Глава 6. Переформирование диссоциированных состояний: алкоголизм, наркомания и т.д.

Чтобы шестишаговое переформирование было эффективно, необходимы определенные условия. Если вы имеете дело с резко диссоциированной личностью, то переформирование не сработает. Алкоголики, наркоманы, множественные личности и больные с маниакально-депрессивным психозом представляют собой группу резко диссоциированных личностей. Очень часто сюда можно отнести людей с перееданием или заядлых курильщиков. Я буду говорить в основном об алкоголиках, но я хочу, чтобы вы понимали, что я скажу об алкоголиках, то справедливо относительно остальных категорий диссоциированных личностей.

Если вы спросите алкоголика в тот момент, когда он трезв, о его переживаниях, которые он испытывает, будучи пьяным, вы обнаружите частичную или тотальную амнезию. И, наоборот, если вы спросите его, когда он будет пьян, о его переживаниях, характерных для трезвого состояния, ему будет трудно предложить вам вообще какую-либо информацию. Это один из основных и очевидных признаков диссоциации: когда он действует, исходя из одной модели мира, он не имеет никакого доступа к переживаниям и ресурсам, которые он имеет, когда действует, исходя из другой модели мира. Это множественная личность в том смысле, что у нее есть всего два способа оперирования в мире, которые вместе в каждый данный момент в его опыте не встречаются.

Но вы можете построить канал в подсознание, и это основное, что заставляет переформирование работать. Под подсознанием я имею в виду ту часть личности, которая заставляет его вести себя так, как сознательно он не хотел бы себя вести, или не дает ему вести себя так, как он сознательно хотел бы.

Переформирование - это двухуровневая коммуникация, с помощью которой вы можете говорить с любой его частью, которая находится в сознании, и использовать непроизвольные реакции для того, чтобы обмениваться информацией с частью, которая отвечает за поведение, подлежащее изменению.

Обычно в ваш кабинет алкоголика приводит его трезвая часть. Это именно она заходит в вашу дверь. Однако трезвая часть его личности уже сделала все, что могла, чтобы поддержать состояние его трезвости, и это означает, что с этой частью вам нечего делать. Эта часть глубоко и точно понимает, что пить вредно, но ничего не может с этим поделать. Если вы будете работать с этой частью; то получите совершенно конгруэнтные ответы на вопросы о том, желает ли она изменений. Но, если только он зайдет в бар, он снова выпьет. Вам же надо получить доступ к той части его личности, которая заставляет его выпивать, поскольку именно эта-часть управляет всем процессом. Поскольку две эти части резко диссоциированы, когда он находится в одном, состоянии, вы не можете коммуницировать с другим состоянием. Итак, когда алкоголик входит в ваш кабинет в трезвом состоянии, вам очень трудно получить доступ к пьющей части, а именно к той, которую необходимо изменить.

Большинство из человеческих проблем включают в себя неконгруэнтность или то, что часто называют "конфликт". Эта неконгруэнтность есть конфликт между той частью, которая заставляет человека делать что-либо, и другой частью, которая хочет, чтобы он перестал это делать. Обычно неконгруэнтность является симультантной: бихевиорально человек выражает обе части в один и тот же момент. Например, кто-то может сказать: "Я хочу быть уверенным в себе" мягким слабым голоском. Две части диссоциированы, но выражают себя в один и тот же момент времени. В случае алкоголизма или наркомании мы наблюдаем иной род диссоциации, тут неконгруэнтность последовательна.

Трезвая часть и пьющая часть настолько разделены, что лишены возможности выражаться в один и тот же момент времени. Они проявляют себя последовательно: сначала одна, а потом другая.

Шестишаговое переформирование предназначено для того, чтобы иметь дело с симультантной неконгруэнтностью. И вместо того, чтобы создавать совершенно новый подход для того, чтобы справиться с последовательной неконгруэнтностью, вы просто можете превратить последовательную неконгруэнтность в симультантную и использовать то, что вы знаете, а именно "шестишаговое переформирование". Такой подход используется и в других областях. Хороший математик всегда постарается редуцировать сложную проблему к более простой, то есть решение которой известно. Если вы возьмете трудную проблему и превратите ее в более простую, то сможете ее легко решить.

Самый простой способ превращения последовательной неконгруэнтности в симультантную заключается в использовании якорей. В случае алкоголизма я получаю доступ к пьющей части и закрепляю этот доступ с помощью якоря. Затем я закрепляю с помощью якоря трезвую часть. И в конце концов я использую оба якоря одновременно, чтобы заставить эти два состояния существовать одновременно. Если алкоголик обращается к вам за помощью, приходит к вам в кабинет, то трезвая его часть находится прямо перед вами, и ее очень легко закрепить с помощью якоря. Получить доступ к пьющей части гораздо труднее, и это потребует от вас большей изощренности. Один из способов заключается в том, чтобы использовать гипнотическую индукцию, с помощью которой вы можете регрессировать его, до того момента времени, когда он последний раз напился, собирая у него детальную , основанную на сенсорном опыте информацию о его переживаниях в состоянии опьянения. "Вспомните, как в последний раз вы напились?" "Что вы чувствовали перед тем, как выпить первую рюмку? Как вы выглядели, когда напились в последний • раз? Где вы сидели? Что вы видели?

Что вы слышали? Что вы сказали перед тем, как выпить первую рюмку? Что вы выпили тогда? На что был похож этот, напиток? Вы можете сейчас ощутить его запах? На что в точности был похож его вкус? И как вы узнаете о том, что сейчас вы действительно напились?"

Если вы будете задавать своему клиенту такие вопросы, то вскоре увидите определенные изменения в его поведении. По мере того, как он дает вам эту информацию, он начинает испытывать состояние опьянения. Вы увидите, что у него изменились поза и дыхание, и услышите, что у него изменился тон голоса, темп речи и ее тембр. Вы увидите также изменение его переживания в виде обратной связи, то это изменит его состояние. Когда вы увидите совершенно определенные изменения, вы можете закрепить это состояние с помощью якоря.

С помощью представления о вкусе и запахе алкоголя, вы легко можете перевести человека в состояние опьянения. Получение доступа к обонятельным ощущенным является. по всей вероятности, самым быстрым способом регрессии.

Всегда, когда вы хотите, чтобы кто-то заново пережил какое-то прошлое состояние, вам достаточно ставить его вспомнить определенный запах, связанный с этим состоянием, и этого будет достаточно, чтобы это прошлое переживание развернулось во всех системах. Сами нейронные механизмы восприятия запаха обуславливают то, что запахи в гораздо большей степени влияют на непосредственные поведенческие реакции, нежели другие любые сенсорные восприятия.

Мужчина: Вы назвали этот метод гипнотической индукцией. Не хотите ли вы сказать, что каждый раз, когда вы просите человека вспомнить что-либо, вы индуцируете гипнотическое состояние или начинаете его индуцировать?

По-моему, это вопрос семантики, то есть вопрос о том, захотите ли вы назвать это гипнозом или нет. Открыто я не могу так назвать это, потому что это вызовет у клиента сопротивление. Но в моем восприятии то,что я сейчас описал, совершенно невозможно отличить от "официальной" индукции транса.

Глубина может варьироваться, но сама процедура и внутренние стратегии, которые использует клиент, являются идентичными. Итак, одним из способов получения доступа к состоянию опьянения является применение такой индукции.

Как еще вы можете получить доступ к части, ответственной за опьянение?

Мужчина: С помощью наложения. Пусть он создаст образ себя пьяного, а затем приспособит свои кинестетические ощущения к этому образу.

Хорошо. Еще какие способы вы можете назвать? У вас должен быть выбор из шести вариантов. Мужчина: Дать ему выпить.

Тогда у вас появится проблема доступа к его трезвому состоянию.

Мужчина: Пригласить его в бар.

Да. Это использование контекста как якоря опьянения.

Вы можете получить доступ к состоянию опьянения с помощью присоединения и ведения. Отражайте поведение вашего клиента, а затем начинайте говорить, ходить так, как будто вы сами выпили.

Можно также дать ему первые инструкции: "Я хочу сейчас, чтобы вы изобразили,, как вы выглядите в состоянии опьянения". Он скорее всего ответит: "Именно этого я хочу избежать!" Тогда вы можете сказать: "Да, я понимаю, но, чтобы этого избежать, вы сначала должны уметь это изобразить."

В этом утверждении нет никакой логики, но звучит оно многозначительно, и клиент выполнит эту инструкцию.

Как только он начинает изображать состояние опьянения, вы можете контролировать качество доступа к состоянию опьянения с помощью обратной связи. "Да, да, продолжайте. Сделайте свою речь более смазанной. Качайтесь чуть-чуть сильнее и тут добавьте чуть-чуть тремора. Затуманены ли в действительности ваши глаза?" Дайте ему вербальную бихевиоральную обратную связь, чтобы изменить его поведение настолько, насколько это надо, чтобы получить хороц1ий доступ к части, ответственной за состояние опьянения.

Если вы имеете дело с последовательной неконгруэнтностью, то очень важно иметь несколько способов, с помощью которых вы можете получить доступ к состоянию опьянения. Если вас не удовлетворяет доступ, который вы получите с помощью одного способа, вы можете всегда перейти в другой способ. Когда вы получите доступ, закрепите его с помощью якоря, чтобы восстановить это состояние тогда, когда вам это будет нужно. Если у вас уже есть два якоря, один для состояния алкогольного опьянения, другой для трезвого состояния, то вы можете переходить к дальнейшим действиям. Вы применяете оба якоря одновременно, заставляя оба состояния одновременно возникнуть в один и тот же момент времени. Я для этого использую обычно кинестетические якоря, поскольку моего прикосновения он не может избежать.

Видимые результаты одновременного использования обоих якорей весьма замечательны. Одновременное использование якорей вызывает изменение состояния сознания. Клиенты впадают в состояние неясного сознания или в бессознательное состояние, которое длится от трех минут до полутора часов.

Вы можете увидеть нечто, совершенно напоминающее полную растерянность, он будет буквально неспособен выдать ни одной связной реакции. Иногда он может контролировать свои движения, или же его тело охватят конвульсивные движения. Однажды у меня был клиент, который впал в психическое возбуждение и пытался во что бы то ни стало оторвать от себя мои руки, поскольку знал, что то, что он переживает, связано с моим прикосновением.

Такие состояния обусловлены тем, что я слил два физиологических состояния, которые раньше были совершенно диссоциированы. Эти чувства никогда не появлялись в его сознании одновременно друг с другом. Он никогда не пытался дышать и как трезвый и как пьяный одновременно, или поддерживать мышечный тонус, характерный для двух этих разных состояний в одно и то же время. В каком-то смысле он всегда был множественной личностью, а вы столкнули обе эти части вместе. Это действительно вид шокового лечения, и некоторые клиенты спонтанно описывают это именно так. Различие состоит в том, что шок не индуцируется извне и достигает только такой интенсивности, с которой человек может справиться. В этом смысле он экономичен.

Когда вы закончили одновременно применение двух якорей, то отнюдь не получили полную интеграцию. Это всего лишь позволило вам построить мост для того, чтобы состояние опьянения и трезвое состояние начали существовать в том самом теле в тот самый момент времени. Эти две части более не исключают друг друга и не являются полностью диссоциированными. Это позволит вам теперь произвести переформирование. Это всего лишь предпосылка для установления эффективного канала коммуникации между трезвой частью и частью, ответственной за состояние опьянения, которая знает о том, что существует проблема выпивки, и о том, какие потребности человека при этом удовлетворяются.

Женщина: А что вы делаете тогда, когда вы держите два якоря, и человек находится в измененном состоянии в течение полутора часов?

Я должен держать эти два якоря до тех пор, пока интеграция не развернется как следует. Тогда я просто должен убедиться, что клиент находится в том месте, где он не может причинить себе никакого вреда, и это крайне важное условие. Это состояние можно использовать также для того, чтобы ввести множество постгипнотических внушений. В этот момент клиент крайне беззащитен. Но вы должны быть уверенными в том, что постгипнотические суггестии свободны от содержания.

Вы можете сказать: "Пока вы продолжаете испытывать эти чувства заметьте, что существует прямая взаимосвязь между тем, насколько интенсивны ваши чувства и тем, насколько быстро вы получите для себя новые варианты поведения, которые вам нужны для того, чтобы решить проблему, связанную с употреблением алкоголя".

Поскольку в этот момент клиент совершенно не защищен от ваших внушений, на вас лежит огромная ответственность за формулировки этих внушений. "Вам больше не будет хотеться выпить" - такое внушение будет самым разрушительным из всех возможных. Вам следует сформулировать позитивное утверждение о том, что произойдет в будущем, а не негативное утверждение о том, чего не произойдет. "Вы сможете найти такие варианты поведения, которые позволят вам удовлетворить себя в той же степени, какой вы достигаете с помощью алкоголя". Это утверждение гораздо лучше. Когда вы говорите об алкоголе, используйте прошедшее время, предполагая, что он не будет его больше употреблять. Здесь применимы все гипнотические формулы, описанные в книгах. Если он скажет: "Но я вас не понимаю", вы можете ответить: "Конечно, вы меня не понимаете, но чем меньше вы понимаете меня на уровне сознания, тем в большей степени вы будете способны к положительной реорганизации своего поведения".

Мужчина: Когда вы одновременно применяете два якоря для состояния опьянения и трезвого состояния, не рискуете ли вы получить такой результат, что человек будет вести себя, как пьяный, все время?

Да, это разумное возражение. Если вы будете давать гипнотические инструкции так, как я только что описал, то это послужит гарантией полезности интеграции, которую вы вызвали одновременным применением двух якорей. Вы говорите о том, что эти два состояния могут начать смешиваться так, чтобы человек усвоил из каждого все полезное и ценное, ничего не терял, чтобы интеграция могла послужить основанием для более свободного выбора и т.д.

Разрешите мне напомнить вам, что это только предварительный шаг. Я произвольно разрушил барьеры между двумя диссоциированными состояниями и вызвал измененное состояние сознания. Я буквально совершил насилие над процессом дискриминации, над внутренним процессом различия, который алкоголик использовал для того, чтобы эффективно действовать в жизни. После того, как я это сделал, я должен закончить начатое с помощью переформирования. Единственное, что я сделал, это создал необходимые условия для переформирования. Сейчас я имею доступ к части, ответственной за опьянение, и к трезвой части в один и тот же момент. Я редуцировал сложную ситуацию последовательной неконгруэнтности к такому явлению, с которым я могу работать, а именно: к симульмультантной неконгруэнтности.

После того, как он приходит в себя и начинает выдавать связанные реакции, я просто начинаю применять шестишаговое переформирование, сохраняя в неприкосновенности цели прошлого поведения и соответственно присоединяя к будущему новые способы поведения. Сейчас вы производите переформирование так же, как если бы Вы это делали на любом другом материале.

Но здесь следует учесть еще одну вещь. Если вы работаете с клиентом, страдающим от алкоголизма, курений или переедания, вы должны убедиться в том, что новые поведенческие реакции не только лучше и качественней достигают той цели, что и старые, но и действуют также быстрое и непосредственно. Будьте очень внимательны к критериям сравнивания новых и старых поведенческих реакций. Люди часто выбирают наркотики потому, что они действуют очень быстро и непосредственно. Если ваш новый вариант достижения состояния реакции заключается в том, чтобы взять отпуск, то поймите, что это сделать не так быстро и легко, как, например, съесть кусок шоколада, который уже лежит в холодильнике. Гораздо легче выкурить сигарету, чем начать медитировать или сделать пробежку по пляжу. Если вы находитесь в лифте, то не можете в то же самое время находиться на пляже, но можете выкурить сигарету.

Вы можете строить критерии непосредственности, находясь на шаге четыре.

"Обратитесь внутрь себя и найдите три варианта поведения, которые являлись бы- более приемлемыми, непосредственными, доступными, легкими и быстрыми, чем тот способ, который вы используете сейчас". Психотерапевты, производя переформирование, часто об этом забывают. И их клиенты, потому что их новые варианты поведения, которые потребовали длительного времени для своей реализации, у них не сработали.

Они нуждались в чем-то, срабатывающем немедленно.

Работая с наркоманами, вы можете делать еще и следующее: превратить ощущение желания употребить наркотик в якорь для чего-либо еще. Человек теперь испытывает это чувство, но оно имеет для него новое значение. Сейчас он интерпретирует это чувство как страстное желание выпить или употребить наркотик, и он начинает пить или колоться. Вы можете погрузить его в транс, и заставить это же чувство означать что-либо еще. Ощущение страстного "желания" может обозначить теперь интенсивное любопытство к тому, что его окружает, например.

Все это: и слияние якорей, и шестишаговое переформирование - и проводил с алкоголиками и наркоманами в течение одного сеанса. За этими клиентами я наблюдаю уже в течение двух лет и убеждаюсь в устойчивости результатов. .

Посте того, как вы сделали переформирование и нашли новые варианты поведения для удовлетворения вторичной выгоды алкоголика и наркомана, вы должны проверить эффективность своей работы. Мой тест для алкоголиков заключается в том, чтобы дать им выпить одну рюмку и определить, сможет ли он после этого остановиться. Я считаю, что это единственный валидный тест на полноту и эффективность той работы, которую я сделал. В случае наркоманов, употребляющих героин, я определяю, какие якоря запускают желание уколоться, а затем я посылаю клиента в мир для того, чтобы он проверил эффективность новых вариантов поведения.

Лу: Это действительно удивительно. Я работала в обществе анонимных алкоголиков, а они там считают, что "Один раз выпил - снова стал алкоголиком". Считаете ли вы, что можно вылечить алкоголика до такой степени, чтобы он мог пить, но не напиваться? То есть они могут пойти в бар, выпить одну рюмку и выйти из бара?

Без сомнения. Через три месяца после того, как я поработал с алкоголиком, я иду с ним в бар и заказываю ему рюмку алкоголя. Я тщательно наблюдаю за всеми его бихевиоральными реакциями (проявлениями), которые раньше были признаками состояния глубокого опьянения. Так я проверяю интегрированность того запуска работы, который я сделал. Я хочу определить, может ли он выпить рюмку и чувствовать себя точно так же, как реагирую я. Я просто выпил рюмку. Я проверяю, может ли он теперь остановить вовремя ту цепь поведенческих реакций, которая раньше была компульсивной и автоматической. Может ли он выпить одну рюмку и остановиться. Алкоголь - это якорь, и использование старого якоря является хорошим тестом на качество моей работы.

Кстати, я совсем не критикую общество анонимных алкоголиков. В течение десятилетий общество анонимных алкоголиков было единственной организацией, которая могла эффективно помогать алкоголикам. Для своего времени это общество делало прекрасные вещи, но сейчас мы должны продвинуться несколько дальше. У анонимных алкоголиков не интегрированный подход, и люди из этого общества почти всегда снова возвращаются к выпивке. Они верят в то, "что если выпил один раз после лечения, то снова станешь алкоголиком", и относительно них это действительно правда. Если кто-то из них действительно садится и выпивает одну рюмку, он не может остановиться, он должен напиться допьяна.

Мои требования могут показаться возмутительными любому члену общества анонимных алкоголиков, равно как и большинству психотерапевтов. Но эти требования вполне достойны доверия, если вы подойдете к проблеме наркомании с точки зрения нейролингвистического программирования. С этой точки зрения Вам надо сделать следующее: 1. слить якоря, 2. установить вторичную выгоду, будь то чувство товарищества или что-то еще, которую дает употребление алкоголя, и 4. найти альтернативные варианты поведения, которые помогут достигнуть той же самой вторичной выгоды, но без разрушительных последствий, которые имеет алкоголь. Человек всегда сделает лучший выбор из всех вариантов, которые ему доступны. Если вы предложите ему лучшие варианты поведения, нежели пьянство, для того, чтобы достичь той же самой вторичной выгоды, он сделает хороший выбор.

Лу: А как же тогда вы будете взаимодействовать с кем-либо, кто состоит в обществе анонимных алкоголиков?

Они твердо верят в то, что с алкоголиками может справиться только их общество, и они не хотят слышать ни о чем больше.

Да. Анонимные алкоголики действительно "истинно верующие". Если вы работаете с членами того общества, вы должны принимать это. Вы говорите: "Вы абсолютно правы". Затем вы можете добавить: "Поскольку Вы так убеждены в том, что если выпьете один раз, то снова станете алкоголиком, то вы без риска для себя можете попробовать сделать .что угодно другое, -поскольку вы уверены в том, что потерпите неудачу". Если у кого-то крайне жесткая система убеждений, то я принимаю это, а затем ищу способы работы внутри этой системы. Затем я всегда могу индуцировать скрытый транс и прямо запрограммировать то, что мне надо.

Ваш вопрос относительно системы убеждений напомнил. мне, как один английский врач лечил наркоманов, употребляющих героин. У него была клиника, где он широко применял методон, чтобы избавить наркоманов от абсинентного синдрома. Однажды к нему поступила большая группа наркоманов, и он разделил их на две группы. Контрольная группа, как обычно, получила методон. Всех членов группы он научил легко входить в гипнотический транс. Обе группы получили методон, но экспериментальная группа кроме того, еще должна была посещать его кабинет. Там этот врач гипнотизировал их и внушил, что они употребляют героин (?) По истечении шести недель ни у одной группы не наблюдалось симптомов абстиненции. И когда он сказал экспериментальной группе о том, что он делал, все ее члены, кроме двух, стали немедленно испытывать синдром абстиненции. Этот случай служит для меня показателем того, что организм способен регулировать химический дисбаланс в том случае, если система убеждений человека этому соответствует.

После того, как я проверил экологичность моих действий, я убедился в том, что новые варианты работают, я обычно даю человеку что-то, что он может буквально держать в руках и использовать как якорь для запуска новых поведенческих реакций. Это может быть монета или что-то еще, что он может положить в карман и носить с собой. Это поможет ему справиться с теми моторными программами, которые связаны с употреблением алкоголя, с курением, т. д. Процесс употребления алкоголя включает в себя ощущение прикосновения руки к стакану и движение руки со стаканом ко рту. Присутствие какого-либо осязаемого физического якоря дает человеку возможность делать со своими руками еще что-либо, кроме этого.

Люди иногда считают членов общества анонимных алкоголиков неприятными людьми, поскольку они не хотят, чтобы кто-либо с ними рядом пил. Конечно, они правы в том смысле, что если они увидят, что кто-то пьет, то посредством идентификации это стимулирует их в том же направлении. Поскольку старые моторные программы не были включены в новые варианты поведения, это вызывает у них старое алкогольное поведение. Если такого рода сенситивности вы у бывшего алкоголика не обнаружите, то это же является признаком хорошо сделанной работы.

Женщина: У меня вопрос относительно закрепления с помощью якоря.

Обязательно ли сначала закреплять с помощью якоря состояние, когда клиент заходит к вам в кабинет, а затем получать доступ к состоянию опьянения?

Тут много вариантов. Иногда вы даже недолжны брать на якорь трезвое состояние для того, чтобы получить интеграцию. После того, как вы получили доступ к состоянию опьянения, вы можете сказать: "Эй! Ты что это ведешь себя в моем кабинете, как пьяный?" Тогда вы снова получите трезвую часть. Ваш клиент ответит: "Ах, извините! Я думал, что вы этого хотите. Я просто следовал вашим инструкциям". А вы продолжаете: "Что! А ну-ка приведете себя в порядок". Затем вы тут же приводите в действие якорь для алкогольного состояния, то есть в тот же самый момент, когда говорите: "Оставайся трезвым, будь внимательным".

Женщина: Является ли трезвое состояние достаточно мощным якорем для того, чтобы сливать его с состоянием опьянения?

Трезвое состояние и не должно быть настолько интенсивным, как состояние опьянения. Если вы сольете якоря, но не получите интеграции, а получите нечто, напоминающее состояние опьянения, то это укажет на то, что надо более сильно закрепить с помощью якоря трезвое состояние. Надо прекратить интеграцию и сказать: "Ой, проспись! Вставай же, тебе говорят!" Я полностью возвращаю его в трезвое состояние. Я поставлю его на ноги, поверну его туда-сюда, дам ему чашечку кофе и т.д. Когда он снова станет трезвым, я его спрошу: "Вы знаете, где находитесь? Знаете ли вы, что вы тут делаете? Для чего вы пришли сюда?

Я получу полный доступ к трезвой части, а затем уже закреплю ее с помощью якоря.

Мужчина: Не может ли быть получение доступа к состоянию опьянения в ряде случаев опасным, ведь некоторые в состоянии опьянения становятся агрессивными?

В этом случае вы должны принять все меры предосторожности. вы должны использовать визуальные или аудиальные якоря вместо кинестетических. Вы можете поставить между ним и собой кресла, оставив за собой дверь, ведущую из вашего кабинета. Или же вы должны хорошо владеть искусством борьбы и полностью полагаться при этом на свою способность защищать себя, как это делаю я.

Вы заслуживаете того, чтобы ваша физическая и психическая интегрированность была всегда защищена. Вы психотерапевт, и вам платят вовсе не за то, чтобы вы рисковали своим телом или душой.

Женщина: Если мы сначала взяли на якорь трезвое состояние, то ведь мы можем прекратить агрессивное состояние, применив этот якорь, чтобы вывести клиента из состояния алкогольного опьянения.

Конечно. Но не используйте для этого кинестетический якорь. Если вы находитесь достаточно близко к клиенту, чтобы прикоснуться к нему, то он находится достаточно близко к вам, чтобы ударить вас. Якорь, с помощью которого вы можете прервать агрессивное состояние, - это хорошая вещь, если вы только можете применить ее, находясь на приличном расстоянии от клиента.

Таким образом, вы можете использовать аудиальный или визуальный якорь. Наш студент научил воспитателей детских домов использованию мета-активных якорей для прерывания агрессивных состояний. В зависимости от того, с каким контингентом клиентов вы работаете, вам это тоже может пригодиться. Вы можете забросить якорь с безопасного расстояния, хлопнув, например, в ладоши или сделав какой-либо жест. Вы можете также начать говорить с ним, используя один тон голоса, а когда перейдет в алкогольное состояние, вы переходите на другой тон голоса. Тон вашего голоса становится якорем. И если он начинает входить в агрессивное состояние, вы говорите: "Подождите минуточку" тем тоном, который вы используете для нормального состояния.

Мужчина: Мне очень понравилось ваше замечание о свободных от содержания постгипнотических внушениях, которые надо применить после слияния якорей. Я считаю, что многие программы для лечения алкоголиков были неудачными именно потому, что психотерапевты навязывали алкоголикам специфические действия, альтернативные выпивке. Они говорили алкоголикам: "А теперь все мы будем играть в крикет" или "давайте все шить обувь из кожи".

Этот подход совершенно не эффективен.

Абсолютно. Крикет или шитье обуви вряд ли могут заменить ту вторичную выгоду, которую алкоголик получит в результате выпивки.

Мужчина: Мне кажется, что для применения этого подхода к алкоголику нам понадобится неограниченное количество времени. Все это трудно успеть сделать за час.

Да, это было бы идеально. Но вы живете в мире, который расписан по часам. С этой точки зрения я не представляю собой хорошую модель практикующего терапевта. Я больше не делаю свою жизнь, занимаясь психотерапией. Я занимался ею для того, чтобы убедиться в том, что я проверил все приемы, которым я вас обучаю по отношению к широкому кругу проблем. И если я вам что-то предлагаю, я знаю, что это работает, я могу продемонстрировать это вам. Но когда у меня была частная практика, я принимал не более трех-четырех клиентов в день, оставляя между приемами большие промежутки времени, чтобы варьировать время сеанса от десяти секунд, что было рекордом по краткости сеанса, до шести с половиной часов.

Мужчина: Вы должны обязательно рассказать про этого десятисекундного клиента.

За десять секунд вы можете свободно провести переформирование содержания. Но я сейчас вспомнил о человеке, который пришел ко мне потому, что он не умел взаимодействовать с агрессивными людьми. И как только он мне об этом сказал, я его вышвырнул из кабинета. На эти дни у нас существовала договоренность с некоторыми нашими сотрудниками и соседями, чтобы они взаимодействовали с нашими клиентами определенными образом, как только мы им подадим соответствующий сигнал. И вот, как только я вышвырнул его из кабинета, я крикнул своей жене: "Держи его!" И Джудит Энн направилась к подъезду, из которого выскочил этот человек, и он при этом хныкал: "Он меня вышвырнул вон". И она начала говорить ему:

"Ах, нет! Неужели Джон сделал это снова? Неужели он вышвырнул вас без всякого сочувствия, без вся кого внимания в вашим потребностям как человеческого существа?"

В этот момент, конечно, у нее был прекрасный раппорт с клиентом. Он ответил: "Ах, позаботьтесь обо мне! Помогите мне!" И она, как друг, случайно здесь оказавшийся, рассказала ему, как справиться с такими ситуациями. Мне понадобилось десять секунд, чтобы получить доступ к проблемному состоянию, а за несколько последующих минут она восстановила его и запрограммировала на дальнейшее поведение.

Если вы работаете не в одиночестве, то у вас есть много возможностей делать подобного рода вещи. Вы можете обучать ваших клиентов через вхождение в роль, или это обучение распространится на другие ситуации, если вы хорошо присоедините новое поведение к будущему. Но этот прием будет работать гораздо лучше, если вы не будете им говорить, что происходит ролевая игра.

Вы просто делаете это. Вы можете повести себя так, чтобы создать именно ту ситуацию, в которой он испытывает трудности, с которыми он к вам отправился, и тем самым получить полный и чистый доступ к проблемному состоянию. Они не просто изображают это состояние или думают о нем, и, если у вас есть кто-то, кто может подхватить клиента, вы с легкостью можете делать поразительные вещи.

Женщина: Из того, что вы сказали, можно заключить, что алкоголики и наркоманы испытывают очень диссоциированные состояния. Но от диссоциированных состояний страдают еще некоторые клиенты с перееданием и курением. Существуют ли другие признаки последовательной неконгруэнтности?

Я не знаю ни одного абсолютного признака последовательной неконгруэнтности, но некоторые признаки я все же могу вам назвать. Иногда, когда, как мне кажется, я сделал совершенно прекрасную работу, на следующей встрече я обнаруживаю, что я не сделал ничего. Такое может случиться потому, что я не учел наличие последовательной неконгруэнтности. С этими почти множественными личностями бывает так, что то, что вы сделали, работает, как вам кажется, очень хорошо. Вы получаете соответствующие реакции, выбираете новые варианты поведения, проверяете их эффективность, присоединяете к будущему и т.д. Затем клиент уходит, а когда на следующей неделе он возвращается, то вы Обнаруживаете, что он с трудом выполняет, что Вы с ним делали на прошлой неделе, и не может даже сказать, сработало это или нет. Но вы-то можете во всяком случае сказать, что ваша работа была совершенно неэффективна. Если проблема вашего клиента состоит в курении или переедании, то это будет совершенно очевидным.

Если такое происходит, вы можете подозревать последовательную неконгруэнтность; чтобы идентифицировать ее, я наблюдая клиента в течение некоторого периода времени, пытаюсь обнаружить, нет ли в его поведении каких-либо резких радикальных изменений. Если человек, который переедает, говорит Вам что-то вроде: "Я вдруг обнаружил, что я сижу, уставившись на кучу цыплячьих костей, и испытываю такое чувство, как будто я только что проснулся", то это .будет хорошим признаком последовательной неконгруэнтности. Иногда вы можете подозревать последовательную неконгруэнтность в том случае, если поведение клиента иногда бывает очень странным или если, работая с ним, вы продвигаетесь слишком быстро.

Если я подозреваю последовательную неконгруэнтность, то иногда использую изменение состояния в качестве тестера. Например, у меня была женщина с истерическим параличом ноги. Она пришла ко мне, мы сделали переформирование, и паралич исчез. Но ее тут же парализовало снова, и она на меня страшно рассердилась. "Моя нога прекрасно двигалась, а сейчас снова плохо. Почему вы опять мне это сделали?" Я ответил: "Мне удалось убрать паралич слишком легко. Я знаю, в Вас есть часть, которая через некоторое время сведет этот результат на нет".

Тут же в моем кабинете я заставил ее пережить разные жизненные контексты. Ее жизнь была крайне обеднена. Иногда она лежала в больнице, и если не лежала в больнице, то выходила только к врачу, а все остальное время сидела дома. Часть, которая возражала против того, чтобы ее нога была здорова, ее именно дома, и я вполне согласился с мотивацией этой части. Эта часть хотела, чтобы муж этой женщины делал бы дома хоть что-нибудь. В сущности ее муж был из тех старомодных мужчин, которые говорят: "Все домашнюю работу должна делать женщина, мужчина же должен ходить на работу и зарабатывать деньги". Но это была действительно особая ситуация! Она была весьма богатая, и он не должен был ходить на работу, но при этом он все-таки продолжал считать, что женщина должна делать в доме все. Если же она этого не делала, он ее избивал. Конечно же, если ее нога была парализована, то он делал для нее довольно много. Перед тем, как убрать паралич, мы должны были как-то справиться с этой ситуацией. В ином случае, то есть если бы она вернулась домой без паралича, она должна была снова делать всю домашнюю работу?

Мэри: И что же вы сделали?

Я изменил мужа. Мы вовлекли его в "программу реабилитации жены после болезни". Я несколько улучшил состояние ее ноги, прежде чем отпустил домой.

Мы сказали мужу: "Для того, чтобы программа реабилитации была эффективной, он должен быть спокойным и выполнять то, что от него требуется. Она может кое-что делать сама дома, но вы ни в коем случае не должны позволять ей делать все, поскольку в этом случае паралич вернется. И, конечно же, эта программа может потребовать многих лет".

Если бы мы поставили себе задачу научить эту женщину взаимодействовать с мужем, то это было бы слишком большим и нелегким куском работы. Я хочу, чтобы вы думали о результатах в плане кусков работы. Вопрос, который я себе всегда задаю, звучит так: "Какой в данном случае самый большой кусок работы, который я бы мог сделать быстро и эффективно?" Будет ли это простая якорная методика или нечто более сложное? И я начинаю с самого маленького кусочка работы, который я могу сделать легко, а все остальное надстроить над этим.

Мужчина: Таким образом, вы производите минимальное изменение в системе, получаете обратную связь и снова производите минимальные изменения, увеличивая по мере продвижения кусок вашей работы, если вы можете это сделать.

Да. У меня была другая клиентка с ядерными истерическими симптомами.

Обе они принадлежали к одной и той же социальной среде. У одной было оцепенение ноги, у другой был истерический паралич, и у них обеих были мужья-итальянцы. Я уверен, что не все итальянцы такие, но это были итальянцы из Италии, которые никогда раньше не были женаты на итальянских женщинах. У этих мужчин была очень жесткая система убеждений, которая не совпадала с системой убеждений жен и не совпадала с американской культурой.

Разрешите мне привести пример другой последовательной неконгруэнтности, где я применил совершенно иной подход. Я отнюдь не всегда сливаю якоря, а затем перехожу к получению полностью интегрированного результата. Существуют и другие способы для того, чтобы справиться с последовательной неконгруэнтостью. У меня был друг психиатр, у него была секретарша, которая болела маниакально-депрессивным психозом в самой классической его форме. И можно было предсказать даже день, когда фазы психоза поменяются местами.

Шесть месяцев она находилась в гипоманиакальном состоянии и все было прекрасно. Она теряла вес, становилась привлекательной, живой и очень работоспособной. Но затем 31 июля выходила наверх другая часть. Она набирала вес, впадала в депрессию, работоспособность снижалась и т.д. И так она жила уже двадцать лет. Этот психиатр был слишком зачарован ее состоянием, чтобы уволить ее, хотя шесть месяцев в каждом году она была практически неработоспособной. Но он всегда знал, что в определенный момент все изменится, и она сделает все, что не делала в течение предыдущих шести месяцев.

Самое удивительное состояло в том что когда я работал с ней, причем не важно, с какой частью, достигнутые мною результаты, и не только они, но даже простые навыки типа печатания на машинке с другим положением шрифта, не передавались из состояния в состояние. Похоже было, что а ней живут два человека, хотя она и не была множественной личностью в нашем смысле слова.

В каждом из своих состояний она все-таки помнила другое свое состояние, она помнила, где она жила и основные события, которые с ней происходили. Но новые или личностные изменения совершенно не передавались из состояния в состояние. Ну и конечно, когда на сцену выходила "верхняя" часть, она много времени проводила вне дома, совершала изменения и достигла хороших результатов в разных областях, а когда выходила "нижняя" часть, она почти все время пряталась дома. Верхняя часть становилась все более и более уверенной в себе и способной, а другая становилась все более депрессивной и неработоспособной.

Когда вы встречаетесь с такими людьми, вы можете делать с ними все, что угодно, но вы должны обязательно интегрировать эти две части. Но, чтобы их интегрировать, вы должны собрать их вместе в данных пространственно-временных координатах. Это сделать нелегко, потому что та, другая часть, которая не присутствует в нашем кабинете, весьма и весьма недоступна. Вы можете взять на якорь одну, подождать шесть месяцев, а затем взять на якорь другую. И если v вас действительно хорошие якоря, вы сможете слить их.

У меня лично в этом случае очень хорошо работает такой прием, как "псевдоориентация во времени". Это гипнотический феномен, при котором вы гипнотизируете клиента и продвигаете его в будущее по возрастающей. Затем вы выводите его из транса, и он теперь убежден, что сейчас он пришел к вам не во второй раз, а в шестнадцатый. Прошло уже три месяца, и вы можете спросить его о том, что за эти три месяца случилось. С помощью "псевдоориентации во времени" вы можете заставить клиента научить вас проводить терапию. Вы гипнотизируете его, говорите, что вы его уже вылечили, а затем сейчас собираетесь вывести его из транса. Сейчас август, и он пришел к вам в передний раз, и согласился описать, каким образом, с его точки зрения, все эти изменения произошли.

Затем вы выводите его из транса и говорите: "Привет! Как Ваши дела?"

"Ах, чудесно!" Затем вы говорите: "У меня такая плохая память, не могли бы вы вспомнить в точности, что такого существенного я сделал, что заставило вас измениться?" И ваш клиент скажет вам действительно удивительные вещи.

Большинство приемов, которым мы вас обучаем, почерпнуты нами именно от клиентов с помощью псевдоориентации во времени.

Чтобы провести псевдоориентацию во времени как следует, вам нужен действительно гипнабельный клиент, или клиент, прошедший хороший гипнотический тренинг. Псевдоориентация во времени - сложный гипнотический феномен. Но если вы начали это использовать, он для вас больше не будет представлять сложности.

Кроме того, я делаю еще и следующее: я устанавливаю сигналы для различных состояний. Я стараюсь определить, где лежат полярности. Если полярности лежат во времени, я устанавливаю сигналы для различных периодов времени. Некоторые из полярностей лежат в контекстах, например: дом-работа, отпуск-работа. Если я имею дело с наркоманом, конечно, я устанавливаю якорь, который вызывает состояние наркомании.

Если у меня есть якоря для обеих частей, я могу буквально проводить диалоги с каждой из них последовательно. С этой маниакально-депрессивной женщиной у меня был якорь для июньского визита и для декабрьского визита. Я устанавливаю якоря не только скрытно, но и гипнотически, непосредственно:

"Если я касаюсь Вашего колена, то это значит, что сейчас июнь", и таким образом я могу ходить, туда и обратно между частями и работать с каждой из них.

И если я делаю переформирование, я вызываю одно состояние и говорю: "А сейчас спросите эту часть...", а затем я вызываю другое состояние и делаю то же самое. Это напоминает ситуацию, когда я провожу переформирование с двумя людьми одновременно.

Раньше я просто собирал группы из десяти-пятнадцати человек и просто ходил от одного к другому, применяя шестишаговую модель переформирования. На первой неделе я всегда работал с содержанием, а на следующей только формально. Сначала я просил их выбрать что-либо и поговорить об этом, чтобы убедиться, что они умеют отделять от поведения, а затем просто ходил от одного к другому, чтобы убедиться, что все они одновременно находятся на одном и том же шаге преформирования.

Мужчина: Но обе части этой маниакально-депрессивной женщины принадлежали одной и той же личности. Как вы привели их к одному и тому же выводу?

Если вы сталкиваетесь с последовательной неконгруэнтностью, например, кто-то сидит на диете, как сумасшедший, а потом набирает вес, как сумасшедший, то эта неконгруэнтность лишь на уровне содержания. На ферментативном уровне обе части идентичны. Обе представляют собой обе сессии и обе демонстрируют потерю контроля. Одна из них говорит: "Я уморю тебя голодом", другая говорит: "Я собираюсь съесть все, что вижу". На уровне содержания они противоположны, но на ферментативном уровне идентичны. Такие люди не могут умно сидеть на диете. Они не создают постепенной программы поддержания веса. Они либо объедаются, либо ничего не едят. Если , вы предложите им анарексию, они это примут, изменение состоит в том. чтобы дать части, которая переедают, некоторые другие способы осуществления ее намерения, чтобы она могла употреблять пищу умеренно. Но и другая часть, которая сидит на диете, как сумасшедшая, тоже должна быть переформирована, потому что в моем случае, когда вы переформируете пересдающую часть, диетическая часть скажет: "Ну, теперь моя очередь!" - и тогда вы получите колебания в противоположном направлении.

После того, как я поработал с двумя состояниями человека, страдающего от последовательной неконгруэнтности, я обычно строю часть, чьей обязанностью будет являться интеграция этих двух состояний, или же я устанавливаю в подсознании программу, которая бы сливала эти периоды времени, когда противоположные части действуют. С этой секретаршей период времени составлял шесть месяцев, и я не стал с ней этого делать, так как это потребовало бы многих лет. Я решил произвести искажение времени: я вошел в ее прошлое и установил программу интеграции, которая началась пять лет назад и закончилась в тот же момент, когда она появилась в моем кабинете.

Все. это не заняло у меня много времени, потому что человек, который таким образом диссоциирован, является прекрасным объектом для гипноза. Я произвел гипнотическую индукцию и появился в ее прошлом как некоторое лицо, которое она видела пять лет назад. В качестве этого лица я установил программу интеграции в ее подсознании, а затем произвел все необходимые изменения в ее личностной истории, чтобы она могла завершить интеграцию спонтанно в моем кабинете через пять лет. В некоторых случаях, чтобы проработать подобные вещи, вы должны создать многие и многие моменты личностной истории человека.

Женщина: У меня есть клиент, страдающий от амнезии, которая распространяется на все, что предшествовало тому моменту, когда он "очнулся" и обнаружил, что смотрит в дуло ружья и держит палец на курке. Сейчас он не помнит ничего из своей жизни, что предшествовало этому впечатлению. Как вы догадываетесь, он происходит из семьи, где царят совершенно ужасные отношения. У него есть также опыт диссоциации, долгое время он был алкоголиком. Сейчас он успешно членствует в клубе анонимных алкоголиков.

Я считаю, что вы говорите о той же самой ситуации с формальной точки зрения. Что ему надо от психотерапевта?

Женщина: Видите ли, он поставил цель вернуть свою память.

Подобные цели напоминают мне некоторые сказки на ночь, которые я слышал в детстве. Когда я был ребенком, моя няня обычно читала мне сказки на ночь.

Я был самым старшим из девяти детей, и все мы очень любили слушать сказки.

Это был чудесный ритуал.

И один сюжет, который повторялся в сказках, просто сводил меня с ума.

Главный герой шел через лес и вдруг увидел волшебника, борода которого запуталась в ветвях упавшего дерева, отчего тот не мог подняться. Я никогда не мог понять, как это волшебник может быть так глуп, чтобы запутаться в ветвях дерева своей бородой! Главный герой спасал волшебника, тот благодарил его и говорил: "А сейчас загадай три желания". Главный герой всегда соглашался и говорил: "Я хочу быть страшно богатым". И тут все разрушалось и его семья погибала, потому что все вокруг покрывалось золотом.

Подобные сказки метафорически отражают необходимость экологической защиты, которую мы встретили в модели переформирования. Главный герой не подумал о вторичных эффектах, которые могут возникнуть после реализации его желания. Он не определил контекст и процедуру, он просто назвал цель.

Достижение цели может иметь гораздо более разрушительные последствия, нежели их не достижение. Затем главный герой всегда использовал второе желание, чтобы устранить эффекты первого желания. А затем он говорил, например, "Чтоб мне никогда не встретиться с этим волшебником". И таким образом, он использовал третье желание. В результате же он возвращался в исходную точку.

Очень часто сознание людей требует от психотерапевта чего-то подобного.

Люди просят нечто, не оценивая при этом ни свою личную ситуацию, ни свою семейную ситуацию, ни какую другую. В ответ на это вы, например, можете действовать наивно. Я могу действовать так же, как если бы я принимал требования клиента всерьез и делал так, чтобы он мог выполнить некоторые вещи из прошлого. Сначала я устанавливаю сильный якорь для амнезии. Затем я индуцирую транс, который гарантирует мне возвращение амнезии в случае необходимости. Затем я оставляю его в диссоциированном состоянии, чтобы он мог наблюдать события прошлого извне, не будучи кинестетически заключенным. Затем я прошу его подсознание выбрать три эпизода из его прошлого: приятный, менее приятный и крайне неприятный, чтобы дать ему представление о разнообразии его прошлого опыта. После того, как он эти эпизоды пронаблюдал, я разбужу его и спрошу: "Как вы не реагировали?" Если он хочет продолжать, я соглашусь с ним. Если он не хочет продолжать, я снова индуцирую транс, вызову амнезию на эти три эпизода, а затем продолжу процедуру и поставлю новые цели.

Однажды один психотерапевт привел ко мне свою ученицу, которая хотела, чтобы я ее запрограммировал для того, чтобы она вспомнила кое-что из прошлого. Она считала, что ее старший брат вместе со своим другом изнасиловали ее, когда ей было одиннадцать лет. Она не была уверена в том, что это действительно произошло, и хотела узнать, так ли это на самом деле.

Я спросил ее: "А зачем Вам это знать?" Она ничего не смогла ответить, потому что никогда об этом не думала. И вы можете задать ей такой вопрос.

Женщина: Да, я спросила его об этом, и он ответил, что он хочет помнить свое прошлое, так как не хочет выглядеть смешным, когда должен был бы нечто знать, но сейчас не помнит. Я чувствую, что он поставил перед собой неразрешимую задачу, так как на самом деле он не хочет знать.

Да, и я тоже с самого начала догадался, что это так. Сознательно он хочет восстановить память и ставит перед собой такую цель, но у него также веские причины для того, чтобы не помнить.

Жаннет: Он лежал в госпитале для ветеранов войны и очень гордился тем, что там на нем использовали садиум центатон и при этом ничего не достигли.

Они также пытались его гипнотизировать, чтобы возвратить его память, но у них ничего не получилось. Все, что он может вспомнить точно и в деталях, это тот день, когда он очнулся перед дулом ружья.

Я бы скорее перешел здесь к мета-цели: "Вы хотите восстановить память - зачем Вам это?" "Я хочу знать, как я должен относиться к людям из моего прошлого, с которыми я встречаюсь сейчас".

"Ax, вот зачем вам восстановление памяти. Вам, оказывается, нужен способ поведения в тех ситуациях, когда вы встречаетесь с такими людьми, которые утверждают, что раньше они вас знали". Тут можно было бы научить его маленько "блефовать". "Ах, как давно это было! Где же это было?"

Можно довольно легко научить его приемам, которые позволили бы всю ту информацию, в которой он нуждается, получить заново.

Если вы сталкиваетесь с прямым конфликтом на каком-либо уровне, вы просто перестраиваетесь на другой уровень. Вы спрашиваете о мета-цели. "Что вы получите, если достигнете этого? Какой цели при этом Вы достигнете?" Если вы об этом узнаете, у вас появятся более элегантные альтернативные варианты поведения. И вскоре он откажется от своего первоначального требования, потому что возвращение памяти не будет просто выполнять для него никакой функции.

Жаннет: Насколько я могу сказать, его семейная ситуация продолжала оставаться ужасной. Я пыталась сказать: "Ну, хорошо, вы ничего не помните, так почему бы мне не попросить членов Вашей семьи рассказать вам о том, что хорошего произошло в вашей прошлой жизни?" И его семья не могла сказать совершенно ничего!

Другой путь мог бы заключаться в том, чтобы сделать из него хорошего гипнабельного субъекта, что дало бы возможность создать ему новую личностную историю. Можно было бы получить у него согласие на использование гипноза, но не для восстановления памяти, а для построения новой личностной истории.

Если в первый раз вам досталась плохая личностная история, вернитесь назад и сделайте себе лучшую. Каждый действительно нуждался в нескольких историях.

Жаннет: Как же это делается?

Непосредственно. Вы можете сказать: "Смотрите, вы же талантливый парень, но вы же ничего не знаете о своем происхождении. Какое происхождение вы бы хотели иметь?"

Жаннет: Но это простой фермер.

Тогда это еще легче. Самые грудные изо всех клиентов - это изощренные психотерапевты, потому что они считают, что должны знать каждый шаг того, что с ними делают. У всех у них очень любопытное сознание.

В книге "Необыкновенная психотерапия" описано, как Милтон Эриксон построил для одной женщины ряд переживаний из прошлого. Он создал для нее такую историю, в которой он периодически появлялся, как "февральский человек". Этот случай представляет собой прекрасный источник, по которому вы можете изучать структуру процесса построения альтернативных личностных историй.

Фрец: не представляет ли собой шизофрения еще один пример последовательной неконгруэнтности и диссоциации?

Люди, которым ставят диагноз "шизофрения", конечно же, страдают от тяжелых диссоциаций. Однако эта диссоциация, как правило, симультантна.

Например, шизофреник может слышать голоса и считать, что эти голоса приходят извне. Голоса диссоциированы, но обе части в точности присутствуют здесь в данный момент времени.

Фред: Хорошо. Я работаю с шизофрениками уже довольно давно. Я использовал некоторые из ваших техник, но не настолько эффективно, как бы хотелось. Какие особенные приемы вы бы рекомендовал для работы с так называемыми. шизофрениками?

Из того, как вы сформулировали вопрос, я понял, что вы заметили, что некоторые люди с диагнозом шизофрения отличаются от других людей с тем же диагнозом. Существует два основных отличия в работе с шизофреником по сравнению с работой с другими людьми, которые, например, находятся в этой комнате.

Первое отличие заключается в том, что люди с ярлыком "шизофрения" живут в реальности, которая не совпадает с той реальностью относительно которой остальные люди находятся в согласии (большинство людей). Шизофреническая реальность настолько отличается от общепринятой, что от вас потребуется гораздо больше гибкости для того, чтобы войти и присоединиться к ней. Эта реальность радикально отличается от той, в которой обычно действует психотерапевт. Таким образом, первое отличие заключается в особенностях подхода и достижении раппорта. Для достижения раппорта с шизофреником вы должны использовать все техники прямого и перекрестного отражения, оценивая все метафоры, которые предлагает шизофреник, чтобы объяснить свою ситуацию, и отмечая особенности его уникального невербального поведения. Это очень серьезная задача для профессионального коммуникатора.

Второе отличие состоит в том, что шизофреники, в особенности если они госпитализированы, обычно находятся под воздействием лекарств. Это действительно огромная трудность, поскольку при этом вы как бы работаете с алкоголиком, который при этом находится в состоянии опьянения. Между потребностями персонала психиатрического отделения и потребностями психотерапевта существует прямая противоположность. Лекарства обычно используются как средство облегчения работы персонала отделения. Но для того, чтобы эффективно провести переформирование, я нуждаюсь в прямом доступе к тем частям личности шизофреника, которые отвечают за поведение, подлежащее изменению. Пока я не сделаю эти части своими союзниками в процессе изменения поведения, я буду прокручивать весь механизм впустую, обращаясь не к той части личности. Симптомы выражают ту часть личности, к которой я и должен обращаться, с которой я и должен работать. Но лекарство, применение которого считается нужным и оправданным в больнице, убирает симптомы и закрывает мне доступ к нужной части личности.

Эффективно работать с людьми, которые находятся под воздействием лекарств, очень трудно. Я это делал раз шесть и не скажу, чтобы это мне особенно понравилось. Само по себе принятие лекарств является уже мощным якорем, препятствующим излечению.

Разрешите мне рассказать вам маленькую ужасную историю. Один молодой человек шел по улице, возвращаясь с вечеринки. Это был студент, уже почти выпускник университета. Он немного выпил и, может, выкурил сигарету с наркотиками. Он шел по улице не то чтобы совсем. пьяный, но определенно нетрезвый. Где-то в три часа его подобрала полиция за то, что он появился на улице в пьяном виде. Они взяли у него отпечатки пальцев, и оказалось, что несколько лет назад он лежал в психиатрической больнице. Когда он там лежал, ему поставили диагноз шизофрения, но он попал, на счастье, к психиатру, который был хорошим коммуникатором. Вскоре молодой человек выздоровел, вернулся в школу, окончил ее, поступил в университет и ни на что не жаловался в течение нескольких лет. Обнаружив, что он лежал в психиатрической больнице, полицейские решили, что его поведение на улице не было результатом принятия наркотиков или алкоголя, но проявлением психического приступа. И они отправили его в психиатрическую больницу, где его поместили в то же самое отделение и дали те же самые лекарства. Отгадайте, что произошло? Он снова стал шизофреником. Его подвергли действию тех же самых якорей, и он стал вести себя как сумасшедший.

Именно поэтому я настаиваю на том, что тестом эффективности работы с алкоголиком должно являться воздействие на Него химического якоря, который использовался раньше для того, чтобы достигнуть диссоциированного алкогольного состояния. То есть надо заставить клиента выпить. Тогда вы получите возможность пронаблюдать, ведет ли прием алкоголя к радикальным изменениям в состоянии, меняются ли радикально дыхание, цвет кожи и другие невербальные признаки. Если такое изменение наблюдается, то ваша работа еще не завершена, вы должны стремиться к большей интеграции.

Если вы принимаете вызов и начинаете работать с госпитализированными шизофрениками, вы сделаете вашу работу гораздо более эффективной, если договоритесь с персоналом относительно приема лекарств. Ваша эффективность зависит от вашей способности работать с людьми, которые не находятся под воздействием лекарств, или от вашей способности вызывать гипнотические диссоциированные состояния, в которых они не зависят от химического воздействия лекарств. Обе эти задачи очень трудны, это действительно вызов вам как профессионалу.

Жаннет: У меня есть клиентка, у которой стоит диагноз шизофрения. Она находилась на фармакологическом лечении, сейчас она лекарств больше не принимает, но снова начала слышать голоса. Это пугает се. Она очень напугана.

Ну, .во-первых, это ее не пугает. У нес есть физиологическая кинестетическая реакция на эти голоса. Это может показаться вопросом семантики-, но это не так. Существует огромное различие между этими двумя вещами и переформирование вам это продемонстрирует.

Прежде всего я бы сказал этой женщине: "Славу Богу, что голоса все еще здесь. Иначе как бы мы узнали, что делать дальше. Как бы мы могли спланировать что-нибудь?" Одно или два поколения назад человек, который слышал голоса, считался сумасшедшим. Это говорит о том, насколько бедны наши культурные понятия об организации нашего опыта для целей планирования и анализа. Это отличает нас от других живых существ. Итак, прежде всего я бы ей сказал: "Славу Богу! А теперь давайте посмотрим, что эти голоса хотят вам сообщить?"

Я могу сказать: "Хорошо, разрешите мне тоже тогда с ними поговорить.

Может быть, у них есть для нас какая-то важная информация? Итак, обратитесь внутрь себя и спросите голоса, что они стараются вам сказать?" Жаннет: Как я должна убить мою мать. "Хорошо. А теперь спросите ваши голоса, зачем вам это надо?". Вы переходите к мета-целям. Если мысль оказывается морально или культурно неприемлемой, как, например, "убить свою мать," немедленно переходите к тому контексту, в котором бы такое поведение было бы приемлемым и адекватным. Это может показаться странным, но в некотором контексте это будет приемлемым и адекватным. Вопрос в том, сможете ли вы найти этот контекст? "А что вам даст убийство матери? Спросите голоса, чего они стараются достичь тем, что заставляют вас убить вашу мать?"

Клиент, конечно, перебьет Вас и ответит: "Я не хочу убивать свою мать!"

Вы можете ответить: "Я не говорю, что вы должны убить свою мать. Я прошу вас поговорить с голосами." Вам надо поддерживать диссоциацию и вместе с тем продвигаться по шагам переформирования. "Эти голоса - ваши союзники. Вы еще об этом не знаете, но я хочу вам это продемонстрировать. Спросите у них сейчас, что они хотят для вас сделать?".

Бен: Я сейчас работаю с пациентом, который болеет шизофренией тринадцать лет. И недавно я понял, что, работая с ним, я подвергаю сомнению эту тринадцатилетнюю карьеру шизофреника. На последнем сеансе он, в сущности, сказал, что потратил много усилий, чтобы сделать такую карьеру. И я поздравил его с тем, что он весьма в этом преуспел.

То, что сказал Бен, очень важно. Он поздравил шизофреника с его тринадцатилетней карьерой. "Как хорошо вы это делали целых тринадцать лет".

Бен: Он носил такое же имя, как один знаменитый человек, и я сказал ему, что он настолько же талантлив как шизофреник, как этот человек в своей области! Он лечился уже тринадцать лет, но с ним никогда не проводили семейную психотерапию. На сеансе семейной терапии он сказал мне, что если он решит свои проблемы и станет самим собой, то мать умрет. Была ли при этом мать?

Да. Я объяснил ему, что если он выздоровеет, она не умрет. В сущности, сказал я ему, она будет очень рада. Но мать действительно была не очень конгруэнтной в своем желании выздоровления для сына. Но как действовать дальше, я не знал. Я думаю, что мне стоит начать работать с матерью.

Хорошо. Бен работал с шизофреником) а теперь собирается работать с его матерью. Следующий шаг состоит в выборе конкретного способа, с помощью которого он соединит их. Другими словами, мать: "Я не умру, если ты поправишься. Поправляйся. В сущности я очень хочу, чтобы ты поправился (он отрицательно качает головой)".

Бен: Я не наблюдал эту неконгруэтность так четко, но я чувствовал, что это в самом деле так.

Вопрос состоит в том, верит ли шизофреник этому неконгруэтному утверждению. Конечно, нет. Шизофреники гораздо более чувствительные, нежели вы и я, вместе взятые, к подобным невербальным сигналам. Чтению этих сигналов он посвятил всю свою жизнь.

Один из вариантов дальнейшей работы состоит в том, чтобы получить конгруэнтную реакцию от матери. Вы можете начать выделение частей ее личности, которые хотят и не хотят, чтобы он выздоровел. "Хорошо. А сейчас предположите, что вы хотите, чтобы он болел. И скажите ему обо всех тех причинах, по которым важно, чтобы он болел, продолжал болеть". Она ответит:

"Но я не хочу, чтобы он болел", а вы ответите: "Тем легче вам будет придумать эти причины". Потом вы говорите: "А теперь представьте, что вы хотите, чтобы он выздоровел". "Да, но я действительно хочу, чтобы он выздоровел". "Конечно, тем легче вам будет ему это сказать". Логика здесь, конечно, туманная и неадекватная. Но здесь важно всего лишь облегчить ее реагирование. Если вы хотите увидеть нечто впечатляющее в плане не кинестетических якорей, заставьте мать проявить эти две реакции по очереди, а в это время наблюдайте за шизофреником. У него из ушей пойдет дым!

Конечная цель заключается в том, чтобы сделать шизофреника независимым от конгруэнтности и неконгруэнтности матери. "В каком-то смысле зрелость - это достижение симметричности отношения, которое позволяет родителям быть настолько неконгруэнтными, насколько они хотят, а ребенок при этом останется самостоятельно определяющим свою ситуацию в жизни.

Независимо от убеждения шизофреника в том, что мать хочет, чтобы он болел, вы можете, делая переформирование, сказать, что это уважение к своей матери. Цель болезни - продемонстрировать заботу о матери, заботу о ее благополучии.

Это просто стандартное переформирование. Я перехожу от поведения в данном случае шизофренического поведения к его цели. Я вбиваю клин между поведением "шизофрения" и целью поведения, и я валидизирую результат. "Вы правы! Не надо портить все дело, ведь вы заботитесь о своей матери и демонстрируете ей это, насколько я понимаю, я тоже забочусь о своей матери".

Используйте любые аналогии, уместные для данного пациента.

Затем вы настаиваете на том, чтобы он продолжал оставаться шизофреником. Пока он не проверит другие способы правильного уважения и любви к матери. Мать этого, несомненно, заслуживает. Вы настаиваете на том, чтобы он продолжал болеть шизофренией, пока он определит для себя альтернативные варианты поведения, которые привели к тому же результату - проявление уважения и любви к матери. "Она заслуживает лучшего. Если шизофрения - это лучшее) вам надо оставаться шизофреником. Если нам удастся найти для вас лучший способ проявления уважения и любви к вашей матери, то вы захотите измениться, поскольку мать заслуживает именно лучшего". Поступая так, вы действуете исключительно внутри его модели мира. И вместе с тем я продолжаю работать с матерью, чтобы сделать адекватным ее поведение.

Иногда мы отказываемся от достижения полной интеграции. Однажды один мужчина привел к нам свою жену, высокую толстую датчанку, которая в нашей стране уже двадцать лет. Он обратился к нам, потому что у нее наблюдались острые симптомы шизофрении. Она слышала голоса, которые делали ей грязные сексуальные предложения и говорили ей непристойные и не до конца понятны вещи. Она не понимала до конца всего, что они говорят, поскольку она была "чистой женщиной".

Эту женщину пробовали лечить уже психиатры. Они объясняли ей, что эти голоса, на самом деле ее голоса, и они звучат потому, что она зла на своего мужа, которых десять лет назад ей изменил. Эта женщина была очень религиозна и нс могла принять такого объяснения. Ее ярость была для нее неприемлема, и поэтому она проецировала ее в аудиальные галлюцинации. Если бы она поверила, что эти голоса действительно ее, это бы разрушило ее сознательную самооценку. Голоса говорили такие вещи и предлагали такое, что для нее было просто ужасным, как для доброй, чистой религиозной женщины. Пытаясь заставить эту женщину принять это, благонамеренные психиатры упирались в каменную стену.

Эта женщина отказалась посещать психиатров, поскольку они оскорбляли се. И вот муж и дочь привели ее к нам. Проблема стала еще серьезней, потому что она начала нападать на людей, которые, как она считала, делали ей грязные предложения. Она била официантов в ресторане, мужчин на улице и была очень серьезным противником. Еще немного, и ее бы арестовали. Мы поставили себе очень ограниченную терапевтическую цель. Эта семья была бедная и нисколько не была заинтересована в генеративных изменениях. Мама хотела, чтобы ей было хорошо. И все члены семьи хотели, чтобы маме было хорошо.

Она уже была совершенно диссоциированной, это очевидно. В этом случае мы столкнулись с диссоциацией репрезентативных систем. Она была диссоцирована и от кинестетического переживания ярости, и от аудиальной се репрезентации. Мы использовали эту диссоциацию, просто расширили ее для того, чтобы получить изменение состояния. Затем мы обратились прямо к той части, которая знала, что происходит. На первом сеансе мы удовлетворились тем, что внедряли в ее подсознание одно ложное утверждение. Мы сказали подсознанию, что, если оно хочет сообщить ей какие-то важные вещи, пусть оно говорит на ее родном языке, чтобы она могла понять это полностью. И все голоса заговорили по-датски. В результате этого она не смогла больше нападать на окружающих, поскольку знала, что вокруг все говорят по-английски, а она слышат голоса на датском языке. Это ее очень запутало, но в результате она перестала попадать в ситуации, в которых ее могли побить или арестовать.

Когда она пришла второй раз, мы снова индуцировали измененное состояние сознания, и меня тут же посетил Бог, и у меня было откровение. Бог сказал мне, а я передал ей то, что сказал Бог. "Бог сказал, что это правильно, и справедливо, и чисто, и та-та-тэ". В этом откровении содержались инструкции относительно того, чтобы перевести все голоса в сновидения. Итак, каждую ночь теперь эта женщина будет засыпать и видеть жесткие сны о том, как она мстит своему мужу, который ей когда-то изменил. В течение дня она чувствует себя прекрасно. Мы строили предохранители для того, чтобы эти сны никак не отражались на ее поведении в течение ночи.

Это пример крайне ограниченной терапевтической цели. С тех пор, как мы работали с этой женщиной, прошло пять лет. Она счастлива. И все в ее семье счастливы. Но это не интегративный подход. Она по-прежнему имеет две диссоциированные части. Если использовать алкогольную метафору, то она все еще способна напиться. Мужчина: Во сне, вы имеете в виду. Да. Но ведь существует еще некоторая возможность того, что эта часть может повлиять и на ее поведение в состоянии бодрствования. Я догадываюсь о том, что если муж снова ей изменит, то все барьеры, которые мы установили, чтобы сделать адекватным ее поведение, разрушатся. Вы всегда можете использовать подобную диссоциацию для того, чтобы привести в соответствие с нормами чье-либо поведение, но Вы должны сознавать ограничения неполной интеграции.

Вы должны выбрать и контекстуализировать поведение так, чтобы Вы могли реагировать по-разному в различных ситуациях. Сверхконтекстуация появляется при экстремальной диссоциации и крайне ограниченном и негибком поведении.

Экстремальная диссоциация может хорошо работать, если человек находится в относительно стабильной среде, но человек быстро становится неадекватным и неэффективным, если условия, в которых он находится, меняются.

Идеально было бы достичь полной интеграции так, чтобы любая поведенческая реакция была бы доступной в любом контексте. Наша цель относительно вас и ваших клиентов заключается в том, чтобы вы умели реагировать на изменяющиеся условия генеративно, путем развития. Чтобы это сделать, надо интегрировать диссоциацию полностью, чтобы все ваши ресурсы были доступны вам в любой момент времени и в любой ситуации.

А что бы мне мог дать прямой комментарий? Если бы я сказал обо всем этом, для них было бы легче сохранять свою позицию.

Чтобы проверить то, что мне удалось пронаблюдать, я стал менять свою позицию, действуя по очереди как отец, как сын и как ее дочка и наблюдая за соответствующими реакциями, которые при этом получал от матери. Присваивая себе аналоги поведения ее дочери, я смог получить от нее положительную реакцию на себя. Она начала реагировать на меня некоторой смешанной реакцией, в которой отражалось и то, как она раньше реагировала на мужчин.

И то, как она реагировала на женщин.

Во всем мире не нашлось способа заставить эту мать реагировать агрессивно на свою дочку. Я спросил: "Какой самый худший поступок, который случалось совершить вашей дочке?" Она ответила сладким голосом: "Ох, однажды она что-то пролила и та--та--та." Когда мать обращалась к дочке, вся семья любила эту девочку. Они реагировали на это положительно, поскольку к маленькой девочке мать относилась так, как они хотели бы, чтобы она относилась к ним. Если девочка обращалась к матери, мать реагировала положительно, но если она обращалась к кому-то другому, мать не реагировала вообще. Это было очень важно. Если бы она в этом случае реагировала, я мог бы совершить более изощренное вмешательство. Я мог бы заставить дочку обратиться к своему брату и получить реакцию матери на это. Но мать не реагировала положительно ни на что из происходящего в семье, за исключением прямого обращения дочери к ней. И каждый член семьи реагировал на мать.

Итак, я должен был определить то, что должна была сделать маленькая девочка для того, чтобы заставить мать реагировать так, чтобы остальные члены семьи изменились так, как они этого хотят. Когда я учил семейную психотерапию, мне говорили, что, если в группе из 3-х людей, ее член номер 1 обращается с членом номер 2, член номер 3 обязательно реагирует на эту коммуникацию.

Психология bookap

Это не так. Вы можете заставить его реагировать на это, но совершенно не обязательно он уже должен это делать.

Все, что я хотел знать про эту семью, это то, что они уже делают, потому что, узнав это, я смог бы использовать то, что уже происходит, для того, чтобы изменить систему.