ЧАСТЬ VI. СНОВА ВЗГЛЯД НА МОДЕЛИ. МИР – ЭТО ОПИСАНИЕ МИРА


...

Два вида неправды

«Свою точку зрения просто берегут, чужую – отстаивают».

Авторский афоризм

«Самая опасная ложь – это истины, слегка извращенные».

Георг Кристоф Лихтенберг

«Дикая свинья» звучит гораздо благороднее, чем просто «свинья».

Станислав Ежи Лец

Переописание окружающего мира (которое в НЛП именуется «рефреймингом» – новым обрамлением) является и инструментом «порчи индивидуальной», и инструментом «порчи массовой», идеологической. Строго говоря, переописание (рефрейминг) не является

неправдой; его задача: оперируя реальными фактами, изменить эмоциональное отношение к описываемому предмету, явлению, личности. И все же, если в рамках определенной техники или метода информация освещается не со всех сторон, то мы вполне можем назвать такие методы манипуляционными, а информацию – не правдивой.

В принципе, неправда может быть преподнесена в двух основных видах: сказка и легенда. В чем их отличие и что их объединяет?

И то и другое – ложь. Но… Сказка абсолютно неправдоподобна. Поэтому ей не верят изначально. Ее даже и не проверяют. А зачем? Все равно заранее ясно – неправда. Кстати, бывает так, что проверка сказки приводит к поразительным результатам. Г. Шлиман так обнаружил Трою.

Ну а легенда? Легенда, во-первых, правдоподобна: так вполне могло быть. А во-вторых, легенду невозможно проверить (или трудно настолько, что ее и проверять не будут). В основе легенды – обычно, события реальные. Или настолько похожие на реальные, что сомнений они не вызывают. Такое вполне возможно, и это подтверждается человеческими знаниями и опытом, но вот проверить – никак.

При этом надо учитывать важный момент. Знания и опыт у людей – различные. То, что один легко проверит, другой только запутает. То, что для одного вызывает сомнения, для другого – очевидно. Для кого-то наличие на свете снежного человека и Лох-Несского чудовища (и «порчи») так же реальны, как и наличие в его городе автобусов, троллейбусов или метро. А вот кто-то до сих пор не может понять, кем был В. И. Ленин – «добрым дедушкой» или человеком, начавшим строить концлагеря.

Поэтому, создавая легенду (особенно для наведения порчи или ее снятия) необходимо обязательно учитывать личность человека, его мировоззрение, интересы, уровень образования, уровень его знаний (это с образованием не всегда согласуется), а также его жизненный опыт.

Вспоминаются юные годы, когда молодежь стремилась расширить свой кругозор… Самым доступным способом для этого было прослушивание радиопередач «Голос Америки», «Свобода», «Свободная Европа», «Немецкая волна». И по ночам многие из нас крутили ручки радиоприемников в надежде поймать заветный позывной: «Дорогие советские радиослушатели…».

В одной из таких передач диктор совершенно серьезно пояснял «истинный» смысл сказки «Тараканище» К. И. Чуковского. Получалось, что это ни что иное, как пародия на сталинский режим, а «рыжий и усатый» – сами догадываетесь, кто. Соответственно, разъяснялось и про «детушек», и про «быков и носорогов».

Не беремся оспаривать эту точку зрения, так же как не беремся ее поддерживать. Поражает другое: оказывается, что угодно можно объяснить через что угодно. И пусть кто-то назовет это объяснение ерундой, а кто-то – шизофреническим бредом. Но кто-то еще найдет в таком объяснении единственно правильный смысл.

Так вот, когда вы наводите порчу, смысл обнаружат очень многие, почти все. И наиболее благодатный материал для наведения порчи в этом плане – люди, чей однобокий опыт подсказывает им, что от любого они могут ожидать любой гадости. То есть люди, живущие по легенде, что окружают их только подлецы: параноидальный склад характера плюс склонность к чрезмерным обобщениям и сверхподозрительности. Но и в отношении других можно использовать «однобокость описания». Надо только правильно подобрать слова, чтобы они отражали картину мира, созданную конкретным человеком. Кстати, у некоторых снять порчу можно, начав со слов: «Ну, это как посмотреть…».

При этом надо учитывать, что создавать мнение можно, не только подходя к явлению односторонне, но и умело подбирая слова под девизом «Умей сказать». Абсолютно одну и ту же мысль можно выразить разными словами, причем так, что и последствия сказанного будут абсолютно различными.

Для примера приведем отрывок из одной учебной поэмы А. Котлячкова. В основе ее – старинная восточная сказка (а может, легенда).

…Увидал во сне один правитель,
Что один лишь зуб во рту остался.
Обратился повелитель к свите –
Сновиденья сильно испугался.

Мудрецам своим сказал он властно:
«Вы прекрасно знаете приметы.
Что мне ждать – добра или несчастья?
Говорите честно мне об этом».

Мудрецы стояли и молчали,
Но один из них ответил прямо:
«Вся родня у вас умрет вначале,
А затем умрете вы и сами».

Но цари, вы знаете прекрасно,
Никогда угрозы не любили,
Вести им носить небезопасно -
Умную ту голову срубили.

А другой мудрец подумал: «Знаю,
Царь на правду явно разозлится,
Правда – вещь конечно, дорогая,
Но и голова мне пригодится.

Говорят об этом все и всюду:
В голом виде правда неприглядна,
Чтобы правду полюбили люди,
Обрядить ее красиво надо».

И такое он царю ответил:
«Повелитель, вам могу сказать я:
Долго суждено вам жить на свете!
Дольше всех племянников и братьев».

Жребий отвечать двоим достался,
Оба правду выдать были рады,
Только первый с головой расстался,
А второй взял щедрую награду…


От того, как вы подобрали слова, зависит то, как вас поймут. Причем, обратите внимание: смысл сказанного может остаться прежним, но отношение слушателя к этому смыслу – абсолютно другое.

В чем разница? В том, что в первом случае слушателю давали установку на смерть, а во втором – на жизнь.

Мы не возьмемся обсуждать фоносемантику фраз в этой сказке – сказка все же индийская. Фоносемантика хинди и урду отличается от русской. Мы о другом – о том, что, помимо смысла фразы, надо учитывать и возможное влияние этого смысла на слушателя. Зачем? С восточными тиранами понятно: сказал подданный что-то не то – пиши, пропало. Еще Эзоп заметил: «С царями надо говорить или как можно меньше, или как можно слаще».

Не всегда это может быть напрямую связано с фоносемантикой. Конечно, фоносемантику учитывать желательно, но не следует идти слепо у нее на поводу, когда здравый смысл подсказывает поступить иначе.

* * *

Был один знакомый старичок – бывший зэк. Отсидел он в общей сложности тридцать лет, что само по себе уже интересно. Осудили его в свое время (в тридцатые годы) на двадцать лет. А в лагерях еще потом «накидывали».

Посадили его, между прочим, как турецкого шпиона. Его потом спрашивали: почему именно как турецкого? Он ответил, что, скорее всего, план по немецким и японским шпионам тогда выполнили, видимо, пришла сверху «разнарядка» на турецкого.

Кстати, до самой смерти он не мог найти эту самую Турцию на карте – не очень грамотным был.

Рассказал он забавный случай. В 1941 году (он к тому времени уже несколько лет отсидел) в лагере у них появился один деревенский мужик. Работал этот мужик раньше председателем колхоза. И вот начинается война. Естественно, радио в деревне нет, всех председателей срочно созывают в райцентр, объясняют ситуацию. Приезжает председатель в колхоз, срочно созывает собрание и начинает: «Товарищи, сегодня по радио выступил товарищ Сталин, который сообщил, что на нашу страну вероломно напал товарищ Гитлер…». Все – десять лет как с куста. За «товарища Гитлера».

К чему мы это вспомнили? Хотя сейчас и другое время, но за речью надо следить. И особенно тщательно надо следить, если наводишь порчу. Слово – оно, как известно – не воробей.

* * *

Но мир – это описание мира. Иногда, слушая такие описания, диву даешься – насколько мировоззрение людей зависит от их внутреннего убеждения.

Однажды познакомились мы с дедушкой Фридрихом. Несмотря на свои девяносто лет, дедушка весь такой обстоятельный, рассудительный. Выступал он в суде в качестве свидетеля по делу о признании его знакомых пострадавшими от политических репрессий. А один из авторов тогда на суде присутствовал в качестве представителя заинтересованной стороны – органа социальной защиты населения.

Речь шла о репрессиях по национальному признаку, то есть в данном случае – в отношении поволжских немцев. Как рассказывал дедушка Фридрих: «У нас была большая богатая деревня, восемьсот дворов. Когда началась война, нас всех, включая женщин и детей, солдаты вывели из домов, подвели к Волге и штыками стали загонять в воду, чтобы всех утопить. Слава Богу, гонец из района успел вовремя. Коня загнал, добежал бегом, сообщил, что по указу Сталина нас приказано не убивать, а всех выслать в Сибирь. За три дня нас всех отправили. Всех нас спас Сталин, ему мы все обязаны жизнью. Если бы не он, нас русские всех бы поубивали. Слава Богу, что был у нас Сталин!..».

Вот так. Оснований ему не верить нет. В 1941 году ему было уже за тридцать, он все прекрасно понимал. Врать о таких вещах тоже ни к чему. И говорил-то он об этом, стараясь подчеркнуть мудрость того, в кого всю жизнь слепо верил (и верит).

* * *

Мы не говорим о политике, мы не говорим об истории (она, как известно, многовариантна – в том смысле, что полностью зависит от описаний). Мы просто хотим сказать о силе убеждения. А если уж касаться темы политических учений, то наибольшую силу они приобретают тогда, когда превращаются в своего рода религию. То есть тогда, когда люди не обдумывают, не обсуждают, не стараются вникнуть и понять. А просто верят…

До чего некоторые люди верят в то, что хотят верить! Столько лет прошло, а некоторые верят в то, что им когда-то внушили. Для дедушки Фридриха Сталин до сих пор остался самым гуманным человеком в мире. Он до сих пор искренне в это верит. И эта вера – словно порча. Против веры мы, безусловно, ничего не имеем. Мы против легковерия. Поэтому мы хотим продолжить тему моделирования этого мира.