КОММЕНТАРИИ


...

К—26.

Конец карьеры психотерапевта

Свой последний день в детской поликлинике я провел довольно весело. Последние две сессии были просто прелесть. Вначале пришла пара — он и она — якобы посоветоваться о ее ребенке, которого она забирала от отца. Они уходили каждый из своей семьи, она — со своим семилетним, что ли, сыном, а он оставлял по себе полугодовалого ребенка. Любовь. Видно было, что это ее первое взрослое решение за жизнь. Полгода назад она бы про такое говорить не стала. «Такого со мною случиться не может».

Но гораздо больше я запомнил самую последнюю семью. Они уже приходили когда-то — мама с 11-летней дочкой, мама на нее жаловалась, учеба, помощь по дому, девочка молчала, мы кое-как поговорили с мамой, и я предложил им прийти всей семьей. Бац — пришли. Плюс ее муж (отчим девочки) и бабушка — мамина мама. Отлично. Вероятно, чтобы оправдать серьезность такой концентрации взрослых в одном кабинете детской поликлиники, жаловаться они стали гораздо круче. Опять, всё сводилось к тому, что она не помогает по дому и имеет двойку по английскому. Хорошо. Я их дразню: как же так выходит, что они такие ответственные, а один ребенок безответственный, они такие умные, а девочка такая не очень, и при этом они так волнуются, а девочке хоть бы хны. Они кипятятся, отчим аж кричать начинает. Я говорю: «Фигня, что-то тут не то. Три взрослых человека и одна проблема — ребенок». «Да, — буйствует отчим, — так мы волнуемся за ее будущее!» А я говорю: «А у вас всё с будущим в порядке». Он кричит: «Да, в порядке!» Я продолжаю подначивать: «И вот вы — человек, у которого нет проблем, и волнуетесь за нее, потому что просто такой ответственный». У него аж кулаки сжимаются, и он начал даже говорить что-то про то, что на зоне за такой базар приходится отвечать (и мир, полный ответственности и обтянутый колючей проволокой, становится еще одной метафорой, повисшей в воздухе). Отлично. В конце концов, отчим выбегает из кабинета. Тут базар резко меняется. Бабушка заявляет о своем категорическом несогласии с политикой родителей. Мама вдруг всё понимает. Крайним оказывается отчим, и в воздухе повисает не высказываемая мысль о том, что с ним давно пора развестись. Но у меня уже нету времени. На последние пять минут я прошу остаться в кабинете только девочку. Мама с бабушкой выходят.

Она молчала весь час. О чем я могу успеть с ней поговорить? Наудачу я спрашиваю, чем она любит заниматься. Она говорит, что ходит в художественный кружок в музей Востока. Я не верю своим ушам. Я обожаю этот музей. Но пока не спешу. Я начинаю ее спрашивать, хорошо ли знает японский и китайский залы (мои любимые). Она говорит, что да. Я устраиваю экзамен. Резные шары из кости; надгробные фигурки; коробочки для сверчков; тарелка с разноцветными лошадьми; нэцке; она знает даже картину «Обезьяны, ловящие в реке отражение луны»! Я так восхищен ею, как Веничка — своим младенцем, который знал букву «Ю». И эти придурки так ее мурыжат из-за школьного английского! (надо ли говорить, что я аккуратно проверил, как английский знают они — конечно, никак). Времени уже совсем не оставалось. Я вытащил свою книжку, подарил ей, а потом сказал:

— По-моему, ты умница. Ты не очень обращай на них внимание. Успокой, отвлеки. И главное — не пускай внутрь то, что они про тебя говорят.

Она кивнула, как будто точно понимала всё, что напроисходило здесь за последний час.

— Ну, привет.

— До свиданья.


Я ПОДЛО УМНЕЛ. (К—24, стр. 49)

КАЖДЫЙ ДЕНЬ ДЗУЙГАН СИГЭН… (Д—4, стр. 22)

Психология bookap

КОЛОДЕЦ И МАЯТНИК (И—23, стр. 101)

ГОВОРИЛА В ДЕТСТВЕ МАМА МНЕ И БРАТИКУ… (К—21, стр. 48)