Запоздалая месть




Жители одной деревни решили наказать своего сородича и бросили его в яму. Те, кому он навредил, решили, пусть каждый сам учинит суд над ним. Стоя на краю ямы, одни плевали на злодея, другие бросали в него комья грязи. Вдруг в несчастного полетел камень. Изумленно посмотрел тот на бросавшего и спросил: «Всех здешних я знаю. А ты кто таков, почему бросаешь в меня камнем?» Человек ответил: «Я тот, кого ты обидел двадцать лет тому назад». Провинившийся удивился: «Где же ты был все это время?» «Все это время, – прозвучал ответ, – я носил этот камень в моем сердце. А теперь, когда я увидел тебя в таком жалком положении, то взял камень в руку».



Удачная сделка



– Встань сейчас же! Ах ты, безбожная тварь», – ругался бедуин и стегал плеткой ленивого верблюда, который упрямо стоял на коленях в песке. «Если хоть еще раз ты не послушаешься, япродам тебя на базаре за один туман. Ах ты, бесполезная скотина, клянусь аллахом, я сделаю это». Не прошло и дня, как бедуин снова лупил палкой ленивого верблюда. И вот ему пришлось выполнить то, в чем он поклялся. Нужно было сдержать обещание, и бедуин, не в ладах с самим собой, с верблюдом и с богом, привел животное на базар. Теперь он раскаивался в своей поспешной клятве. Ведь один туман за верблюда – это слишком дешево, лучше было бы назвать сто туманов. И вдруг ему в голову пришла спасительная мысль. Он помчался домой и принес свою старую полуслепую кошку. Затем крепко привязал ее к верблюду и стал выкрикивать на весь базар. «Великолепный верблюд за один думан. Покупайте, люди добрые! Один верблюд за один туман!Вам такого никто не предложит, подумайте только, один верблюд всего за один туман!» Когда же нашелся охотник купить верблюда, то бедуин хитро сказал: «Верблюд стоит один туман. Но только я продаю его вместе с кошкой, а она стоит девяносто девять туманов». До самого вечера бедуин расхваливал верблюда с драгоценной придачей. Толпа зевак собралась вокруг него. Все смеялись над хитростью торговца, но никто не хотел покупать верблюда. Вечером довольный бедуин отправился домой, ведя за уздечку верблюда, и повторял про себя: «Я поклялся продать верблюда за один туман. Я сделал все, чтобы выполнить эту клятву. Но люди просто не хотели покупать. Кара за то, что клятва не выполнена, падет на них, на этих безбожных скупердяев!»



Знание людей в теории и на практике



Один способный молодой человек, жаждавший знаний и мудрости, испытывая многие лишения, изучал вдали от родины, в Египте, физиогномику, науку о выражении лица. Шесть лет длилось это учение. И вот настал день, когда он прекрасно сдал все экзамены. Радостный и гордый, молодой человек верхом на коне возвращался на родину. На каждого встречного он уже смотрел глазами человека, познавшего мудрость науки, и, чтобы расширить и углубить свои знания, читал по выражению их лиц как по книге. И вот повстречался ему человек, на лице которого он прочитал шесть свойств характера: ясно было, что он завистлив, ревнив, жаден, скуп, корыстолюбив и беспощаден. «Бог свидетель, какое страшное выражение лица у этого человека, никогда я еще не видел и не слышал ничего подобного. Вот когда я смог бы проверить свою теорию». Пока он так думал, незнакомец подошел к нему с приветливым, добродушным выражением лица и смиренно сказал: «О господин! Уже поздно, а ближайшая деревня далеко. Моя хижина маленькая и темная, но я буду носить тебя на руках. Какая это была бы честь для меня, если бы я посмел считать тебя своим гостем на эту ночь, и как осчастливило бы меня твое присутствие!» Наш путешественник с изумлением подумал: «Поразительно! Какой контраст между речами этого человека и отвратительным выражением его лица».

Эта мысль глубоко взволновала молодого человека, он стал сомневаться в том, что усвоил за все шесть лет учения. Чтобы вновь обрести уверенность, он принял приглашение незнакомца. Хозяин услаждал ученого чаем, кофе, соками, печеньями и кальяном. Он осыпал своего гостя любезностями и вниманием. Три дня и три ночи гостеприимному хозяину удалось удержать путешественника у себя. Наконец ученый пожелал избавиться от этого невероятного гостеприимства и принял твердое решение уехать. В час расставания хозяин протянул ему конверт со словами: «О господин! Это Ваш счет». «Какой счет?» – с удивлением спросил молодой человек. Как выхваченный из ножен меч, вдруг обнажилось истинное лицо хозяина. Он нахмурил лоб и злобно закричал: «Какая наглость! Что ты себе воображал, когда ел здесь и пил? Уж не думал ли ты, что все это было даром?» При этих словах ученый сразу пришел в себя и молча вскрыл конверт. Он увидел, что все, что он ел и не ел, было указано в счете по цене во стократ большей. У него не было при себе даже половины требуемой суммы. Пришлось слезть с лошади и отдать ее хозяину, а в придачу еще и седло со всей поклажей. Но и этого оказалось мало; тогда он снял с себя и отдал свой дорожный костюм. Пешком отправился он в путь. И долго еще можно было слышать его восторженные слова: «Слава богу, слава богу, что шесть лет моего учения не были напрасны!»

(По Абдул-Баха)



Три золотые фигуры



Чтобы проверить ум и наблюдательность царя соседнего царства, а заодно и смекалку его народа, один царь в стародавние времена послал своему соседу три золотые фигуры. Эти фигуры выглядели совершенно одинаково и имели одинаковый вес. Но все они, по словам пославшего их, отличались друг от друга своей ценностью. Царю предлагалось установить, какая из фигур была самой ценной. Вместе со своими придворными царь внимательно рассмотрел фигуры, но не смог обнаружить ни малейшего различия. Даже мудрейшие мужи его царства готовы были дать голову на отсечение, что между фигурами нет никакой разницы. Царь впал в уныние. Какой позор! Выходило, что он управляет царством, где нет ни одного сообразительного подданного, кто мог бы найти разницу между фигурами. Все царство принимало участие в решении загадки, и каждый старался изо всех сил.

Когда, казалось, надежда была уже потеряна, один юноша, томящийся в тюрьме, взялся обнаружить разницу между фигурами, если только ему дадут их осмотреть. Царь приказал привести молодого человека во дворец и велел показать ему три золотые фигуры. Юноша очень внимательно их рассмотрел и наконец установил, что у каждой из фигур в ухе есть маленькая дырочка. Тогда для проверки он просунул туда тонкую серебряную проволоку. Оказалось, что у первой фигуры серебряная проволока вышла изо рта, у второй – из другого уха, а у третьей появилась из пупка. Подумав немного, молодой человек обратился к царю.

«Ваше величество, – сказал он, – я думаю, что решение загадки лежит перед нами, как открытая книга. Остается только прочитать, что там написано. Обратите внимание: как ни один человек не похож на других, так и каждая из этих фигур единственная в своем роде. Первая фигура напоминает тех людей, которые, едва дослушав до конца какую-нибудь новость, спешат рассказать об услышанном другим. Вторая фигура похожа на людей, про которых говорят: «В одно ухо влетает, в другое вылетает». Третья же фигура во многом схожа с теми, кто запоминает услышанное и старается пропустить это через собственное сердце. Господин! Теперь рассуди, какая фигура самая ценная. Кого бы ты выбрал и сделал своим приближенным? Того, кто все выбалтывает, того, для кого твои слова что ветер, или того, кому можно полностью довериться, потому что он будет хранить твои слова в тайниках своей души?»



Цена жемчужины



Однажды петух увидел в саду затерявшуюся среди травы сверкающую жемчужину. Он с жадностью бросился на нее, склевал и пытался изо всех сил отправить ее к себе в зоб. Когда петух понял, что блестящий предмет – это не королева рисовых зерен, он тут же выплюнул ее. Он, правда, успел проверить ее качество, но что это была за проверка! Тут жемчужина окликнула его и сказала: «Я сияющая, драгоценная жемчужина. Выпала из чудесного ожерелья по воле случая на землю в этом саду. Где ты сыщешь жемчужину краше меня? Хоть обыщи все моря и океаны, и то не найдешь. Но вот случай швырнул меня к твоим ногам. Думаешь, таких, как я, что песку морского? Если бы ты взглянул на меня глазами разума, то увидел бы тысячи красот и чудес». Но петух гордо прокричал: «Найдись охотник, я не задумываясь отдал бы тебя за одно рисовое зернышко».

(По П. Этессами)



Вежливый мулла



И снова один всеми уважаемый шейх давал большой праздник. Приглашены были все знатные титулованные особы этих мест. Только про муллу забыли. Однако он был среди гостей и чувствовал себя как рыба в воде. Один из его друзей в некотором замешательстве отвел приятеля в сторону: «Как случилось, что ты здесь? Ведь тебя не приглашали». Мулла очень деликатно ответил: «Если уж хозяин не знает своих обязанностей и не пригласил меня, то зачем же мне упускать возможность воспользоваться своими обязанностями и быть вежливым гостем?»



Протяни ты ему руку



В болоте северной Персии тонул человек. Он весь погрузился в трясину, и только голова его еще выглядывала. Несчастный орал во всю глотку, прося о помощи. Скоро целая толпа собралась на месте происшествия. Нашелся смельчак, пожелавший спасти тонущего. «Протяни мне руку! – кричал он ему. – Я вытащу тебя из болота». Но тонущий взывал о помощи и ничего не делал для того, чтобы тот смог ему помочь. «Дай же мне руку!» – все повторял ему человек. В ответ раздавались лишь жалобные крики о помощи. Тогда из толпы вышел еще один человек и сказал: «Ты же видишь, что он никак не может дать тебе руку. Протяни ему свою, тогда сможешь его спасти».



Идеальный верблюд



Много лет тому назад четверо ученых брели с караваном по пустыне Кавир. Вечером они все вместе сидели у большого костра и делились впечатлениями. Все в один голос хвалили верблюдов: их непритязательность, выносливость, сила и непостижимое терпение приводили друзей в восторг. «Мы все владеем пером, – сказал один из них. – Давайте напишем или нарисуем что-нибудь в честь верблюда и прославим его». С этими словами он взял пергаментный свиток и направился в шатер, освещенный лампадой. Через несколько минут он вышел и показал свое произведение друзьям. Он нарисовал верблюда, встающего после отдыха. Рисунок так хорошо удался, что было впечатление, будто верблюд живой. Второй вошел в шатер и вскоре вернулся с кратким деловым очерком о той пользе, какую приносят верблюды. Третий написал очаровательное стихотворение. Наконец, четвертый отправился в шатер и попросил его не беспокоить. Прошло несколько часов, огонь в костре давно погас и друзья спали, а из слабо освещенного шатра все еще доносился скрип пера и монотонное пение. Напрасно друзья ждали своего товарища целых три дня. Шатер спрятал его так же надежно, как земля, что сомкнулась за Аладдином. Наконец, на пятый день, наиприлежнейший из всех прилежных вышел из шатра. Черные тени обрамляли его глаза, щеки впали, подбородок оброс щетиной. Усталой походкой и с кислым выражением лица, будто съел зеленых лимонов, он подошел к друзьям и с досадой бросил перед ними связку пергаментных свитков на ковер. На внешней стороне первого свитка было написано крупными буквами во всю ширь: «Идеальный верблюд, или Верблюд, каким ему надлежало бы быть…»



Пророк и длинные ложки



Один правоверный пришел как-то к пророку Элиасу. Его очень волновало, что такое ад и рай, потому что он хотел жить праведно. «Где ад и где рай?» С этим вопросом человек обратился к пророку, но Элиас не ответил. Он взял вопрошавшего за руку и повел темными переулками во дворец. Через железные врата они вошли в большой зал. Народу там было видимо-невидимо, бедные и богатые, в лохмотьях и в одеяниях, украшенных драгоценными камнями. Посреди зала стоял на огне огромный котел, в нем кипел суп, который на Востоке называется «am». От варева шел приятный запах по всему залу. Вокруг котла толпились люди с впалыми щеками и глубоко запавшими глазами. Каждый старался получить свою порцию супа. Спутник пророка Элиаса поразился, когда увидел у них в руках по ложке, величиной с него самого. Лишь на самом конце черенка имелась деревянная ручка. Остальная часть черенка ложки, содержимое которой могло бы насытить любого человека, была железной и от супа нестерпимо горячей. С жадностью голодные люди тыкали своими ложками в котле. Каждый хотел получить свою долю, но никому это не удавалось. Они с трудом вытаскивали тяжелые ложки из супа, но так как те были слишком длинными, то и сильнейшие не могли отправить их в рот. Слишком ретивые обжигали руки и лицо и, охваченные жадностью, обливали супом плечи соседей. С руганью они набрасывались друг на друга и дрались теми же ложками, которыми могли бы утолить голод. Пророк Элиас взял своего спутника за руку и сказал: «Вот это – ад!» Они покинули зал и вскоре уже не слышали адских воплей. После долгих странствий по темным переходам они вошли в другой зал. Здесь тоже было много людей. Посреди зала стоял котел с кипящим супом. У каждого было по такой же громадной ложке в руке, какие Элиас и его спутник уже видели в аду. Но люди были упитанными, в зале слышались лишь тихие довольные голоса и звуки окунаемых ложек. Люди подходили парами. Один окунал ложку и кормил другого.Если для кого-нибудь ложка оказывалась слишком тяжелой, то сразу же другая пара помогала своими ложками, так что каждый мог спокойно есть. Как только насыщался один, его место занимал другой. Пророк Элиас сказал своему спутнику: «А вот это – рай!»



Небольшая разница



История, иллюстрирующая позитивный подход

Один восточный властелин увидел страшный сон, будто у него выпали один за другим все зубы. В сильном волнении он призвал к себе толкователя снов. Тот выслушал его озабоченно и сказал: «Повелитель, я должен сообщить тебе печальную весть. Ты потеряешь одного за другим всех своих близких». Эти слова вызвали гнев властелина. Он велел бросить в тюрьму несчастного и призвать другого толкователя, который, выслушав, сон, сказал: «Я счастлив сообщить тебе радостную весть – ты переживешь всех своих родных». Властелин был обрадован и щедро наградил его за это предсказание. Придворные очень удивились. «Ведь ты сказал ему то же самое, что и твой бедный предшественник, так почему же он был наказан, а ты вознагражден?» – спрашивали они. На что последовал ответ: «Мы оба одинаково истолковали сон. Но все зависит от того, не что сказать, а как сказать».



Литература



На английском языке

Baha'u'llah: Gleanings from the Writings of Baha'u'llah.

Baha'u'llah: Seven Valleys, 1975.

Fromm, E.: Escape front Freedom. New York, 1941.

Fromm, E.: «The Oedipus Complex and the Oedipus Myth», 1949. In: Anshen, R.N.: The Family: Its functions and Destiny. New York, 1949.

Gifford, E.W.: Mohaue and Yuma Indians, cited in R.Wood, World of Dreams; An Anthology. New York, 1947.

James.W.: The Dilemma of Determinism, first published in 1884.

Jung, C.G.: Memories, Dreams, Reflections. New York, 1963.

Peseschkian, N.: In Search of Meaning. A Psychotherapy of Small Steps. Berlin Heidelberg New York Tokyo, 1987.

Peseschkian, N.: Psychotherapy of Everyday Life. Training in Parthership and Self-Help. Berlin Heidelberg New York Tokyo, 1986.

Peseschkian, N.: Positive Family Therapy. The Family as Therapist. Berlin Heidelberg New York Tokyo, 1986.

Peseschkian, N.: Positive Psychotherapy. Berlin Heidelberg New York Tokyo, 1987.

Peseschkian, N.: Positive Psychotherapy in Psychosomatics. Berlin Heidelberg New York (in preparation).

На немецком языке

Abdu'l Baha: Beantwortete Fragen. Frankfurt, 1962.

Ackerknecht, E.H.: Geschichte der Medizin. Stuttgart, 1955.

Andrae, Т.: Islamische Mystiker. Stuttgart, 1960.

Battegay, R.: Narzismus und Objektbeziehungen: uber dag Selbst zum Objekt. Bern, 1977.

Benedetti, G.: Der Geisteskranke als Mitmensch. Gottingen, 1976.

Daschti, A.: Uber Hafis (persisch). Teheran, 1958.

Etessami, P.: Diwan (Gesamtwerk, persisch). Teheran, 1954.

Fetacher, I.: Wer hat Dornroschen wachgekUfit? Das Marchenverwirrbuch. Frankfurt, 1972.

Freud, S.: Der Witz und seine Beziehung zum Unbewufiten, Gesammelte Werke, Bd. VI. Frankfurt, 1973.

Fromm, E.: Marchen, Mythen and Traume. urich, 1957.

Ghowharin, S.: Biographie uber Avlcena (persisch). Teheran, 1953.

Goeppert, S.: «VomNutzenderPsychoanalysefurdie Literaturkritik». Confmia psychiat, 20:95 – 107, 1977.

Meves, Chr.: Erziehen und erzdhlen: uber Kinder und Marchen. Berlin, 1971.

Meyer-Steineg, Th., Sudhoff, K.: Geschichte der Medizin im Uberblick. Jena, 1921.

Mowlana, Massnavi: Gesamtwerk. Teheran, 1960.

Peseschkian, N.: Positive Psychotherapie: Theorie und Praxis einer neuen Methode. Frankfurt, 1977.

Peseschkian,N.:Schatten auf der Sonnenuhr, Erziehung, Selbsthilfe Psychotherapie. Wiesbaden, 1974.

Peseschkian, N.: Psychotherapie des Alltagslebens: Training zu Partnerschaftserziehung und Selbsthilfe. Frankfurt, 1977.

Peseschkian, N.: Auf der Suche nach Sinn. Frankfurt, 1983.

Peseschkian, N.: Positive Familientherapie. Erne Behadlungs methode der Zukunft. Frankfurt, 1980.

Saadi: Gholestan (persisch). Teheran, 1953.

Sager, C.J.,Kaplan, H.S. (Hrsg.): HandbuchderEhe-, Familien- und Gruppentherapie, 3. Bd. Miinchen, 1973.

Schnutgen,W.:*Die Kalifen und ihre Arzte». Naturheil-kunde, Heft 4, April, 1978.

Towhidipour, M. (Hrsg.): Maus und Katie von Scheich Behai (persisch). Teheran, 1958.

Watzlawick, P., Beavin, J.H., Jackson, D.D.: Menschliche Kommunikation: Formen, Storungen, Paradoxien. Bern, 1969.

Watzlawick, P., Weakland, J.H., Fisch, R.: Losungen: zur Theorie und Praxis menschlichen Wandels. Bern, 1974.

Wople, J.: Praxis der Verhaltenstherapie. Bern, 1972.



Комментарии



Термин «позитивный» используется д-ром Н. Пезешкяном как производный от латинского «positum» – «реальный», «фактический», «имеющийся в наличии». «Позитивная психотерапия» в этом контексте выступает, с одной стороны, в качестве системы психологической помощи, ориентирующейся на целостное представление о человеке в интегральной совокупности всех его поведенческих свойств, с другой стороны – как психотерапия в межкультурной проекции, межкультурный подход в психотерапии. Раскроем данные положения более подробно.

Первое: позитивность как целостность. Здесь продолжается традиция гуманистической психологии принятия клиента всего целиком, во всей многообразной сложности его жизненной позиции, как наделенного потенциями к непрерывному развитию и самореализации, ответственного за свой выбор. Реально существуют не только болезнь, дефекты, симптомы, но и способности клиента для их преодоления: положительные качества имеются у каждого, неповторимые и уникальные. В любом явлении действительности, даже таком негативном, как болезнь, можно найти положительное. Но способность такого позитивного видения необходимо тренировать, преодолевая нетерпимость, склонность высмеивать и критиковать. Причем принимать, поддерживать и любить самого себя для клиента не менее важно, чем проявлять позитивное отношение к другим.

Второе: позитивность как межкультурный подход. Человек живет в мире, наполненном самыми различными культурно-ценностными ориентациями, которые иногда мирно сосуществуют, а иногда вступают в конфликт друг с другом. В разных частях света люди по-своему работают, отдыхают, болеют, общаются, фантазируют, причем одни модели поведения (как, впрочем, и люди) не хуже и не лучше других. Однако человек склонен смотреть на мир через призму собственного опыта, той конкретной системы культуры, в которой он рос и формировался как личность. Поэтому мы нередко относимся с опаской и недоверием к незнакомым обычаям, ценностям, образцам поведения, что препятствует позитивному, принимающему и поддерживающему отношению к другому человеку, социальной группе, народу. Особенно хорошо это видно на примере нашей российской действительности, где сложная межкультурная ситуация часто оборачивается нетерпимостью и негативностью в отношениях между людьми. Вместе с тем в самом факте культурного разнообразия можно найти средства преодоления неблагоприятных особенностей человеческого поведения, условия для разрешения внутриличностных и межличностных конфликтов, что и сделано Н. Пезешкяном в данной книге. Представленные здесь истории, сказки и притчи вводят читателя в мир культурного многообразия, где уже потенциально имеются различные способы разрешения психологических проблем человека. Истории как бы соединяют Восток и Запад, но не в том смысле, что рационализм свойственен только Западу, а иррационализм – Востоку. В историях – нечто вневременное, вечное, что всегда и во все времена поддерживало в человеке его личностное начало, что воспитывало, утешало, помогало в трудную минуту конструктивным переосмыслением ситуации, – культурное единство в многообразии.

Собственная межкультурная ситуация автора состояла в том, что, перс по происхождению, Н. Пезешкян родился и вырос в Иране, а в 1954 году вместе с семьей эмигрировал в ФРГ, спасаясь от религиозных преследований. Психотерапевтическое образование он получил на Западе (Швейцария, США, ФРГ), сохранив при этом глубокое знание восточной культуры.


Саади (1203(?) – 1292) – персидский поэт, который в отличие от современных ему поэтов, панигиристов и мистиков, писал о простых человеческих радостях и печалях, проповедовал активный демократический гуманизм. Его главное произведение – сборник притчей-рассказов «Гулистан» («Сад Цветов»), в котором он рассказывает о своих путешествиях в течение сорока лет по Ирану, Индии, Аравии и Северной Африке.


К с. 15

Мовлана (1207 – 1272(?)) – персидский поэт, проповедовавший идеи суфизма – мистического направления в исламе. Полное имя – Мовлана Джалолиддин Руми, поэтому часто он известен под именем Руми. Основные произведения – «Масна-ви» и «Диван*.

К с. 38

Основателя ислама звали пророк Мухаммед. Имя «Магомет» пришло к нам из французского языка, долгое время оно было традиционным для нашей литературы, однако по настоянию арабистов было заменено как устаревшее на Мухаммед-

К с. 43

Нарцистические желания – одно из понятий психоанализа, указывающее на привязанность сексуального влечения к собственному «Я» как к объекту.

К с. 45

Эдипов комплекс – одно из основных понятий психоанализа 3. Фрейда, обозначающее характерную установку ребенка по отношению к родителям, возникающую в раннем детстве, примерно между тремя и четырьмя годами. Назван по именги героя древнегреческой легенды царя Эдипа, который, по преданию, убил своего отца и женился на матери. Эдипов комплекс заключается в половом влечении, главным образом бессознательном, к родителю противоположного пола и бессознательном стремлении физически устранять родителя одного пола с ребенком.

К с. 5 4

Хафиз Шамседдин М. (1325(?) – 1390) – один из знаменитейших персидских поэтов, в лирике которого преобладали темы любви, мистического озарения, жалобы на бренность и непознаваемость мира. Лирический герой Хафиза – полнокровный живой человек, одержимый страстями и желанием духовно защититься от окружающей его жестокой действительности. Всю жизнь прожил в Ширазе. Самое известное его произведение – «Диван Хафиза», на которое ссылается Гёте в своем «Западно-восточном диване».

Этессами Парвин (1906 – 1941) – персидская поэтесса, дочь писателя Юсуфа Этессами, в своих стихах выступала защитницей достоинства и равноправия женщин.

К с. 56

Харун ар-Рашид (786 – 809) – арабский халиф из династии Аббасидов, царствовавший в период экономического и культурного расцвета Багдадского халифата (системы мусульманской теократии). В сказках «Тысяча и одна ночь» образ Харун ар-Рашида дан как доброго и справедливого государя, что, как полагают исследователи, не соответствовало действительности.

К с. 59

Али (600 – 661) – зять Мухаммеда, один из первых приверженцев мусульманской религии. Его убийство стало причиной разрыва между сунитами и шиитами (мусульмане Ирана в большинстве своем шииты), которые считали его первым имамом (последователем Мухаммеда).

К с. 61

23 мая 1844 года в персидском городе Ширазе молодой человек, известный под именем Баб (1819 – 1850), провозгласил приближение того часа, когда явится посланник Бога, новый пророк, ожидаемый народами всего мира. Баб осознавал себя как предшественника этого посланника и видел свое предназначение в том, чтобы подготовить человечество к Его приходу. Принятое им имя – Баб – означает «Врата» (настоящее имя – Сейид Али Мухаммед). Баб навлек на себя яростное преследование со стороны мусульманского духовенства, был арестован, избит, заключен в тюрьму и 9 июля 1850 года публично казнен. В результате последовавших за этим массовых расправ в Персии погибло 20 000 бабидов. В бахаистской религии Баб занимает место, соответствующее роли Иоанна Крестителя в христианстве.

К с. 64

Религия бахай (бахаистская вера, бахаизм) – новое религиозное вероучение, основанное Баха-Уллой (1817 – 1892), продолжающего ряд посланников Бога: Авраама, Моисея, Будды, Зороастра, Христа и Мухаммеда, общее предназначение которых – привести человечество к духовной зрелости. Согласно учению Баха-Уллы, Бог привел в действие исторические силы, противоборствующие разделению людей по национальному, классовому и религиозному принципу. Человечество по сути своей едино, и настало время объединения всех людей планеты во всемирное сообщество. Помочь этому процессу единения – одна из целей религии бахай. Другие цели: отказ от каких бы то ни было предрассудков, прежде всего религиозных (в посланниках Бога люди видят прежде всего основателей различных религиозных систем, в то время как их общее предназначение – способствовать нравственному взрослению человечества, объединению его в единую семью), осознание единства и относительного характера религиозной истины, признание того, что истинная религия находится в гармонии с рассудком и научным поиском.

Баха-Улла означает по-арабски «Слава Господа». Человека, принявшего этот титул, при рождении звали Мирза Хусейн Али, и родился он в одной из самых именитых семей Тегерана, в семье главного министра шахского двора, унаследовав значительное состояние. Объявив себя последователем Баба, Баха-Улла лишился материальных привилегий, разделив участь всех репрессированных бабидов, был заключен в тюрьму, подвергнут пыткам и изгнанию. В 1863 году Баха-Улла провозгласил себя Тем, о Ком пророчествовал Баб, основав новую религию. Скончался и похоронен на Святой Земле, недалеко от Хайфы (ныне – Израиль), где сейчас функционирует Всемирный Центр бахаизма.

Абдул-Баха (1844 – 1921) – старший сын Баха-Уллы, Аббас Эффенди, с раннего детства разделял с отцом тяготы его судьбы. Он принял имя Абдул-Баха, что означает «Слуга Бахи», и явил своим бытием совершенный образец бахаист-ского образа жизни. Баха-Улла назначил его единственным полномочным толкователем учения бахаизма и Главой Веры после своей кончины.

Старший внук Абдул-Бахи Шоги Эффенди после смерти первого стал хранителем веры бахаизма и толкователем ее священных текстов (к которым относятся тексты Баха-Уллы и Абдул-Бахи). После смерти Шоги Эффенди (1975 г.) эту функцию выполняет Всемирный Дом Справедливости, включая и контроль переводов вахабитских текстов на различные языки мира. Тексты Баха-У*лы и Абдул-Бахи в данной книге даны в переводе с немецкого языка на русский Л.П. Галанза, который в приведенном выше смысле может считаться лишь предварительным.

К с. 68

Заратустра (в перс, звучании, греч:- передача имени – Зо-роастр) – пророк и реформатор дре^неиранской религии – зороастризма, для которого характерно учение о постоянной борьбе в мире двух противоположных начал: добра, олицетворяемого светлым божеством Ахурамаздой (Ормуздом), и зла, олицетворяемого темным бояееством Анхра-Майнью (Ариманом); цель мирового процесса, победа добра над злом, достигается развитием событий в этом мире, причем особая роль принадлежит человеку, обладакмпему свободой выбора; средство индивидуального спасения – добрый образ жизни, доброе слово, добрая мысль, доброе д^ло. Зороастризму чужд аскетизм. Окончательно эта религия: сформировалась к 7 в. до н.э.

К с. 75

Соломон (960(?) – 935(?) до н.э.) – царь объединенного Израильско-Иудейского царства, сы:н Давида. Утвердил за время своего правления могущество царства, знаменит сооружением храмов в Иерусалиме. Соломону приписывается ряд произведений, вошедших в текст Библии, – «Книга притчей», «Книга премудрости», «Книга песни песней».

Аздак – персонаж из пьесы Бертольта Брехта «Кавказский меловой круг» (см.: Б. Брехт. Театр, т. 4. М., «Искусство», 1964, с. 235 – 334).

К с. 77

Авиценна (980 – 1037) – латинизированное употребление имени Ибн Сива, врача, ученого и философа, представителя восточного аристотелизма. «Книга об исцелении», принадлежащая перу Авиценны, оказала большое влияние на развитие европейской медицины.

К с. 97

Рази (864 – 934(?)) – выдающийся персидский врач. Полное имя Абу-Бекр Мухаммед бен-Закария. Объединил в своем учении достижения греческой и арабской медицины. Главный труд – «Книга объемлющая» («Аль-Хави») – представлял собой первую медицинскую энциклопедию на арабском языке.

К с. 99

Катарсис (от греч. katharsis – очищение) – термин, использующийся в эстетике и психологии искусства в первоначальном значении эмоционального потрясения и очищения, вызванного у театрального зрителя в результате особого переживания за трагическую судьбу героя. В психоаналитической литературе этот термин впервые появился в работах Брейера и Фрейда, которые, проводя лечение пациентов с истерией и побуждая их под гипнозом вспомнить события (травмирующие переживания), происшедшие с ними в детстве, исследовали возникающие при этом эффекты освобождения зажатой ранее психической энергии, вытесненной в подсознание и являющейся, как предположил Фрейд, причиной невротического конфликта. Когда под гипнозом само воспоминание и связанное с ним сильное эмоциональное состояние одновременно доводятся до сознания пациента, эмоциональное напряжение разряжается и симптом устраняется. В современной постфрейдовской психотерапии, например в психодраме, термин «катарсис» часто относят к освобождению от напряжения на чисто сознательном уровне.


К с. 102

Представление о природе психического нарушения и о его источниках (эндогенных, внутренних, связанных с морфо-функциональным субстратом психики, возможно закодированном генетически, или же экзогенных, связанных с действием внешней среды, никак не представленных в генотипе) имеет не только объективный смысл, но и субъективное значение для врача и пациента, задающих тем не менее определенную направленность терапевтическому процессу.

К с. 120

Буш Вильгельм (1832 – 1908) – немецкий поэт и художник. Свои стихи он сопровождал юмористическими циклами рисунков.

К с. 130

Тухольский Курт (1890 – 1935) – немецкий писатель-сатирик, поэт-лирик, публицист. Покончил жизнь самоубийством в ссылке. Одно из основных произведений – «Германия превыше всего». В отечественной литературе имеется несколько диссертационных исследований творчества К. Тухольского, но официальных переводов его произведений, насколько нам известно, не было.

К с. 161

Лихтенберг Георг Кристоф (1742 – 1799) – немецкий ученый и писатель, известный главным образом своими многочисленными афористическими высказываниями.

К с. 183

Шейх Бэхаи (ок. 1575(?)) – полное имя Бэхаэдин Амели, философ, естествоиспытатель и поэт. В книге «Мышь и кошка», сборнике басен, социально-критическую направленность сочетает с житейской мудростью.

К с. 186

Амирнуэ Самани – один из представителей среднеазиатской феодальной династии саманидов (800 – 900 гг.).


This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

13.05.2010