БЫЛИ БЫ ПРОБЛЕМЫ, А РЕШЕНИЯ НАЙДУТСЯ

Все в наших руках. Главное - их не опускать.

                      Д.Е.

Расскажу еще две женские истории. Со стороны – их героини тоже относятся к категории «женщина без мужчины», но обе нашли, чем заполнить собственную жизнь. Ни та, ни другая не теряют надежды устроить личную жизнь, ну а пока живут ожиданием.

Татьяна никогда не была замужем. Лет двадцать назад она работала секретарем-машинисткой в Госкомитете по внешним экономическим связям. Тогда эта организация считалась престижной, потому что сотрудники были “выездными”. Даже за время краткосрочной командировки они могли существенно поправить свое финансовое положение, если жили заграницей экономно (а все наши соотечественники тогда считали каждую копейку в валюте), а вернувшись, могли некоторое время жить вполне прилично. Из командировок они привозили аппаратуру, бытовые мелочи и кое-какую одежду, здесь имели чеки Внешторгбанка и отоваривались в “Березке”.

Таню вполне устраивала ее работа. Человек она исполнительный, ответственный, как говорилось раньше, “морально устойчивый”. Неженатых и незамужних сотрудников этой организации в длительные командировки не посылали - блюли чистоту рядов, - но Татьяне было вполне достаточно и краткосрочных командировок. С коллегами она “любовь не крутила”, на работе и заграницей вела себя сдержанно, мужчин держала на дистанции.

Она из малообеспеченной семьи. Отец пил, потом ее мать с ним развелась и с трудом разменяла квартиру, получив маленькую комнату в коммунальной. До 25-летнего возраста Татьяна жила с матерью, но ненавидела коммуналку и нищету. Да и с матерью отношения были напряженными. Таниной мечтой была собственная квартира.

По характеру Татьяна скромная, застенчивая, с мужчинами робкая. Смущаясь в их присутствии, она старалась держаться от них подальше. Потому и была такой “морально устойчивой”.

Все деньги, заработанные в загранкомандировках, Таня копила на будущую квартиру. С матерью из-за этого частенько случались стычки - та требовала то на покупку новых штор, то диван-кровати, то еще на что-то. Поговоривала и о том, чтобы дочь поменяла их комнату с доплатой на однокомнатную квартиру, но тут Таня была непреклонна - жить с матерью она не хотела. Деньги на хозяйство она матери давала, но не больше, и мечтала о временах, когда будет жить одна.

Съездив в командировку на Кубу, она решила, что без знания языка ей суждено на всю жизнь остаться секретаршей. Она учила испанский, а вернувшись на родину, поступила на вечернее отделение факультета иностранных языков. Работать и учиться ей было трудно, но у нее была цель, и она упорно шла к ней.

На личную жизнь времени совсем не оставалась, да и раньше она не стремилась как-то ее устроить. В принципе, она была не прочь выйти замуж, но только за хорошего человека, а не за пьющего, как ее мать. Но познакомиться с кем-то ей было негде - на работе “внеслужебные” связи не только не приветствовались, но и могли послужить причиной увольнения. Знакомиться на улице в транспорте при ее стеснительности и подавно не получалось. Да никто и не стремился с ней познакомиться. Школьные подруги давно были замужем, у них были свои заботы, в гости никто не приглашал.

Потом она закончила институт, стала переводчицей. Ее репутация “морально устойчивой” позволила руководству послать ее на Кубу в командировку на три года. Вернувшись оттуда, Таня наконец смогла купить квартиру.

Сейчас ей 44 года, она живет одна. За эти годы Таня освоила еще два языка, по-прежнему работает переводчицей, а для души - вечерами и в выходные дни переводит книги. У нее уже целая полка книг, изданных с ее переводом, чем она очень гордится.

В женщине больше непосредственной, сиюминутной силы, которая зовется предприимчивостью; в мужчине больше подспудной прибрежной силы, которая зовется ленью.

                               Г. Честертон

В моей практике был случай, когда молодая женщина стала “профессиональной” суррогатной матерью. Как-то раз Тоню (так ее звали) привела на прием женщина лет сорока с просьбой дать заключение о психическом здоровье Тони. Выяснив, что они не родственники, я отказалась - психиатры обязаны хранить тайну диагноза и посторонним людям никаких сведений мы не сообщаем. Но женщина была настойчива, Тоня была не против и вот что выяснилось.

Тоня приехала в Москву из Курской области, но покорить столицу ей не удалось. Экзамены в училище она провалила, жить ей было негде и она устроилась работать на стройку. Без прописки она была на “птичьих” правах, прописка “по лимиту” уже отошла в прошлое. Ночевала в общежитии у своих товарок, спала на полу, потом сошлась с одним из рабочих и переехала к нему. Забеременев, она некоторое время скрывала это от сожителя, решив родить и затем остаться у него уже на законных основаниях. Но тот, конечно, заметил. Будь Тоня поумнее, ей, возможно, удалось бы осуществить свой план, но она без обиняков выложила будущему папаше, что никуда тот не денется, женится и пропишет ее.

В результате тот ее выгнал, и она снова попросила знакомую приютить ее в общежитии. Женщины замолвили за нее словечко, и Тоню перевели на более легкую работу.

Все ее жалели, подкармливали, давали кое-какую одежду - она простая деревенская девчонка, наивная и безотказная. Бывший сожитель не желал ее больше видеть, его все осуждали и вскоре тот уволился с работы.

На учете в женской консультации, не имея прописки, Тоня не состояла. Беременность переносила хорошо - с физическим здоровьем у нее в порядке. Когда у нее начались схватки, ее соседки по общежитию отвезли ее в роддом - ни одно медицинское учреждение не откажет женщине в родах. По совету подруг еще до родов Тоня заявила, что откажется от ребенка - жить ей негде, средств к существованию нет.

Немало бездетных семей стоят в очереди за детьми-”отказниками”. Тоня оформила все документы, а перед выпиской ее навестила женщина, сказав, что хотела бы иметь ребенка, но не может, и не согласилась ли бы Тоня стать суррогатной матерью, посулив значительную сумму. Сначала та не поняла, а когда женщина ей разъяснила, что Тоне сделают искусственное оплодотворение спермой ее мужа, и во время беременности та будет жить с ними, а ближе к родам они уедут в другу страну, - пообещала подумать и позвонить. Через некоторое время Тоня решилась и позвонила, что согласна. Ее обследовали, а потом все прошло по намеченному плану. Тоня обзавелась солидной суммой, приоделась, сняла квартиру, нашлась посредница, которая подыскивала ей состоятельные супружеские пары, где жена или оба супруга были бездетны, и к 26 годам Тоня еще трижды исполняла роль суррогатной матери.

Она уже не та наивная девчонка, которая восемь лет назад приехала покорять столицу. Тоня не собирается возвращаться в родную деревню - с ее слов, если родители узнают о том, чем она зарабатывает на жизнь, они ее проклянут. Ее жизнь Тоню вполне устраивает - она не работает, деньги у нее есть, за ее питанием и здоровьем следят.

О том, что у нее нет мужа, она не жалеет. У нее был временный любовник, но, узнав о ее роли, он страшно возмутился и ушел. Да и посредница ее “блюдет” - супруги, которые “нанимают” Тоню, желают быть уверены, что она забеременела не от случайного человека. Тоня не очень горюет по этому поводу. Единственное, о чем она жалеет, - что молодость уходит и скоро не будет желающих использовать ее в качестве суррогатной матери.

Со свойственной ей практичностью Тоня копит деньги, а с деньгами, по ее мнению, она не пропадет.

Если бы мужчина мог забеременеть, аборт был бы причислен к церковным таинствам.

             Флоренс Кеннеди