Функции и структура инстинктивных систем.

Любая живая система обладает двумя, обязательными к исполнению, программами. Точнее двумя группами программ - инстинктами. Это система инстинктов сохранения себя и система инстинктов продления себя (сокращенно ИСС и ИПС инстинкт сохранения и инстинкт продления). Каждая инстинктивная программа включает в себя несколько, вполне самостоятельных систем, но дабы не утонуть в деталях, будем анализировать программы как функциональную единую структуру.

Инстинкт сохранения включает в себя программу сна и бодрствования, систему для поиска и потребления пищевых ресурсов, систему предупреждения об опасности и так далее. Но в целом все составляющие инстинкт сохранения функциональные программы направлены на выживание субъекта в среде обитания, социальной в том числе. Другое дело, что среда социальная устроена и функционирует по иным законам и правилам, чем системы инстинктов, что, естественно, провоцирует конфликтные ситуации. Инстинкт продления - это, прежде всего, сексуальные многообразные функции-программы, именно они и будут предметом исследования. Необходимо подчеркнуть, разделение на две инстинктивные системы в значительной степени условно. Каждая, разумеется, имеет определенную автономность, но тем не менее нарушение в функционировании одной, как правило, влечет за собой дисфункцию и в другой системе.

Метод анализа для инстинктивных систем в целом такой же, как и для любых иных. Главные четыре параметра: мощность, форма, скорость, порядок, а также мера. Проблема в другом. Человек - система многоуровневая: биологическая, социальная и моральная. Разделение, в общем, условное, но без него никак. Инстинкт, разумеется, биологическая функция, но, проявляясь в человеке, эта функция непременно и обязательно приобретает социальные оттенки, а также, соотносится с критерием моральным. Еще одно обстоятельство: у человека программа сексуальных отношений и собственно программа продления себя, то есть рождение детей - разные вещи. Они взаимодействуют в системе инстинктов продления себя, но по сути это разные системы. Более того, у человека сексуальные устремления являются, пожалуй, самой мощной и сильной программой, сравнимой по значению разве со страхом смерти. Особенно у человека современного, поскольку на улицах еще иногда постреливают, что-то где-то взрывается, но в целом особой, ежедневной проблемы жизнесохранения нет. Поэтому системы жизнеобеспечения и сохранения могут не напрягаться, нет спроса. А вот сексуальные программы, напротив, должны интенсивно работать и, в общем, работают. Потому что, если одна система затихает, успокаивается, другая, противоположная ей, компенсаторно обязана трудиться "и день, и ночь". Инстинкты продления и сохранения - две противоположности, две чаши весов, при едином функционировании каждая тянет суть человеческую на себя. Впрочем, взаимоотношение инстинктивных программ алгоритм не столь простой, условно его можно рассматривать, как взаимодействие противоположностей.

Почему сексуальному отводится первое место среди других инстинктивных составляющих? Потому, что человек обременен разумом, свойствами, которые мы рассматривали отчасти в предыдущей главе. Не будь мощного сексуального инстинкта проблема продления рода человеческого превратилась бы в неразрешимую задачу. Человек, вместо того, чтобы беззаветно отдаваться влечению, быль бы вынужден, обдумывать, взвешивать, прикидывать, анализировать и представлять, как это все произойдет и чем может закончиться. Ситуация невыносимая. Но природа, господь и эволюция позаботились: наделили одномоментно нас и разумом, и сексуальностью. То есть удовольствием, устремлением, формой общения, кайфом, образом жизни и прочей сексуальной атрибутикой. Наделить наделили, а как всем этим пользоваться не рассказали. Кроме того, человек образовал вокруг себя еще и социальную среду, тоже не однородную и весьма динамичную, особенно последние сто лет. Совокупность и взаимодействие инстинктивного, социального, разумного, нравственного и образует существо человеческое. Все эти категории бытия нашего, по сути, совершенно разные вещи, но все они объединены в нас, в каждой личности: уживаются в человеческом существе, как недобрые соседи. Угнетая и противореча, конфликтуя и противоборствуя, тем самым, разрушая своего носителя, взращивая в нем болезни и преждевременно отправляя к праотцам. И просто так равновесие, гармония не наступит.

Кстати, что такое гармония? Равновесное взаимодействие разностей в системе, между крайностями. Вот этого у человека и не получается. Заносит регулярно то в одну крайность, то в иную. Но не будем отчаиваться, будем разбираться, авось получится.

Так как же сексуальный инстинкт должен проявлять себя? Вероятно, следующим образом. Процесс, ситуация, конструкция формируется и развивается в четырех, неоднократно упоминаемых, параметрах: форма, мощность, скорость, порядок. Форму применительно к инстинкту сексуальному следует понимать как направление устремлений. А люди, как известно, имеют разные предпочтения. Кого к чему влечет: к мужчинам и женщинам, к юным и не очень, к детям и старикам, блондинам и другим, худощавым и упитанным, в общем, к разным людям и даже, не людям. Все бывает. Из этих разных приходится делать выбор, если есть свобода выбора, а это уже порядок. Определившись с выбором и устремлениями, их необходимо реализовывать, а для этого нужны силы, то есть мощность, и определенные действия - процесс. Все эти параметры инстинктивной системы, несмотря на ее жесткость и предопределенность, могут нарушаться и нарушаются при формировании сексуального инстинкта в процессе жизни, в развитии и воспитании существа человеческого.

Как система многоуровневая человек иногда путает, по различным причинам, конечно, неосознанно, собственные качества и параметры. Иначе говоря, оценивает театральную постановку по футбольным правилам: применяет свои психохарактерологические свойства к сексуальной инстинктивной системе. Разумеется, инстинкт взаимодействует с сознанием, но не подчиняется ему абсолютно и не подчиняет его себе безмерно. В этом взаимодействии, вероятно, и сокрыта так называемая условная норма.

Когда встречаются два человека, неважно по какому поводу и тем более без повода, первым реагирует на визави инстинкт. Это естественно, поскольку инстинкт эволюционно самая древняя оценочная система и, несмотря на атрибутику и антураж в виде одежды, прически и тому подобного, обязана реагировать при встрече в первую очередь. Если у вас эта система реагирует, вы не безнадежны. Реакция очень простая: объект перед вами или нет, то есть компаньон, компаньонка в сексуальном смысле или нет. Речь идет об условной норме - гомосексуалистов, педофилов и тому подобного не касаемся, хотя, известные перверсии, как раз и связаны с деформацией инстинктов.

Лет двадцать назад, во времена моей врачебной юности, одна приятельница сказала мне, что вначале воспринимает мужчин как вопрос: укладываться с ним в койку или нет. И лишь затем, ответив самой себе на него принципиально, выясняла кто перед ней: милиционер, дворник, главный врач, тунгус, женат и так далее. Тогда мне показалось такое восприятие забавным, сейчас понятно, что она реагировала на противоположный пол адекватно, то есть инстинктивно, а значит верно. Можно упаковать себя и представить окружающим, как угодно - это может ввести в заблуждение разум, но не инстинкт, его не обманешь. Необязательно, за ответом на вопрос должны следовать какие-либо мероприятия, необязательно, что ответ сформируется в сознании - инстинктивные флюиды не являются функций сознания, но "ощущение", "настрой" подобного рода должен быть. Далее в инстинктивное вплетается сознание, и это взаимодействие может превратиться в серьезный, иногда неразрешимый конфликт.

Инстинкт, управляя телом, заставляет фигурантов совершать всякие движения глазками, ручками, ножками, путает текст, интонации, - в общем, превращает человека в слегка идиота. В юности, когда инстинктивность в целом выше, а разумный самоконтроль еще не окаменел, сексуальные псевдоритуальные танцы ярче, оттого и комичней, но и агрессивней. Люди стесняются подобных состояний. И напрасно. Это чудное появляется при естественном смешении инстинктивного и сознательного. А выглядит странно по причине великой разности инстинкта и сознания, проявляющихся в одном месте и в одно время. Все мы в кино и в книгах подобное видели, читали, и, надеюсь, испытывали в реальности.

Таким образом, ситуация развивается, хотя и конфликтно, в виде противоборства инстинкта и сознания, но вполне естественно. В том смысле, что подобный конфликт, пусть и чуден, но для здоровья не опасен. Много хуже, когда один из компонентов однозначно преобладает над другим. Если инстинкт управляет ситуацией, жди криминального аффекта, в лучшем случае, не преступления, так проступка. Люди совершают разные, мелкие и не очень, гадости и пошлости. Подозреваю, что многим знакомы, пьяные любезности и ухаживания. Алкоголь, кстати, самый распространенный способ для высвобождения инстинктов. Но, состояния измененного сознания - другая тема.

Умервшление плоти, подавление инстинктивного тоже не новое дело, но в настоящее время инстинктоборство приобрело своеобразные и, по наблюдениям автора, опасные формы. Опасные для здоровья, разумеется, и сознания, как составляющей здоровья. Об этом и поговорим.

Если человек не воспринимает подходящий сексуальный объект инстинктивно, то как он его воспринимает? Если человек неосознанно не ставит и не решает принципиально и однозначно коечный вопрос, как он "видит" существо противоположного пола? А по-разному. В предыдущей главе рассматривались способы мировосприятия, но подразумевалось, что применяются они не в сексуальной сфере. Но когда инстинктивное восприятие, пусть не умирает, но серьезно затихает, на его место приходит относительно сознательное, интеллектуальное понимание секс-оппонента. А разве можно, такое деликатное дело поручать еще не сформированному, но уже деформированному человеческому сознанию? Интеллектуальный подход к половому вопросу разрушает и сознание, которое вынуждено заниматься не своим делом, и инстинктивное, которому нет возможности реализоваться. Такое состояние приводит человека вначале к психологическому дискомфорту, затем к характерологическим аффектам, странностям, а потом, разумеется, и к физическим недомоганиям.

Когда субъект теоретически воспринимает сексуальный объект посредством пяти внешних программ, возникают следующие несуразности. Если восприятие осуществляется через систему желудок, объект обдумывается, осмысливается, причем с самого начала, с первой встречи. А что можно думать о человеке, не имея практически никакой информации, за исключением внешней, видимой упаковки? Думать можно все что угодно, так, собственно, и поступают. Но упаковка обманчива, поскольку формируется самим человеком, а он видит себя иначе, чем окружающие. Мы смотрим на самих себя "изнутри", а другие воспринимают нас по оболочке. Это разные точки зрения, ракурсы, оттого объективности никакой. Кроме того, и системы восприятия могут быть разными. Когда, например, человека оценивают желудочник, желчник или толстокишечник, а сам оцениваемый, допустим, почечник, впечатления о человеке будут при минимальной предварительной информации будут самые противоречивые. Но не следует думать, что при длительном и проникновенном общении представление, различных людей об одном и том же человеке совпадает или хотя бы сближается. Зачастую, наоборот. Именно так и происходит нередко в жизни семейной. Когда людей вначале притягивает друг к другу инстинкт, затем объединяет в браке любовь, а по прошествии времени выясняется, что они очень разные по способу мышления люди. Инстинкт свое дело сделал и отступил, любовь также поутихла, а на их месте не появилось ничего иного. Люди интеллектуально общаются через системы мировосприятия, а они могут быть диаметрально противоположными, например, почечник и сердечник.

Но вернемся к сексуальному восприятию через систему желудок. Осмысливая возникший в поле зрения объект, желудочник, для которого главное в мышлении именно процесс, затрачивает на оценку слишком много времени: объект может уйти или другие подберут, менее думающие. Во-вторых, желудочник, как мыслитель, а значит фантазер, имеет в своем арсенале несколько образов и представлений разной ясности о достойном его интеллекта сексуальном партнере. И, разумеется, начинает анализировать, соответствует ли объект этим образцам, затрачивая на это сравнение время, силы, а главное, терпение объекта. Терпеливых немного, а вот сексуальных предложений достаточно. Желудочники от избытка воображения предполагают, что в сексе необходим интеллект еще одно заблуждение. Как гений и злодейство, так инстинкт и сознание - вещи несовместные. Секс, пожалуй, единственное мероприятие, которое вначале необходимо провести, а затем, возможно, и обсудить. Представьте ситуацию: первый интимный контакт компаньоны вначале подробно обсуждают что, да как, а затем реализуют договоренности.

Не случайно в языке человеческом практически отсутствуют слова сексуального значения (не считая медицинской терминологии) пригодные для употребления в обществе. Слово - продукт сознания, но не инстинкта.

Несколько иначе, но так же несуразно формируются сексуальные отношения посредством системы толстая кишка. В этом случае рационализм становится ведущим мотивом в оценке объекта. Человек размышляет прежде всего о практической стороне возможных, еще только возможных, отношений. А секс есть, несомненно, страсть. Какая логика может быть в страстях?

Если сексуальные функции выполняет система мочевого пузыря, субъект проявляет любопытство и целеустремленность, как и положено данной системе. Это важно, но явно недостаточно, а самое главное - эта система воспринимает исследуемый предмет поверхностно, недостаточно проникновенно.

При восприятии посредством системы желчного пузыря, субъект более интересуется не самим вопросом, а тем, как потенциальный объект относится к нему самому.

При доминирующей в сексуальных взаимоотношениях тонкой кишке действиями руководит не страсть, а принятые в обществе нормы.

Все эти интеллектуальные подходы к сексуальности не способствуют должному функционированию основного инстинкта. Если, инстинктивная программа, обязательная для исполнения и, весьма, жесткая, не функционирует должным образом, здоровья не жди. Когда, существуют проблемы в одной инстинктивной системе, как правило, возникают неполадки и в другой, в системе инстинктов сохранения.

Инстинктивные программы вносят серьезные коррективы в способы мышления, описанные выше. Особенно, когда инстинкты функционируют неадекватно. Именно сочетание инстинктивных программ и способов мышления являют нам пестроту и многообразие человеческих сущностей. Каждый человек, разумеется, уникален и неповторим, но это не значит, что разнообразие индивидуальностей бесконечно. Семьдесят два способа мышления необходимо умножить на четыре инстинктивных варианта. Первый - когда обе инстинктивные системы работают должным образом. Второй, третий - когда нарушено функционирование либо одной, либо другой инстинктивной программы. И четвертый - когда деятельность обеих систем оставляет желать лучшего.

Поведенческие функции системы инстинктов сохранения так же, как ИПС могут брать на себя программы органов, как внешние, так и внутренние. Описать все дисфункциональные варианты проявления инстинктов не представляется возможным. Поэтому ограничимся несколькими примерами. Наиболее заметным дисбалансом в системе инстинкта сохранения является избыточное потребление пищи или активное, сознательное недоедание. Причем, ограничение приема пищи, как правило, объясняется субъектом совершенствованием своей личности, заботой о здоровье. По сути является самонедовольством, и неважно, насколько реальный вес субъекта соответствует общепринятой норме. Вообще, большая часть диетических манипуляций с пищевыми ресурсами является в той или иной степени нарушением инстинктов сохранения себя. Конечно, самодовольство - также вариант инстинктивного дисбаланса.

Психология bookap

Инстинктивные системы динамичны, как и любые "живые" системы, но в отличие от систем, формирующих способ мышления, они плохо поддаются интеллектуальному, разумному контролю. Взаимодействуя, в некотором смысле "сливаясь" с программами способа мышления, инстинкты, так или иначе "окрашивают", усиливают или ослабляют, придают оттенки, дополняют психохарактерологические свойства личности. Например, у субъекта с ведущей системой желчного пузыря неполноценно, слабо функционирует инстинкт самосохранения. Демонстрационность субъекта усиливается сверх всякой меры, приобретая комические, а нередко агрессивные формы. Он конфликтует, задирается, "взрывается" при малейшем поводе и без повода, где угодно и при любых обстоятельствах. Слабая инстинктивная система у человека рационального, с ведущей толстой кишкой, заставляет такого субъекта проявлять еще большую осторожность, расчетливость, практически лишает его, в общем, необходимых порывов и страстности. При сильной программе самосохранения толстокишечный тип проявляет себя как личность ярче многообразней, непосредственней. А для желчного пузыря в качестве системы ведущей "хорошая", "добротная" инстинктивность сдерживает проявление собственного "Я" вовне, поскольку должным образом функционирует "ощущение опасности" как составляющая ИСС. Именно "чувство опасности", точнее его неполноценность, влечет людей к легкомысленным поступкам. Таким, как употребление наркотиков, алкоголя, дракам, всевозможному трюкачеству, в том числе и добровольный поход на какую-нибудь глупую войну. Подобные действия характерны для молодых и юных, у них ИСС еще не недостаточно сформирован. К сожалению, этот инстинкт частенько так и не успевает как следует заработать.

Говорить об инстинктах, применяя термины слабый и сильный, не совсем корректно. Правильней выражаться гармоничный или нет, адекватный способу мышления, возрасту, условиям внешней среды или нет. Но, разумеется, у разных людей мощность, сила инстинктивных систем не одинакова. Есть страстные типы, есть более спокойные. Все зависит от сопутствующих обстоятельств внешней среды, а главное, психотипа. Например, проявление сексуальности, кокетство, ухажерство неуместно на похоронах так и чрезмерная осторожность, боязнь авиаперелетов или темноты, свидетельствуют о нездоровье.