Слышу голос Отца своего

«Ну, о чем еще таком наболевшем поговорить, поделиться… У меня иногда спрашивают некоторые люди: „А почему вы это не говорите людям в лицо?“ А я про себя думаю: „Действительно, а чего это я не говорю людям это в лицо? Боюсь не понравиться, может быть? Испортить отношения? Типология? Защита третьей функции?“ Жизнь у меня такая была: говори с каждым на его языке. Указивка такая. Земля дала такую инструкцию. Я же объяснял вам, никто не верит: я человек примитивный, понимаете, у меня одна вера и один источник критериев. Я могу вспомнить суфийскую притчу, которая подведет под это еще другой базис. Я уже ее рассказывал неоднократно: „В текию, в учебное заведение суфийского мастера, пришел уважаемый богатый человек и принес пожертвование на святое дело. Ну, ему экскурсию устроили, показывают: вот, у нас здесь есть книга нашего шефа. Он посмотрел, говорит: „О! А вот тут не та буква“. Шеф говорит: „Да, действительно“. Это пергамент. Он берет ножичек, соскабливает и тут же пишет букву так, как сказал посетитель. Посетитель уходит. Ученики в полном па-де-де. „Учитель, у вас же было правильно, а он сказал неправильно“. А учитель и говорит: „Ребята, он же не человек истины, он человек культурности и вежливости. И я поступил с ним согласно культурности и вежливости. А вот когда вы хамите и ведете себя некультурно и невежливо, это не признак того, что вы люди истины. Это признак того, что вы заблудились““. — „Бабушка, давайте ориентироваться“. — „Нет, ну как же я“».

Сегодня я с вами поделюсь своим видением того, как живет традиция и как строятся ее отношения с людьми. Я вижу, что это как раз та самая тема, которая одинаково интересна для всех присутствующих, и каждый возьмет то, что возьмет. Все традиции, говоря на языке ДФС1, живут за первым интервалом, то есть в том пространстве, которое мы называем 5, 6, 7. За вторым интервалом 8, 9, 10 никаких традиций нет и быть не может. Там есть Путь, Свет, Истина, для некоторых Бог (кому повезло с ним встретиться).


1 См. книгу И. Калинаускаса «Наедине с миром».


Для того чтобы иметь возможность непосредственного контакта с традицией, человек в своем внутреннем бытии должен окончательно и бесповоротно перейти первый интервал. Это говоря техническим языком. Говоря языком психологическим, он должен трансформироваться в такой степени, чтобы постоянно работать в режиме излучения, он должен уметь пропускать через себя энергию, а в дальнейшем и свет, у него должно быть стабильное точечное «Я», и тогда он будет видеть и слышать. За всю историю моей жизни, особенно последние 6–8 лет, когда появлялся какой-нибудь человек, который хотел быть рядом со мной, и я был не против, и реальность была не против, я показывал ему, как я вижу и слышу. Маленький кусочек. И пока никто не остался. Поэтому я и говорю, что у меня есть друзья, которые со мной делают дело и принимают мое руководство в этом деле, но у меня нет учеников. Пока.

Перейти в своем внутреннем бытии за интервал — значит, перестать чувствовать своим домом мир людей. Твоим домом становится мир традиции, своей и тех традиций, с которыми ты можешь вступить в контакт. Там не существует проблемы опознавания, это происходит мгновенно, там нет думания, вычисления, оценивания, там есть резонанс, видение, слышание. И из этого места традиции вы видите и слышите принципиально иное, поэтому и существует задевающее вашу гордыню изречение: «Маленькому знанию не понять большого». Потому что нечем. Большое знание существует по другим принципам, по-другому осуществляется и усваивается. Все тексты — это только намеки, подсказки и никогда — руководство к действию. Наиболее сложные тексты организованы так, что в зависимости от уровня вашего состояния, его качества, вы прочитываете в них одно или другое содержание. Я уже делился с вами неоднократно, что Евангелие от Матфея вычитывал три года.

Жизнь традиции протекает в резонансных взаимодействиях с реальностью и в духовном диалоге на третьем уровне, т. е. за вторым интервалом. Путь в традиции кончается тогда, когда человек в своем внутреннем бытии пересекает второй интервал и дальше он сам, сознательно принимает решение о дальнейшей своей жизни и судьбе. При этом он не покидает тело, если не хочет. В том же кувшине, той же самой формы, того же самого цвета, оказывается совершенно другое содержание. Вот почему человек, не имеющий этого содержания, не в состоянии опознать качество людей, находящихся за первым или вторым интервалом. И только иногда, при особо благоприятном стечении массы факторов, человек может услышать нечто идущее из-за пределов его жизни — и это в народе называется: «слышать сердцем». Вот все, что может человек за пределами своего бытия. И ничего больше. Все остальное с ним либо случается, либо делается, но не им. Кроме того, традиция взаимодействует с Духовным сообществом, в жизни которого время от времени происходят различные события, которые требуют принятия решений внутри традиции и обнародования этих решений внутри сообщества или за его пределами.

Естественно, за интервалом не существует игр в просветление и других морковок. Человек там не нуждается в морковках. Его мотивация определяется его объемом. Отношения традиции с людьми имеют несколько возможных, основных форм. Форма первая — построение убежища для людей, не нашедших себе адекватного места в человеческой жизни и услышавших некую сказку о силе, о любви, о братстве, о духовности. То есть об уютном, относительно безопасном, симпатичном месте, где можно попасть в такое Мы, которое компенсирует недовольство и неустроенность в жизни. Внутри убежища идет постоянная работа по отбору потенциальных работников, т. е. людей, которые в состоянии, пройдя определенную подготовку, участвовать в качестве работника в решении тех задач традиции, которые связаны с миром людей. А вот уже среди работников идет постоянный поиск и отбор людей, которые, может быть, когда-нибудь, независимо от того, как долго придется ждать, станут учениками.

Ученик отличается от всех прочих тем, что ему не надо напоминать, что он ученик. Ученик — всегда ученик, даже когда он сидит один в ванной или туалете. Ученик — это качество бытия, а не внешняя ситуация.

Не работники и не ученики, но члены убежища — социально-психологического мира убежища являются людьми, которые встали под Закон, которых традиция поддерживает и оберегает, потому что знает, что без слабых мир людей станет безумно жестоким и глухим к любой духовности. Только благодаря слабым людям человечество сохраняет чувствительность. И поэтому люди убежища в любой традиции — это люди, которым традиция взялась помочь не погибнуть, дабы они делились своей чувствительностью и таким образом помогали максимально качественно воспринимать те намеки, которые традиция распространяет в качестве текстов и практик. Так называемые социально-сильные люди практически никогда не приходят ни в убежище, ни в традицию. Любой мастер, любой член традиции стал таковым, потому что изначально был слабым с точки зрения социума, но и члены убежища, как и люди из социума, могут оказываться в положении клиентов, которых обслуживают специалисты разного уровня и разного профиля, таким образом поддерживается материальное благосостояние убежища. В противном случае убежище просто погибло бы со всеми его обитателями под напором социального давления.

Для того чтобы описать восприятие людей в общем виде, с точки зрения традиции, лучше всего пользоваться терминологией, предложенной Гурджиевым. Потому что она описывает объективную данность наиболее дифференцированным языком. Я напоминаю, потому что большинство из вас наверняка это уже слышало.

Человек № 1 — витальный. Существует упрощенное понимание такого человека. Но оставим упрощение на совести того, кто упрощает. Человек сам по себе как факт реальности уже очень сложен, и поэтому желание Великого Среднего упростить восприятие человека вполне логично. Упрощение дает возможность с гораздо большей легкостью оперировать с объектом, это вызывает меньшее напряжение и позволяет создавать те социальные проекции, которые мы называем «таковостью», закрепляя их за конкретным человеком и т. о. повышая уровень предсказуемости членов сообщества. В отличие от стройных рядов последователей, внутри самой традиции предсказуемость минимальная, как в поведении ее членов, так и в возникновении, развитии и исчезновении событий.

Итак, человек № 1. Это человек, для которого его природное начало, не звериное только, а вообще природное начало, его мудрое и прекрасное начало, является высшей ценностью его жизни, независимо от того, что он по этому поводу думает. Такой человек будет выбирать в жизни, по возможности, такую траекторию, которая будет максимально связана с жизнью природы. Такой человек будет пропагандировать в качестве идеального общества жизнь в природе. Если он не очень умный, он будет говорить: «Назад, к природе!» Естественно, что он будет пропагандировать примитивные формы социальной организации, максимально упрощенные отношения между людьми. Если он не очень умный, он все сведет к проблеме красивого удовлетворения своих витальных потребностей. Такой человек, как и все остальные, может быть и умным, и глупым, и добрым, и злым.

Человек № 2. Человек, для которого высшей ценностью жизни является его эмоционально-чувственный мир. Человек Любви, как любят говорить в народе, сердечный человек. Такой человек будет выбирать такую траекторию в жизни, в которой доминируют добрые отношения, любовь, братство, искренность, если это умный человек. Такой человек будет стремиться в такое Мы, внутренние законы которого будут построены на уважении к человеческим чувствам и эмоциям. Такой человек создает религию любви, если он однажды услышал своим сердцем голос, идущий из-за пределов человеческой жизни. Этот же человек становится, в зависимости от культуры, образования, социальной наследственности, либо предельно агрессивным, когда у него возникает эмоциональный дискомфорт, либо кайфушником. Именно такими людьми были эпикурейцы в Древней Греции, объявившие удовольствие и наслаждение главными принципами жизни. Эти люди строят социальные утопии о всеобщем братстве, всеобщей любви. Эти люди, при недостатке ума и образованности, толпами валят в различные секты, где из них делают запрограмированных функционеров, ибо такой человек очень легко программируется. У него нет опоры во внешнем мире, где ничего этого нет — ни равенства, ни братства — все «органично, природно». А уж в городской природе тем более ничего этого нет. Поэтому такой человек легко принимает желаемое за действительное. Им очень легко манипулирует социум.

Человек № 3. Это человек, для которого высшей ценностью его жизни является разум, интеллект, способность мыслить, рефлексировать. Такой человек будет выбирать такую траекторию в жизни, которая позволит ему максимально понимать, знать. Эти люди, как правило, проповедуют индивидуализм и иерархию, строгую социальную иерархию. Элитарность. Если это умные люди, то все социальные утопии о совершенном социуме они помещают в будущее, ибо никакая нормальная логика не может поместить это в настоящее. Эти люди очень часто при недостатке ума становятся скептиками и циниками, попадаясь в психологическую ловушку инфернальности, которая звучит очень просто: «Каждый шаг от рождения — есть шаг в могилу», «Жизнь — это болезнь, которая всегда кончается смертью». Такие люди выстраивают сложнейшие иерархические организации, тайные общества, с множественными ступенями посвящения. Это дает им почву для игры интеллекта, создает атмосферу замкнутого сообщества, куда можно попасть только (как они уверены) по объективным показателям. В быту — это конкурсный набор в вузы, избрание академиков и т. д. В политике — это сложные игры власти. Эти люди, начиная с XVII века, захватили власть в социуме. Власть политическая, государственная и прочая принадлежит людям № 3, во всяком случае в западноевропейском сообществе, включая сюда Северную Америку. Никакой другой человек, ни № 2, ни № 1, к власти прийти в наше время не может. А придя к власти, они, естественно, под себя построили социум. Такова социальная действительность. Поэтому люди № 1 и № 2 чаще, чем люди № 3, оказываются в убежищах различных традиций, проиграв людям № 3 жизнь. Люди № 3 приходят в традицию очень редко, обычно это люди действительно не средних интеллектуальных возможностей. Наверное, это связано с какой-нибудь личной катастрофой. Потому что люди № 3 наиболее часто испытывают тотальное одиночество. Или, говоря языком ДФС, попадают в 4D2. Даже просто в 3D — дальше клиника. Но с некоторыми случается такая катастрофа, за счет которой они начинают слышать что-то совсем другое.


2 Ритм D — ритм конечно-бесконечного, деструктивный ритм, распад, смерть. Методика ДФС выделяет четыре уровня активности (1, 2, 3, 4) психоэнергетики и четыре качественно-определенных ритма: A, B, C и D. — см.: И.Калинаускас «Наедине с Миром».


Люди № 4. Так называемые целостные, тотальные люди. Люди, для которых высшей ценностью жизни является переживание собственной целостности, себя как целого. Эти люди никогда, за редчайшим исключением, не становятся такими случайно. Как правило, это продукт работы той или иной традиции. Хотя, безусловно, правило без исключения — это догма, глупость. Безусловно, такие исключения случаются, потому что любой человек в момент большого подъема внутренних сил может пережить это состояние. И это ему может так понравиться, что станет целью и смыслом его жизни. И тогда он может достичь такого уровня и качества внутреннего бытия, при которых у него исчезнут противоречия между чувством, природой и разумом, все это переплавится в некое целое. Такой человек может стать учеником в полном смысле этого слова. Люди, которые находятся на пути к этому состоянию, для которых это состояние стало целью, ценностью и смыслом жизни, в строгом определении называются послушниками, ибо они движутся только к старту, стартовой черте. Они еще не на пути, но уже движутся к началу этого пути. Человек, который попадает в категорию послушника, т. е. живет целевым бытием, все подчиняя, все переосмысливая, все оценивая только из одного критерия. Этот критерий и есть временно исполняющий обязанности Я, или кристалл. В литературе употребляются для этого разные слова, но смысл у них у всех один — это человек, который пытается действовать. Все остальные люди имеют только иллюзию действия. Все, что с ними происходит, — с ними случается. Но поскольку так жить неудобно, то человек создал массу психологических приспособлений, которые создают иллюзию выбора, поступка, решения и движения согласно плану.

Вырваться из этой механистичности можно либо через откровение, которое вас изменит до неузнаваемости, как говорят, сделает другим человеком, либо через целевое бытие. Целевое бытие может быть порождено совершенно разными причинами: подлинной любовью, жаждущей резонанса, подлинным разумом, который видит примитивность и банальность предлагаемой ему жизни. Целевое бытие может возникнуть и в результате различных практик, через которые человек приходит к открытию возможности быть целым. К такому же качеству бытия может привести и жизненная катастрофа, как мы говорим — промысел Божий.

Люди, прорывающиеся к целостности по причине посетившего их откровения, — это люди веры. Люди, прорывающиеся к целостности благодаря качеству своего разума, — это люди знания. Люди, прорывающиеся к целостности в результате катастрофы, — это люди войны. Это воины. Это и есть путь воина. Люди, живущие в убежище, — это и есть дети человеческие.

Как я сам свою историю понимаю, я был рожден человеком № 2.

«Еще меня очень интересовало искусство вообще, не только театр, а и музыка, живопись, литература, скульптура, искусство как факт человеческой жизни. Я впитывал это в себя, о чем это, какое это имеет отношение к жизни? Это я сейчас рационально говорю, на самом деле это все эмоционально было. Музыка, особенно симфоническая музыка. Я иногда дома, когда был один, ставил какую-нибудь симфонию, включал на полную громкость, и, кроме того, что я получал удовольствие ушами, я получал удовольствие всем телом. Это для меня было… у меня вибрировали вместе с музыкой все клеточки тела, а уж когда начинался финал, это уже была такая эротика, такое чувственное наслаждение, что убогость человеческих чувств не могла меня устроить. Мне хотелось музыки и там. Но я тогда не знал, как это может быть и возможно ли это.

Я помню, была такая история. Я сидел без работы, в Москве, каждый день приходил в ВТО, в Театральное общество, как на работу, и шлялся там по коридорам, по кабинетам. Жил на рубль в день, и в конце концов кто-то из сердобольных женщин свел меня с режиссером, которому нужно было поставить совершенно идиотскую пьесу. Заказная ситуация, а он главный режиссер, грузин такой, замечательный, талантливый как бог, он и дал мне пьесу, на следующий день мы встретились. Я говорю: „Если кто тебе из этого дерьма и сделает конфетку, так это я“. Он мне потом сказал, что ему очень понравилась моя наглость. Это я к чему рассказываю. Так я оказался в городе Петрозаводске. Ставил там этот спектакль. Этот главный режиссер действительно был настоящий художник, он уже работал в этом театре полгода, а у него в квартире были еще не распакованы ящики с вещами, книгами, некогда. У него было потрясающее такое художественное, цветовое видение спектакля. Очень интересный человек, с такими странностями: „Игорь, мне сказали, ты вчера говорил с моим актером. Я тебя очень прошу, ты этого больше не делай“.

Ну, такой собственник, но очень талантливый, прекрасные спектакли, действительно здорово. Но театр же при советской власти, как говорится, трибуна. Ему надо было обязательно ставить эту жуткую пьесу. Я там напридумывал всякого. Как-то мы сидели еще с одним режиссером, и тот что-то насчет меня проехался: „Да что-то такой вы прям чересчур чувствительный“. А ему этот грузин говорит: „Не лезь, может, у него есть такие струны, которых у нас нет“. Это запомнилось потому, что это был единственный человек в социуме, общаясь с которым я мог говорить о сокровенном своем. Это был первый такой человек. Я рано научился прятать свою внутреннюю жизнь».

Потом случилась катастрофа, когда меня столкнули в лестничный пролет. Поэтому получилось такое сочетание: человек № 2 и при этом воин. А уж много позже у меня появились знания. И когда я вернулся из армии со всеми своими переживаниями и знаниями и со всем этим оказался там, где и был до, — тут я и встретил традицию. Человек благополучный социально, стопроцентно адекватный и успешный никогда не услышит голос Отца своего, следующего отца своего. Ибо в этой утробе он так и проживет всю свою жизнь. Ему в ней хорошо. Вспомните, что происходит для того, чтобы плод вышел наружу, чтобы ребенок родился. Там такое начинается после девяти месяцев благоденствия!!! Просто выпихивают. С кровью, со всякими другими делами. Силком выпихивают, а потом еще и механически отделяют от матери. Так почему же вы, в общем-то неглупые и образованные люди, предполагаете, что духовное рождение должно происходить в атмосфере всеобщего кайфа? Почему вы уверены, что вам так хочется покинуть эту утробу, если вы не испытали пока ни единого сжатия? А потом еще надо и пуповину обрезать. И сделает это страшный человек под названием Мастер. Если вы читали начало книги, то догадались, что те просветления, о которых мы так любим говорить, это изысканная морковка перед носом осла, который иначе никакую поклажу тянуть не будет. Я многих из вас знаю много лет и согласно вашим просьбам, которые вы время от времени забываете, вмешиваюсь в вашу жизнь. Принимаю за вас решения, определяю за вас наиболее благоприятное сцепление событий. Это моя работа, правда, я вынужден вас любить, потому что без любви можно разве что робота отремонтировать. И то имея соответствующие знания. Но мне это нравится. И я спокойно жду и десять, и двадцать лет и не прыгаю от нетерпения и не кричу: «А почему ты до сих пор не… как ты можешь?» Человек — выдающееся явление во Вселенной. Сложнейшее! Напрасно вы надеетесь, что я могу на вас злиться, обижаться, что там еще? Когда человек работает, тогда да, всякое возникает в ходе рабочих отношений, бывают определенные реакции, для того чтобы человек работал, раз уж он взялся. Скажите мне, что вы не имеете этого притязания, наш договор тут же расторгается, и я просто забуду. Я Мастер традиции, а не убежища. Я несу личную, персональную ответственность за любое свое действие в мире людей. Но не перед людьми, а перед традицией и Богом. Я профессионал высокого класса. Для вас пока непостижимого, при всем желании. Мне абсолютно все равно, как вы ко мне относитесь, что вы обо мне думаете, — я вас люблю, нравится вам это или нет, меня просто иначе здесь бы не было. И раз вы приходите ко мне, вы встречаетесь с тем, к кому приходите. Так было раньше. Я мгновенно мог посчитать среднее ожидание группы и выдать соответствующие этим ожиданиям варианты Наставника, Отца и Благодетеля. Это время в моей жизни кончилось, т. е. я не виноват, что, может быть, нарушаю чьи-то проекции, ожидания. Ну, кончилось. И вам, тем, кто захочет, конечно, придется иметь дело со мной, без тех инструментариев, которые у меня существуют для внешнего мира. Правда, это попадет во внешний мир — заранее приношу свои извинения, кого это не устраивает. Можете разоблачать меня со страшной силой, сколь угодно долго.

Когда-то была у меня такая история. Одна из моих клиенток решила внести творческую нотку в выполнение упражнения «Огненный цветок». Поскольку она что-то слышала о йоге и даже умела сидеть в лотосе, то решила, что может без последствий для себя экспериментировать и делать с закрытыми глазами и со скрещенными ногами упражнение, совершенно для этого не предназначенное. Она была человеком витальным, человеком № 1 с потрясающими незаурядными возможностями в этой области (она была целителем), и все свои эксперименты проводила с соответствующим наполнением. И явился ей однажды небесный жених. И начал ее учить уму-разуму. И стала она записывать под его диктовку прекрасным русским языком всякие откровения (а была она литовкой). Естественно, за ней стали охотиться близкие, с целью вылечить ее путем знакомства с психиатром. Она обратилась за помощью — мы вышли на соответствующую организацию. Короче говоря, поскольку этот жених сообщил все свои биографические данные: имя-отчество, где родился и в каком монастыре, будучи монахом, умер в возрасте около тридцати лет, то удалось выяснить, что, действительно, был такой человек, монах-послушник, и умер он именно там и тогда. Т. о. ее предали под крыло этой организации, дабы на нее не наседали. Последнее, что я о ней слышал, это то, что она уехала в Чехию практиковать. Так вот, этот небесный жених — это бестелесная сущность. Естественно, она у него спрашивает: «А как же быть с Игорем, ведь он же меня этому научил и благодаря ему я тебя, дорогой мой и любимый, встретила?» Поскольку он был хорошо развитая бестелесная сущность, то он производил в ней совершенно телесные действия тоже. Она впервые ощутила себя полноценной женщиной. И на физическом уровне. Сами понимаете, эти события для человека витального очень значительны. А он говорит: «Это рука, с которой ты взлетела и стала свободной» и еще что-то в этом духе. Она мне давала все это читать. Но привязанность ее ко мне еще сохранялась, и тогда он стал через нее обращаться ко мне непосредственно с различного рода указаниями. Когда я, обратившись к традиции, адекватно отреагировал, т. е. ничего не стал выполнять, — пошли угрозы: «Вот, если ты не будешь… мы отнимем у тебя твой дар». Надо сказать, что я не очень понимал, какой у меня дар. На что я ему ответил, через нее опять же: «Ну, раз вы давали, то забирайте, если это ваше». После чего он предпринял массированную атаку на нее, и в результате она стала биороботом. По любому, самому пустяковому поводу она выходила на связь и получала указания. И мы расстались. Он своего добился. Ну, сами понимаете, ночная кукушка дневную всегда перекукует. Так что не всякая бестелесная сущность является членом традиции. Многие болтаются в интервале в связи с тем, что не отработали определенную проблематику и ищут своих возлюбленных, для того чтобы их руками, ногами, головами и языками делать то, чего они не сделали при своей жизни. Это я к тому, что мы сразу начинаем говорить: «а вот за интервалом». Есть еще сам интервал, и там бодяга страшная. Как очень хорошо говорил Рам Дасс: «Там все так же хорошо, как у нас, только без тел». А так, все так же — те же склоки, иерархия, борьба, ну, полный кавардак! И главное стремление там — это ухватить какого-нибудь механического человека, подчинить его своему влиянию и таким путем получить возможность действовать. Из таких встреч с сущностями и родилось знаменитое изречение: «Родиться в человеческом теле — большая удача». Некоторые люди, попав в интервал, считают, что вот оно, Царство небесное, только потому, что там нет физического тела. Я уж не говорю про второй интервал — это пока не актуально для вас, то, что происходит там. Там, правда, нет склок, иерархии и борьбы за тела, но там свои проблемы.

Вернемся к нашей баранине. Каждый из вас оказался здесь в силу своего набора разных причин, мотиваций и объяснений. Но не слишком ли дорого вы заплатили за возможность неделю прокантоваться в этом городке. Все-таки, может быть, имеет смысл взять отсюда и унести что-нибудь кроме сувениров. И надоевших за неделю ребрышек и крылышек по утрам. Должен вам честно признаться, что это мое указание по поводу репертуара завтраков. Если вы все настаиваете, мы каждый день можем подавать другой завтрак. Но я так скромно рассуждал: «Ну, нужно людям хоть какое-нибудь напоминание!» Вот и подумал, что завтрак с утра и будет именно таким напоминанием о внутреннем конфликте: с одной стороны, я приехал как бы для встречи с Мастером, с другой стороны, каждый день одинаковый завтрак. Как же быть? Как решить эту сложную проблему выбора? Если вас эта проблема слишком беспокоит, — вы клиенты, а клиент всегда прав, то, пожалуйста, мы можем прямо сегодня дать указания кухне. Но вам даже в голову не пришло, что завтрак, его материальное содержимое, может служить духовному и психологическому развитию. Ну, извините за то, что мне это пришло в голову.

Вы приехали ко мне. Все, что здесь с вами происходит… Здесь нет ничего случайного. Ничего. И это не мания величия, я точно знаю, что даже машины, проезжающие мимо вас в тот или иной момент, и они не случайны. И птички, и погода, и все остальное. Здесь, в этом городке, находится центральное место всей жизни традиции на первом уровне. Это наша собственная маленькая Шамбала. Так решила традиция, а не я. Я только сейчас начинаю догадываться, почему именно здесь. Стал видеть потихонечку, как изображение проступает. Фотография. Медленно-медленно, а потом бух-бух и изображение. Я надеюсь, что скоро будет бух-бух. Именно поэтому я устаю, и это нормальная рабочая усталость. Когда-нибудь, может быть, кто-нибудь из вас научится это делать. А как человек я мало интересен. Я достаточно трезво вижу этого человечка. Ну, художник, ну, вот что-то там на сцене делает и называет это Зикром. Ну, немножко разбирается в психологии и философии. А так не очень-то… не принципиальный, любвеобильный, нормальный, в общем, человек. Я его люблю, потому что без него не было бы меня. Какой ни есть — люблю, потому что из него вылупился.

«Папа коммунист, мама коммунист. Мама у меня такая комсомолка 40-х годов была, а папа вообще ветеран партии. Правда, тоже какой-то неправильный ветеран, неправильно себя вел. Бабушка. Да, с бабушкой мы много общались, бабушка у меня интересная. Она говорила: „Я попам не верю“. Поэтому молилась только дома. Иконы в избе висели. Что там у нее за история была с попами, не знаю. Но вот такая она была. В костелы в Вильнюсе я любил ходить. Это просто очень красиво было для меня. Орган, костел, музыка.

В армии я с Мессингом пересекся. Мы с ним пятнадцать минут поговорили после его выступления, в гримерке.

Мне было интересно все, что связано с человеком. Но как-то книжки эзотерические не приходили. Была масса другой литературы. Я читал художественную литературу. Надо было много прочесть. Мне повезло, мне по блату сделали подписку на „Библиотеку мировой литературы“ — 200 томов. Я решил, что надо прочесть, чтобы иметь какой-то кругозор в этой области. Потом всякую другую художественную литературу, психологическую литературу, философскую литературу, об искусстве, об истории искусства. А из эзотерики единственное, что я прочел, — это Евангелие и Библию. До встречи с учителем. Евангелие, Библию и Мережковского „Не мир, но меч“. О жизни Иисуса. Вот и все».

Вы прекрасные люди, когда не спите, замечательные. Отличные от других, которые вообще никогда не просыпаются. Но иногда вы очень переоцениваете себя на основании того факта, что иногда вы просыпаетесь. Это вдвойне некрасиво. И когда обычный человек это делает, не соприкасавшийся ни с чем, — ну, все люди — люди. Ну, не хватает человеку плюс-подкреплений, что делать. Но когда вы это делаете… Вот так я и понял, что знания — это ничто. Благодаря людям. Я смотрел. Человек узнал такое, за что раньше люди жизнь клали, выполняли совершенно немыслимые усилия в течение многих-многих лет, чтоб только услышать это. Это было в прошлые темные времена. А сейчас… Человек такие сокровенные сокровища ногами топчет… Ты ему мешок алмазов, а он ими дорожку в саду на даче посыпает и говорит: «Крупноваты! Ходить неудобно». Ты ему бриллиант чистейшей воды, а он его в угол куда-нибудь засунет и забудет. У него столько других ценностей. Забавно! Но не в смысле насмешки. Пришел я к этому, к улыбчивости своей по поводу людей, потому что трагично это. Трагично, когда такое великое создание вынуждено проводить свою жизнь в суете сует. Это трагично. Но когда человек это уже знает, хотя бы на уровне информированности о том, что есть выход из данной ситуации, но продолжает в том же духе — это ужасно смешно. Смешон не человек, а то, как люди оценивают это знание. Это такой пустячок оказывается, просто пустячок. Предмет не первой необходимости. Знание, само по себе, ничего не может изменить в вашей жизни, ничего. Ну, разве что, вы можете словечками этими поиграть. Только усилие и боль — иногда страшная боль — могут изменить человека и привести его к любви, свету и истинному знанию, которое не слова и не логические конструкции. Боль не ради мазохизма, а боль, когда продираешься сквозь все это. И потому что начинаешь чувствовать то, что раньше тебя совсем не касалось. Это вам не слезы умиления по поводу погибшей кошечки. Вокруг люди гибнут, в корчах, в невыносимой боли и страдании. И уж извините меня, может, я не прав, но мне как-то это важнее, чем кошечки и собачки. Я их убивать не буду, но уж если они погибли, то погибли. Успеть бы людям помочь. Хотя бы одному человеку помочь не погибнуть. Знаете, есть жесткий закон традиции: «Нельзя помогать человеку, если он тебя об этом не просит, за исключением случаев прямой угрозы его жизни». Ибо жизнь в любой форме — священна. Но поскольку я — человек разумный, я понимаю, что я не могу спасти всех, это может привести только к абстрактному гуманизму. Я выбираю людей. Если рядом гибнут кошка и человек, то я буду спасать человека, а не кошку. Я слышу голос своего третьего отца, и я очень хочу к нему, я готов попробовать выдержать все обстоятельства этого третьего рождения. Я его слышу, и я ему верю. И даже если мне придется для этого покинуть вас всех, как бы это ни было больно, я это сделаю. Вот последняя, самая моя глубокая, искренность. Я очень доволен — вы приехали… А это залог того, что мы достроим ашрам. Это как минимум — уже благое дело сделали.