Часть третья

РОЖДЕННЫЕ ДЛЯ СЧАСТЬЯ

ОБ УНИКАЛЬНОМ И ТИПИЧЕСКОМ


...

Двусторонняя природа человека

Такова наша двухсторонняя природа. Мы ловим, так сказать, кайф: мы – Человечество. Особенно с XVII века, после того как объявили «cogito, ergo sum», мы покоряем природу, управляем миром, делая его все более удобным для себя. Ну, кто теперь скажет, что теплый туалет – это хуже, чем где-нибудь там под кустиком зимой. Это как бы очевидно, но у этого есть оборотная сторона!

Сознание наше разворачивалось в эти века в сторону насилия над реальностью. В сторону принципа силы. «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее – вот наша задача». И мы брали. Но мы тоже часть природы, даже если освободимся от так называемого физического тела!

Даже представив себя в виде бестелесной энергетическо-информационной сущности, которая подобным образом насилует природу, мы увидим, что она все равно насилует и себя самое, потому что нельзя насиловать мир, ничего не делая с собой. Вот по этому поводу замечательная иллюстрация.

Начался суд над ростовским насильником, который изнасиловал, убил большое количество людей. Его двадцать лет не могли поймать. Он абсолютно добропорядочный человек, с высшим образованием, член КПСС был, дети у него. Показали его по телевидению. Нормальный такой, благообразный. На уровне конвенций, конвенционального поведения он неопознаваем, пока удается скрывать эту патологическую часть себя.

Но внутри себя он разрушен, он уже зверь бешеный внутри себя.

Так что же толку во всей этой нашей конвенциональной цивилизации «cogito, ergo sum», если в ней неопознаваемо такое уродство? И наоборот, если в ней здоровому человеку только потому, что он инакомыслящий, можно приписать вялотекущую шизофрению и запихнуть в психушку?

Что это за цивилизация? Это цивилизация насилия над миром. Почему? Да потому, что так легче, мы опять уходим от уникальности, сводим себя к типическому. Ведь знание, которое мы обозвали «cogito, ergo sum», – это знание статистическое, знание наиболее вероятного. И это знание боролось и будет бороться с любой уникальностью.

Есть такая полулегенда-полубыль, что в сейфе у президента Академии наук СССР хранится алмаз, внутри которого, как в янтаре, муха. Вот такой нашли. Его прятали так, чтобы никто никогда не узнал.

Даже если это легенда, все равно она принципиально говорит о том, каково сознание, на котором держится вся наша цивилизация. Если появляется факт, который противоречит устоявшемуся представлению, его надо убрать, уничтожить. Сразу не уничтожили, упрятали в сейфе. Но он все равно где-нибудь объявится, хотя бы в слухах. А потом критическая масса таких артефактов совершит переворот, и мы поймем, что мир уникален, а не типичен.

Все эти триста с лишним лет, с XVIII века, мы и к себе непроизвольно учились относиться статистически. И идеалы создавали статистические. И обязательно по иерархии.

Единственная возможность быть уникальным – это не быть уникальным человеком. Можно быть уникальным шахматистом, уникальным бегуном, уникальным артистом, уникальным правителем, вождем, потому что это все социальные позиции. Это все – Чемпион. И все должны бежать по одной дорожке, стараясь друг друга обогнать, иначе нет прогресса. Это единственный смысл, который нам предлагает рациональная культура жизни.

А что делать тому, кто сошел с дорожки, кто никогда не будет на вершине никакой пирамиды, даже самой маленькой? Призывать учителей с Ориона? Ну и что? Ничего опять. Это же не уникальность его самого. Это уникальность его связи. У него такая связь. А у других такой связи нет. Вот он контактер, а ты – нет. Но это же не он уникальный. Это все равно что сказать: я уникальный человек потому, что лично знаком с президентом. Ну и что, что ты лично знаком? Это у тебя такой вот блат, простым языком говоря. Дружбан у тебя такой – крутой мужик. Но ты-то сам где? Что это говорит о тебе, о твоей человеческой уникальности, о твоем субъективном мире, о твоем духе? О твоем богоподобии? Меня больше всего поражает, когда люди, казалось бы, искренне религиозные, забывают простую вещь, что Бог создал человека по образу и подобию своему. Если человек – это подобие Божие, с ним надо обращаться иначе, правда?

Как в том анекдоте. В сумасшедшем доме лечился больной, который думал, что он пшеничное зерно. Его лечили, лечили, вроде вылечили. Созвали консилиум.

– Ну, как, ты уже знаешь, что ты не пшеничное зерно?

– Конечно, спасибо, доктора! Какой я был дурной.

– Ну, давай, иди домой.

Через двадцать минут прибегает он белый от страха, глаза на лбу.

– Что такое?

– Там у ворот петух!

– Ну и что, ты же знаешь, что ты не пшеничное зерно.

– Но он же не знает.

Вот это есть сила Мы. Если вокруг меня недостаточное количество других, которые тоже знают, что я уникален, то очень тяжело не испугаться петуха. Вот это есть проблема невостребованности.

И потому люди с такой легкостью идут в любое место, под любое знамя, под любую псевдоистину, под любую мистификацию, лишь бы был намек, что вот здесь ты нужен как Ты. Ради этого можно бросить все.

Вы нигде не нужны, а тут вам говорит ваш шеф, наставник, гуру, биоэкстрасенс – кто угодно: учитель с Ориона, небесный жених, воплощенный Логос, – он говорит: «Ты мне нужен, ты». Причем приписывает себе функции Бога. Это Бог у нас идеал, да? Такой, которому все видны в своей неповторимости?

Но попробуйте вы к этому приписавшему себе божественные качества человеку прийти, не предупредив, часа в четыре утра с вашей проблемой. Он вам дверь откроет?

Трудно быть Богом. Но и быть рядом с Богом трудно по той же причине. Жить с ним неудобно. Как с любым уникальным.

Нас уже выдрессировали, что жизнь должна быть удобной, чтобы душа, не дай Бог, не заболела, не перетрудилась, чтобы было удобно, тихо. Чтобы гладили по головке: ты хороший, ты пострадал, ты жертва времени, обстоятельств, насилия, идеологии, непонимания, ты жертва, жертва, жертва. «Ну, раз я жертва, пусть еще премию выдают». Я видел таких людей.

С одной стороны, социальная справедливость.

Всем, кто хотя бы один раз был там, в этой зоне на Украине, выдали удостоверения «Участник ликвидации аварии в Чернобыле». Я встречался с человеком, все участие которого состояло в том, что он один раз восемь часов стоял на КПП на границе зоны, проверял пропуска. Один раз! Сейчас он – официальная жертва. А я уверен – есть масса людей, действительно пострадавших в силу местных выпадений, которые только сейчас начинают вылавливать: шло облако и где-то выпало. Но они в зоне не были, им льгот не положено. Конвенция. Статистические люди получили статус жертвы, а нестатистические, как и положено, не получили.

Алмаз не может быть с мухой внутри. Экзальтированный человек не может быть разумным. Матерщинник не может быть духовным. Ученый не может быть глупым, у него диплом кандидата, доктора наук и т.д. Мы все это знаем. Чем больше мы вот так знаем, тем легче. Но тем крепче нас держит ловушка, в которой мы никогда не встретимся с собой.

Правда, есть последние достижения. Говорят, что в момент смерти у любого человека есть минута для встречи с собой. Говорят, что мир устроен справедливо. Что независимо ни от чего такая благодать в последние мгновения дается.