие будут бояться!". Своих, в том числе иногда и себя самого: так, уголовники для устрашения противника и для самовозбуждения наносят себе безвредные, но кровавые порезы кожи, в основном предплечий. Для хищных гоминид поэтому совершенно "естественно" сексуальное влечение как к "чужим", так и к "своим", что и даёт в сумме основную мерзкую сексуальную "базисную" троицу: гомосексуализм, инцест, педофилия, да и ещё с садистской "надстройкой".