Часть 1. Теория коммуникации.

Кибернетика, теория коммуникации и гипотеза двойных связок в шизофрении.


...

Объединенная теория коммуникации

В 1949 году психиатр Юрген Руеш пригласил Бейтсона в Ленгли Портер Клиник в Сан Франциско. Руеш прибыл в США из Европы. Он видел, как сильно клиническая работа в Америке отличается от работы, укоренённой в европейской традиции. Результатом этого наблюдения стала идея исследовать психиатрию и психотерапию в широком общественном и культурном контексте. Поскольку Бейтсон также интересовался этим вопросом, между ними возникло двухлетнее сотрудничество. Оба исследователя поставили своей целью создание обобщенных теоретических рамок для общественных наук. При этом заново должна была быть определена позиция психиатрии на полном конфликтов пространстве между сконцентрированной на личности и общественно-культурной точкой зрения.

В 1951 году вышел сборник Communication: The Social Matrix of Psychiatry (Коммуникация. Социальная матрица психиатрии)121. Это пионерская работа в области объединенной теории человеческой коммуникации. В свободно связанных между собой эссе, Бейтсон и Руеш выдвигают ряд тезисов, которые могли стать основой для дальнейших исследований122.


121 Дж. Руеш, Г. Бейтсон.

122 Ср. текст Поля Вацлавика, из цитируемой работы. В этом контексте Бейтсон и Руеш выделили четыре, относящиеся друг к другу сети коммуникации: интраперсональную. интерперсональную, групповую сеть и культурную (ср. там же, стр. 276-283). С системно-теоретической точки зрения, каждый процесс описывается как коммуникация, где информация переносится от отправителя к адресату через (требующие детального описания) коммуникационные каналы. Поскольку авторы здесь хотят объяснить психопатологические явления и проблемы психотерапии, в дальнейшей части этой главы на первый план выйдут интраперсональные и интерперсональные процессы коммуникации.


Проект Руеша и Бейтсона возник в результате убеждения в том, что работа психиатра требует постоянного уделения внимания физическим, психическим, общественным и культурным аспектам жизни пациента. Все эти аспекты рассматриваются рядом отдельных наук. Разнородность теорий однако приводила к большим недостаткам: антропологи изучали культуры, социологи общества, психологи занимались группами и групповыми процессами. Психоаналитические теории возводили на первый план интрапсихическую организацию отдельных личностей, в то время как психиатрия искала, прежде всего, органические причины в основе нетипичных переживаний и поведения. Каждое направление исследований занималось отдельными аспектами, формируя свою систему основных понятий. В зависимости от перспективы, по-разному определялся предмет исследований. Таким образом возникло множество неполных дисциплин, которым не хватало общих основ. Таким образом, сотрудничество их представителей было невозможным123.


123 Сравните Дж. Руеш, Г. Бейтсон, стр. 3 и далее.


Бейтсон и Руеш хотели заполнить этот пробел. Они разработали общую модель интеракции, в центре которой находилось понятие коммуникации, определенное в системно-теоретических рамках. Идея учиться у коммуникации, центра тяжести теории мышления в гуманитарных науках, возникла на основании утверждения о том, что жизнь человека без коммуникации была бы попросту невозможна. С самого начала своего существования человек впутан в сети вербальной и невербальной коммуникации. Это делает его членом общества, культуры, семьи. Без коммуникации - языковой или невербальной, человек не был бы в состоянии выжить124. Как продемонстрировал Бейтсон, огромные различия между людьми различных культур, были главным образом результатом различного коммуникационного опыта. Во время коммуникации с другими и с самим собой, формируется способ мышления, ощущения и акцептации потока восприятия. Только во время коммуникации становится возможным ощущение собственной реальности и сохранение личности125.


124 Наряду с известным случаем Каспара Хаузера, вспоминается бесчеловечный и жестокий эксперимент кайзера Фридриха II. Он хотел проверить, дан ли от природы человеку язык (а если дан то какой) или он должен быть усвоен. Для этого он приказал воспитывать множество новорождённых в языковой изоляции. Контакт детей со взрослыми ограничивался лишь самым необходимым для физического выживания. Все дети жили очень недолго.

125 Даже в древние времена, когда отшельник закрывался в своём убежище, чтобы разделить свою жизнь с богом, неустанно молясь и таким образом находясь в кругу коммуникации, а не вне его. Наоборот, полное отключение коммуникации, также и с самим собой, является целью разного рода медитаций. Не без оснований, такое состояние называется мистиками всех культур отключением "я", поскольку даже "реальность" и "я", как понятия, ничто иное как проявление процессов, какие должны постоянно возникать заново.


Вместе с применением правил кибернетики, для описания правил коммуникации, Бейтсон и Руеш создали новую парадигму исследования человеческих переживаний и поведения. Человеческий организм они стали рассматривать как систему обработки информации.

Внутренние процессы (мышление, ощущение, представление...) воспринимались, как поток обратной связи внутри нервной и гормональной систем.

Кроме того, нервная система постоянно взаимодействует со средой. Раздражители из среды кодируются в форме электрических нервных импульсов и посылаются через соответствующие нервные пути в центральные структуры мозга. Во время комплексных процессов обработки информации кодированная информация уходит от них к эффекторам. Функции коммуникационных каналов выполняет нервная система, а в случае гормональной коммуникации - кровеносная система. Результаты поведения (output), становятся снова входными данными (input) для системы "человек". Процесс имеет саморегулирующийся характер126.


126 Ср. Дж. Руеш, Г. Бейтсон, стр. 29-33. Эти концепции привели к повороту в теории познания. Бейтсон проиллюстрировал это так: "Представим мужчину, который рубит дерево топором. Каждый удар топора будет его модифицировать или поправлять, соответственно следу, оставленному прежним ударом. Этот саморегулирующийся [...] процесс, вызван целостной системой: дерево - глаза - мозг - мышцы - топор - удар -дерево. [...] Более правильно было бы сформулировать: (различия на дереве) - (различия в смоле) - (различия в мозге) - (различия в мышцах) - (различия в движениях топора) - (различия на дереве) и так далее. Внутри разделительного круговорота передаются изменения. [...] Однако это не является способом, с помощью какого средний представитель Запада видит последовательность событий при вырубке деревьев. Он говорит: "Я срубил дерево" и даже верит, что существует ограничивающий посредник, "я сам", который проводит ограниченное целенаправленное действие на ограниченном предмете" (G.Bateson. Die Okologie des Geistes (стр. 410-411).


Эти, происходящие вне сознания процессы, подвергаются также влиянию опыта. Воспоминания, способы восприятия, привычки и ценности влияют, как на бессознательную ориентацию органов чувств и внимания, так и на обработку поступающей информации в центральной нервной системе. Другими словами: человеческие переживания обусловлены, по крайней мере, в той же степени прошлыми переживаниями, как и актуальной средой. Воспоминания и чувственный опыт здесь и сейчас постоянно сплетаются в субъективном переживании ситуации127.


127 Ср. Дж. Руеш, Г. Бейтсон, стр. 176-177.


Однако что мы получили благодаря этой базовой идее? Можно задаться вопросом, почему недостаточно, обращаясь к традиционным исследовательским концепциям, определить человека, как существующее для себя и имеющее определенные черты отдельное существо? Ответ напрашивается сам собой: коммуникационно-теоретическая концепция Бейтсона и Руеша изменила взгляд на психопатологические явления. Теперь стало возможным принципиально воспринимать их как процессуальные. С системно-теоретической точки зрения, тревога, навязчивые мысли, вредные привычки и т.д. не являются недугами, которые можно подавить, контролировать или лечить фармакологически. Все эти нарушения это процессы, которые постоянно специфическим образом активируются тем, человеком, который ими поражён. Бейтсон и Руеш подали в этом контексте мысль, о том, чтобы изучить, каким образом проявляются психопатологические симптомы. Вместо того, чтобы искать причины симптома или проблемы, необходимо скорее спросить, каким собственно образом удается человеку, от них страдающему, сохранить несоответствующее или деформированное восприятие реальности128.


128 Сравните там же, стр. 88 и данное. В рамках НЛП ведутся споры о тех процессах как стратегиях. Как основу используют Модель TOTE Миллера, Галантера и Прибрама (сравните вторую главу в Р. Б. Дилтс и другие, цитируемой работы). Если отказаться от придания реальности процессам такого типа, при помощи создания языковых этикеток, то будет ясно видно, что проблема существует действительно только тогда, когда она активируется и поэтому актуализируется как паттерн в специфическом пространственном и временном контексте (ср. Дж. Руеш, Г. Бейтсон, цитируемая работа, стр. 59-60). Люди, таким образом, не ведут себя принципиально боязливо, назойливо, маниакально и т. д., а поступают так лишь в определенных ситуациях. На этом фоне, распространенная практика называть людей паникёрами, маньяками кажется не совсем верной. Это вредно, поскольку отвлекает от применяемых паттернов поведения больного человека, которые могут быть использованы как основа изменений.


Эта перспектива имеет свои последствия в терапевтической практике. С точки зрения Бейтсона и Руеша, переживания и поведение, отступающее от нормального, также возникают в форме последовательного потока событий. Такой поток конструируется человеком "больным", на основе специфической практики обучения (в деутеро форме) снова и снова, таким образом, что используя прежний опыт и связанные с ним ожидания, ему удается это скрыть. Другими словами, люди ведут себя в данной ситуации относительно того, как они ее воспринимают. Одновременно, однако они склонны видеть мир таким, каким по их мнению он должен выглядеть. Психотерапевтически вызванное изменение будет, таким образом всегда, согласно авторам, прежде всего изменением в способе восприятия реальности клиентом. Целью любой терапии, согласно Бейтсона и Руеша, станет повторная регулировка процессов обработки информации129.


129 Сравните Дж. Руеш, Г. Бейтсон, цитируемая работа стр. 177. Психотерапевт однако имеет практическую проблему, поскольку он не может непосредственно наблюдать внутренние процессы клиента. Относительно явно несоответствующих реакций он может, таким образом лишь отметить, что они несоответствующи. Он однако, согласно Бейтсону, не обладает возможностью установить, где именно находится ошибка в обработке информации клиентом. Для терапевта то что внутри человека является "чёрным ящиком" (ср. там же стр.198). Бэндлер и Гриндер преодолели позднее эти трудности благодаря концепции ключей доступа.


Двигателем перемен, к которому стремятся, служит для терапевта коммуникационный обмен с клиентом во время специфической встречи. Мастерство терапевта заключается в том, чтобы провести сеанс таким образом, чтобы исходящая от терапевта информация помогала клиенту подстроить свои интраперсональные и интерперсональные процессы коммуникации соответственно ситуации130.


130 Ср. там же, стр. 87-91.


Главной проблемой остается однако, постоянное определение, каким образом происходит коммуникация, приводящая к переменам. Поэтому кажется необходимым анализ самого терапевтического процесса, особенно с учетом коммуникационно-теоретических точек зрения131. Теоретически, это открывает возможность вести научно-обоснованный анализ успешной психотерапевтической практики. Это и был проект, за реализацию которого взялись в начале семидесятых годов Бэндлер и Гриндер.


131 Ср. там же, стр. 85 Бейтсон и Руеш подчёркивали, как заметно, что среди психиатров очень мало говорят о практических способах поведения. Изредка лишь пытаясь называть приёмы и методы терапии увенчавшиеся успехом. Большинство профессоров не может сказать своим ученикам, что конкретно они делают во время терапии. Исключение составляют школы, где терапевтический процесс сравним с техническим вмешательством. Это направление можно найти прежде всего в США - классической стране know how. В отличие от европейской традиции, тут пытаются определить терапевтические цели. Достижение этих целей ставится вровень с терапевтическими успехами. Наилучшим примером этого будут терапевты Карл Роджерс и Милтон Эриксон (ср. там же, стр. 235 и далее)