13.2. Трудности в изучении волевых качеств

Говоря о методике изучения волевой сферы личности, В. К. Калин [1970] отмечает несколько моментов, определяющих трудности в изучении волевых качеств. Первый момент – несоответствие степени волевой напряженности его эффективности. Высокая напряженность не всегда совпадает с высокой эффективностью. Второй момент – отношение испытуемых к деятельности, выполняемой во время тестирования. Ранжирование испытуемых по степени волевого проявления становится возможным только при наличии у всех обследуемых положительного отношения к поставленному заданию и при их стремлении достичь максимального результата.

Наряду с этими можно отметить и другие трудности.

Поскольку эмоции и воля большей частью тесно связаны между собой, перед исследователем возникает нелегкая задача найти пути для измерения степени выраженности силы воли в отдельности от степени выраженности у человека положительного или отрицательного эмоционального фона, который в одних случаях будет облегчать проявление того или иного волевого качества, а в других случаях – затруднять.

Эмоции и степень их выраженности в основном фиксируют по вегетативным показателям. Такая же тенденция наблюдается и при диагностике состояний человека. При этом в психологии сложилось странное положение, при котором имеет место недоверие к субъективным показателям состояний и эмоциональных переживаний. Например, в ряде психологических работ отмечается, что нельзя полагаться на чувство усталости при вынесении суждения о том, развилось у человека состояние утомления или нет.

В то же время при изучении волевых качеств положение прямо противоположное: многие исследователи уверовали в диагностическую силу опросников и мало заботятся о том, чтобы диагностика волевых проявлений велась объективными методами в лабораторных условиях.

Очевидно, что для диагностики волевых качеств необходимо использовать как субъективные критерии, получаемые при опросе (метод самооценок) и наблюдении за субъектами, так и объективные критерии, вытекающие из лабораторного тестирования. Использование только первых часто приводит к ошибочным выводам, так как у наблюдателя и опрашиваемого человека создается общее мнение о волевой сфере опрашиваемого. При этом ошибка порой состоит не столько в том, что неверно определяется конкретное волевое проявление, сколько в том, что на основании проявления одного волевого качества делается заключение о развитии у данного человека силы воли «вообще», т. е. осуществляется перенос наблюдаемого поведения и на другие виды затруднений. С необыкновенной легкостью к субъекту приклеивается ярлык «волевого» или «неволевого». В действительности же при различных видах затруднений сила воли проявляется по-разному. Это требует дифференцированного подхода к диагностике волевых качеств с помощью соответствующих методик.

Другая причина ошибочных заключений о волевой сфере личности при опросе состоит в том, что часто опрашиваемый не оказывался в такой ситуации, которая требует проявления определенного волевого качества (например, при оценке у себя мужества). Кроме того, одни лица склонны к переоценке своих качеств, другие – к недооценке. Поэтому может наблюдаться искаженная самооценка степени развития своей волевой сферы.

Отсюда возникает задача создавать методики, которые позволяли бы моделировать ситуации, требующие проявления того или иного волевого качества, и, например, количественно измерять, с одной стороны, степень выраженности возникшего страха, а с другой – степень развития у данного субъекта волевого качества смелости. Не узнав первое, можно сделать ошибочное заключение о втором.

Но и это еще не все. Необходимо выделять показатели, истинно характеризующие проявление данным субъектом силы воли, т. е. того или иного волевого качества.

Например, до недавнего времени способность к длительному поддержанию усилия (терпеливость) оценивалась по общему времени удержания мышечного усилия или по общему времени сохранения темпа работы. В действительности сила воли (терпеливость) начинает проявляться с момента возникновения трудности в выполнении задания (т. е. появления чувства усталости). Общее же время работы характеризует выносливость – понятие, не тождественное терпеливости, так как значительное время человек работает, не испытывая затруднений и не прилагая дополнительного волевого усилия.

Точно так же обстоит дело и с другими волевыми качествами, в частности с решительностью. Нередко о ней судят по общему времени решения проблемной ситуации. Но общее время такого решения зависит от получения и переработки информации (создания ориентировочной основы деятельности), т. е. от интеллектуальных и сенсорно-перцептивных процессов, а не только от того, сколько времени тратит субъект на собственно принятие решения и начало осуществления действия. Поэтому при измерении решительности важно выделить в чистом виде время, уходящее именно на принятие решения (уже при наличии информации), а не время, потраченное на поиск информации. Кроме того, в эксперименте нужно создать значимую ситуацию, вызывающую у субъекта некоторую неуверенность в правильности принимаемого решения. Сделать это в лабораторных условиях не так просто, поэтому предпочтительнее выявлять решительность в условиях соревнования между испытуемыми.

Вопрос о соотношении силы воли и силы мотивов сложен и не всегда решается однозначно, а порой и адекватно. Делаются попытки подменить силу воли силой мотива. Действительно, наличие волевых проявлений в значительной мере определяется силой мотива: просто так человек не будет проявлять свою силу воли. Однако сводить волю к мотивам – значит не видеть реально существующих фактов, особенно ярко выражающихся в спортивной деятельности. Желание стать победителем есть у многих, а приложение силы воли – разное. Не случайно лучшие результаты в беге на средние и длинные дистанции (при одинаковом тренировочном процессе) имеют те, у кого волевое качество терпеливости, измеренное в лабораторных условиях, выражено больше (В. И. Умнов). Дело, следовательно, не только в силе мотива, но и в том волевом базисе, на котором она проявляется. Многие спортсмены, несмотря на желание заниматься экстремальным видом спорта, бросают занятия изза того, что у них не хватает смелости.

С другой стороны, диагностика волевых качеств требует организации сильного мотива, но тут возникает неразрешимая пока трудность – как создать одинаковую у всех силу мотива и как зафиксировать эту силу. Правда, в ряде случаев последнюю можно определять через выраженность у испытуемых эмоций, сопровождающих, например, соревновательный мотив. Однако здесь тоже возникает трудность в объяснении получаемых результатов: за счет чего возросла терпеливость, решительность, смелость – за счет волевого компонента или эмоционального всплеска, приводящего к росту общей активации.

Имеются и чисто практические трудности в диагностике некоторых волевых качеств. Например, если настойчивость рассматривать как стремление человека достичь отдаленную цель, то никакое однократное диагностирование не будет адекватным; о настойчивости человека следует судить, только наблюдая его в течение длительного времени. С этой точки зрения, можно сомневаться в пригодности различных проб, связанных с решением неразрешимых вариантов задач (например, в игре «пятнадцать», когда, пользуясь свободной клеточкой, надо разместить фишки с цифрами в возрастающем порядке от 1 до 15; имеется два варианта исходного положения фишек, при которых задача не решается), для диагностирования волевого качества настойчивости. Во-первых, в этой пробе нет отдаленной цели, во-вторых, испытуемые часто переходят на механическое повторение одного и того же варианта, не желая «сдаваться».

Для многих волевых проявлений тесты вообще не разработаны, поэтому перед исследователями воли стоит еще много методических задач. Их решение зависит и от того, как успешно будут решены другие задачи – вскрытие сущности того или иного волевого проявления и классификация волевых качеств.

13.3. Методы изучения волевых качеств

Изучение личностных качеств, в том числе и волевых, сводится к разработке методов получения L -, Q -, T -данных, где L (life record data) – это описание качеств по их «жизненным проявлениям», Q (questionnaire data) – данные, полученные

методом опроса, Т (objective test data) – данные объективных тестов с контролируемой экспериментальной ситуацией. Первые два способа получения данных относятся к неэкспериментальным методам изучения воли, третий – к экспериментальным методам.

Все методы изучения волевой активности можно разделить на экстенсивные и экспериментальные (естественные и лабораторные), применяемые для более глубокого и адекватного изучения волевых качеств.

Экстенсивные методы изучения волевой активности . В основе экстенсивных методов лежит наблюдение за поведением субъекта в естественных условиях, анализ действий и поступков личности и их оценка, а также беседы, интервью, анкетирование, опрос (использование самооценок). Применение этих методов в совокупности дает возможность определить особенности волевой активности изучаемого. Однако при этом нельзя опускаться до приписывания человеку силы воли по его внешнему виду, по выражению его лица, и тем более – по выраженности тех или иных анатомических признаков черепа, как это имеет место в описании О. Штрассером немецкого генерала Людендорфа: «Людендорф сразу же произвел на меня яркое впечатление. У него были крупные черты лица и волевой подбородок. Его твердый взгляд из-под густых бровей заставлял вас идти на попятную, и, несмотря на гражданскую одежду, во всем его облике был виден генерал. С первой же секунды ощущалась его железная воля» [1999, с. 16].

Из экстенсивных методов наиболее доступными являются: метод обобщения независимых характеристик и метод взаимных оценок.

Метод обобщения независимых характеристик. При оценке волевых качеств в баллах (например, по методу семантического дифференциала) необходимо соблюдать по крайней мере, три обязательных условия: а) оценивающие должны одинаково понимать волевые качества; б) оценка должна основываться на одних и тех же критериях; в) волевые качества должны оцениваться несколькими лицами. С учетом этих условий общая (усредненная) оценка будет более или менее объективной оценкой волевой активности субъекта.

Отдельные волевые качества, так же как и волевая активность в целом, оцениваются по следующим параметрам: сила, устойчивость, широта и направленность.

Сила характеризуется трудностью преодолеваемого препятствия. Чем больше трудности, тем сильнее проявляется воля. Об уровне трудностей следует судить не только по тому, какими они кажутся со стороны, но и по тому, какими они являются для преодолевающего их субъекта.

Метод взаимных оценок. Этот метод состоит в том, что субъекты (например, учащиеся класса) оценивают друг друга. Принцип и критерии оценок те же, что и при методе обобщения независимых характеристик.

Метод самооценок может применяться с использованием двух способов. В одном случае субъект дает балльную самооценку выраженности того или иного (предлагаемого в списке) волевого качества. Чаще всего при этом пользуются методом семантического дифференциала, когда испытуемый отмечает на шкале (балльной или процентной), насколько выражено (учитывая максимум и минимум вероятного) у него то или иное волевое качество. В этом случае искажение результатов возможно вследствие переоценки или недооценки у себя того или иного волевого проявления ввиду личностных особенностей (например, оценки себя как личности вообще – волевой или неволевой, хорошей или плохой, способной или неспособной и т. д.). Кроме того, нужно выяснять, что конкретно понимает испытуемый под данным волевым качеством, и в случае неверного представления о нем необходимо это представление корректировать. Например, в исследованиях Т. А. Атаева [1964] и Д. Г. Ребизова [1973] были выявлены большие различия в понимании подростками одного и того же волевого качества.

Е. С. Махлах и И. А. Раппопорт [1976] использовали для получения самооценок 15-балльную шкалу. По ней школьники старших классов оценивали выраженность у себя целеустремленности, решительности, настойчивости, самообладания и мужества. Между всеми этими самооценками обнаружены очень тесные корреляции, что свидетельствует об обобщенности дававшихся самооценок, отсутствии дифференцировки проявления силы воли в различных ситуациях. Неудивительно, что самооценки выраженности волевых проявлений не обнаруживали связей с результатами пробы на удержание волевого усилия. Скорее даже можно усмотреть тенденцию к обратной зависимости между усилием и умением владеть собой и ответственностью. Суммарный показатель самооценки развития силы воли также не обнаружил достоверной связи с волевым усилием.

То же выявилось и в случае, когда волевые качества учащихся оценивались учителями. Корреляция стала высокодостоверной, когда сопоставлялись данные учащимися самооценки волевых качеств и оценки этих качеств учителями. Это может свидетельствовать о том, что и учителя оценивают волевые качества учащихся обобщенно, без их дифференцировки, исходя из представления об учащемся как волевом или неволевом в интеллектуальной деятельности.

Субъективизм такого способа изучения волевых (и не только волевых) качеств очевиден. Поэтому авторы, пользующиеся в исследованиях этим методом, вынуждены искать его оправдание в ссылках на то, что как человек оценивает у себя то или иное проявление, так он в соответствии с этой оценкой и поступает (В. А. Иванников и Е. В. Эйдман). Но если это так, почему же тогда авторы считают, что их испытуемые переоценивали у себя некоторые качества?

Другой способ состоит в использовании различных опросников, включающих ответы на вопросы о том, как ведет себя опрашиваемый в той или иной (указанной в опроснике) ситуации. Здесь суждение о развитости того или иного волевого качества выносится по частоте проявления этого качества в различных ситуациях, т. е. как ведет (или как вел) себя человек в той или иной воображаемой ситуации. Этот способ выявления уровня развития того или иного волевого качества, с нашей точки зрения, более объективен. Однако объективность повысится только в том случае, если опросник будет монометричен, т. е. будет направлен на выявление конкретно того качества, ради которого он создан (например, в нем будет определяться именно смелость, а не решительность, именно упорство, а не настойчивость вместо упорства или наряду с ним и т. д.). При использовании таких опросников возникает и другая опасность: вместо обнаружения волевого качества в «чистом» виде (или наряду с этим) могут определяться и факторы, влияющие на проявление этого качества. Вследствие этого вероятна подмена самого феномена факторами и условиями, облегчающими его проявление. Но поскольку эти факторы (например, состояния) и условия в разных случаях могут быть различными, есть шанс вместо исследования волевого качества как устойчивой характеристики «скатиться» на изучение ситуативных характеристик волевого поведения.

Во многих случаях оценки волевой сферы человека этим способом соответствуют истине, но часто бывают и ошибочными. Причина этих ошибок кроется прежде всего в том, что у наблюдателя (педагога, тренера) большей частью создается общее мнение о развитии волевых качеств. Исследователя же интересуют конкретные волевые проявления (качества). Вследствие обобщенной оценки отдельные волевые качества могут не дифференцироваться наблюдателем. В результате получается, что развитие у субъекта одного волевого качества предполагает хорошее развитие и другого качества. При генерализованной оценке, даваемой педагогами, волевые качества учеников – ответственность, умение владеть собой, целеустремленность, принципиальность, организованность, настойчивость – коррелируют друг с другом на высоком уровне значимости (Е. С. Махлах и И. А. Раппопорт). Это означает, что одни ученики имеют высокий уровень проявления всех волевых качеств, а другие – низкий. Скорее же всего причина кроется либо в обобщенности даваемых оценок, либо в разной мотивированности субъектов на учебную деятельность, в результате чего одни из них проявляют бо?льшую волевую активность, другие – меньшую.

Иная причина возможных ошибок при диагностике волевых качеств неэкспериментальным путем состоит в том, что часто опрашиваемые должны характеризовать такие волевые проявления других, которые им не удавалось наблюдать непосредственно, например, проявление мужества. Ведь оценка мужества возможна только тогда, когда человек попадает в определенные и отнюдь не обычные условия. Поэтому опрашиваемый вынужден ориентироваться на какие-то другие поступки, которые не соответствуют поставленной задаче.

Наконец, при субъективной оценке волевых проявлений опрашиваемый может плохо представлять существо данного волевого качества, не знать, чем одно качество отличается от другого.

Субъективный подход оценки волевой сферы бывает продуктивным, если оценивающий хорошо знает оцениваемого, общается с ним уже несколько лет и видел его поведение в различных ситуациях. Поэтому дать оценку того или иного волевого качества другого человека может не каждый. Отсюда следует, что основное внимание надо уделять разработке объективных экспериментальных методов диагностики степени развития волевых качеств.

Экспериментальная диагностика волевых качеств . Экспериментальные методы в настоящее время нашли широкое применение в психологических исследованиях. Организатор эксперимента не ждет, а сам вызывает интересующие его явления. Преимущество эксперимента перед другими методами состоит еще и в том, что в данном случае имеется возможность точно учитывать влияние условий на психические явления, раскрывать их причины, повторять опыт и накапливать необходимые факты.

Естественный эксперимент . Разные жизненные ситуации в неодинаковой степени требуют проявления тех или иных сторон силы воли. В одной ситуации от человека больше требуется выдержки, в другой – решительности и т. д. Как отмечал А. И. Высоцкий, создать экспериментальную ситуацию, в которой более или менее одинаково выражались бы многие стороны воли, пожалуй, очень трудно. Поэтому чаще организуются экспериментальные ситуации, больше связанные с выявлением степени развития каких-либо отдельных сторон силы воли, например настойчивости, выдержки, самостоятельности и т. п.

Волевая активность учащихся выражается по-разному в зависимости не только от мотивов деятельности, сложившейся ситуации и т. п., но и от этапа волевого действия (постановка цели, планирование, исполнение). Это можно проверить экспериментально, например при проведении внеклассных мероприятий. Подбираются три одинаковых по значимости для учащихся внеклассных мероприятия. При проведении первого мероприятия перед каждым учащимся ставится цель и дается план, перед вторым мероприятием только ставится цель, а третье – учащиеся осуществляют полностью сами (ставят цель, планируют и исполняют). При оценке волевой активности школьника в каждой серии эксперимента (при проведении каждого мероприятия) учитывается: сколько ученик внес предложений, какое участие принимал в их реализации, как поддерживал разумные предложения других, какую практическую помощь оказывал товарищам в процессе подготовки и проведения мероприятий. Такой метод использовался А. И. Высоцким при изучении инициативности старшеклассников.

Для изучения волевой активности школьников в условиях естественного эксперимента можно использовать и другие методы. Главное, чтобы в экспериментах отражалась специфика воли как сознательного преодоления трудностей на пути к цели.

В качестве образца приведу описание (по А. И. Высоцкому [1979]) одного эксперимента, который можно осуществить в туристическом походе или во время экскурсии с учащимися.

Эксперимент для выявления склонности к преодолению физических трудностей за счет терпеливости, упорства. Во время туристического похода выбирается такой маршрут, в котором один из участков можно пройти двумя путями. Первый путь короткий (не более километра), но с оврагами, кустарником, с крутыми подъемами и спусками. Второй – длинный (более трех километров), пролегает по ровной местности. Участникам похода дается право идти по любому пути. На каждом участке пути находятся скрытые наблюдатели, которые фиксируют поведение испытуемых.

После похода с каждым из участников проводится беседа, в которой выясняется:

а) насколько трудным было для испытуемого выполнение задания (очень трудно, трудно, средне, легко, очень легко);

б) как относился испытуемый к этим трудностям (положительно, нейтрально, отрицательно);

в) какие внешние обстоятельства стимулировали волевую активность испытуемого (участие в походе товарища, привлекательность маршрута и т. п.);

г) мотивы волевой активности (ради чего испытуемый преодолевал трудности);

д) особенности сознательной самостимуляции испытуемого (форма, частота и время ее применения).

Лабораторные эксперименты. Считается, что в диагностике силы воли главным является измерение волевого усилия. Если исследователи и педагоги научатся объективно измерять степень проявления волевых качеств, то смогут контролировать успешность развития волевой сферы под влиянием воспитания и тренировки. Попытки объективно измерить волевое усилие в лабораторном эксперименте предпринимались давно, и главным критерием была сложность предъявляемых заданий, которые способен осилить испытуемый, либо та или иная характеристика выполнения задания. Но это давало возможность объективно оценить лишь внешнее препятствие. Степень же прилагавшегося волевого усилия оставалась недоступной для объективного исследования, так как для разных людей одно и то же препятствие является субъективно разным в зависимости от их функционального состояния. Поэтому еще в прошлом веке некоторыми исследователями отмечалась бесперспективность такого пути измерения волевого усилия.

Для преодоления субъективизма В. Н. Мясищев [1930] предложил при выполнении испытуемым заданий возрастающей трудности регистрировать у него физиологические показатели: КГР, ЧСС, частоту дыхания – полагая, что с увеличением волевого усилия значение этих показателей будет нарастать. Однако и здесь имеются некоторые сложности, в частности необходимость установления того, какой из физиологических показателей в большей степени реагирует на преодолеваемую трудность, какова индивидуальная реактивность вегетативной системы.

В последние годы развивается тенденция к экспериментальному изучению величины волевого усилия с применением физиологических, психологических и педагогических критериев. Однако это относится только к одному волевому качеству – терпеливости, причем по существу измеряется не максимальная величина волевого усилия, а длительность его удержания при нарастающей величине усилия. В отношении других волевых проявлений измерение волевого усилия невозможно и приходится пользоваться другими критериями, характеризующими различные особенности волевой регуляции и волевого поведения человека.

Диагностика степени развития решительности. Напомню, что под решительностью понимают способность человека в значимой для него ситуации быстро принимать решение и приступать к его осуществлению. Диагностика степени развития решительности требует соблюдения ряда условий.

Первое условие: ситуация, в которой определяется решительность, должна быть значимой для испытуемых, т. е. принятие или непринятие решения и начало выполнения действия или отказ от него имеют для человека какие-то моральные, материальные или физические последствия. Например, успех в решении задачи, проблемы вызывает признание и поощрение со стороны начальства, окружающих и т. д.

Второе условие: ситуация, создаваемая в эксперименте или изучаемая в реальных условиях деятельности, должна вызывать у человека определенную долю сомнения, неуверенности в исходе деятельности или действия либо же угрожать ему мнимой или реальной опасностью. Человек в создаваемой или выбираемой ситуации должен хотеть добиться успеха и в то же время сомневаться в этом успехе (из-за неопределенности ситуации, из-за трудности предпочтения одного из приблизительно равных вариантов решения задачи, из-за боязни и т. д.).

Третье условие: необходимость для испытуемого в процессе диагностирования начать выполнять действие в соответствии с принятым решением.

Четвертое условие: должна определяться трудность принятия решения, связанная с выбранной ситуацией, а не трудность решения задачи, которая зависит от степени подготовленности испытуемого, от его интеллектуального развития, от наличия или отсутствия необходимой для решения информации.

Для измерения степени развития решительности в лабораторных условиях и в условиях спортивного зала И. П. Петяйкин [1978] использовал несколько проб: выбор карточки (наподобие выбора билета на экзамене), прыжок с одного коня на другой на расстояние, меньше максимально возможного прыжка на полу – на 20–30 см. Н. Д. Скрябин с той же целью использовал прыжок с закрытыми глазами назад через планку, установленную на высоте, равной 1/5 роста испытуемого, Б. Н. Смирнов – падение спиной назад, с сохранением прямого положения корпуса, с площадки высотой 150 см на руки страхующих и т. д.

Во всех случаях степень развития решительности измеряется временем (в секундах) от момента принятия по команде экспериментатора исходного положения до момента начала действия.

В реальных условиях спортивной деятельности, как показано И. П. Петяйкиным [1979а], время сосредоточения спортсменов перед выполнением упражнения может быть в какой-то мере показателем решительности. Однако для большей чистоты диагностирования целесообразно из общего времени сосредоточения вычитать время, уходящее на проговаривание упражнения, на его мысленное воспроизведение. Последнее можно определить, попросив спортсмена отдельно от реального выполнения упражнения отметить на секундомере тот промежуток времени, который уходит у него на мысленное повторение упражнения. Кстати, это время одинаково у решительных и нерешительных. Если вычесть данное время из общего времени сосредоточения, то различия между решительными и нерешительными по времени, уходящему только на принятие решения о готовности к выполнению упражнения, увеличиваются от 2 до 10 раз.

Диагностика степени развития смелости . Для измерения степени развития смелости необходимо применять такие показатели, которые дают возможность судить о том, какова способность человека усилием воли переключать свое сознание с переживания страха на контроль за своими действиями и поступками. Чем лучше это человеку удается, тем в меньшей степени ухудшается качественная сторона его деятельности в опасной ситуации по сравнению с безопасной.

Исходя из этого, Г. А. Калашников [1963], Н. Д. Скрябин [1972а], А. И. Высоцкий [1979] разработали методические подходы для разделения людей по степени проявления смелости. Даются упражнения, выполняемые в опасной и неопасной ситуации, и сравнивается качество их выполнения (в баллах, сантиметрах и т. п.). Если в опасной ситуации качество упражнения каждый раз снижается, то это свидетельствует о низкой степени смелости человека, если же качество выполнения упражнения остается прежним или даже повышается, это свидетельствует о высокой степени смелости испытуемого.

Правомерность такой диагностики (с помощью педагогических критериев) была подтверждена обнаруженными Н. Д. Скрябиным различиями между смелыми и боязливыми по типологическим особенностям свойств нервной системы и в вегетативных реакциях. У боязливых по сравнению со смелыми отмечались два вида реакций: либо значительное повышение частоты сердечных сокращений, либо уменьшение ее ниже фонового уровня, т. е. уровня, который наблюдался в покое. Эти данные подтверждают в целом мнение П. В. Симонова, что чрезмерная эмоциональность и вегетативная реактивность свидетельствуют об относительной слабости волевых качеств. Однако Б. Н. Смирнов, Н. Д. Скрябин и И. П. Петяйкин наблюдали, что при первом испытании вегетативная реакция у смелых может быть не меньшей, чем у боязливых. Наибольшей дифференцирующей силой обладают повторные выполнения опасного упражнения. Кроме того, нельзя не учитывать и следующие обстоятельства:

• вегетативная реакция в ряде случаев может являться отражением не только возникшей эмоции, но и степени волевого напряжения, направленного на подавление эмоциональной реакции;

• волевое усилие и эмоциональная невозмутимость – это разные феномены: можно, с одной стороны, обладать, из-за особенностей темперамента, низкой эмоциональной возбудимостью и поэтому в опасной ситуации дать меньшие вегетативные сдвиги, а с другой – иметь худшее качество выполнения задания.

Таким образом, только по вегетативным сдвигам делать заключение о волевых качествах человека, в том числе и о его смелости, нельзя; необходимо изучение поведенческих характеристик, а также качественных и количественных параметров деятельности. Кстати, количественные параметры деятельности при страхе, особенно неожиданном (испуге), могут существенно возрастать, особенно у боязливых.

Для выявления степени развития смелости в условиях спортивного зала можно использовать те же пробы, которые применяются для измерения степени развития решительности в опасной ситуации: падение спиной с площадки, прыжок назад через планку, прыжок с одного коня на другой и т. п. Простой способ определения степени развития смелости предложен Г. А. Калашниковым: испытуемые подпрыгивают на двух ногах как можно выше с площадки 50 х 50 см, которая постепенно поднимается над полом до 1,5 м. Степень уменьшения высоты прыжка по мере увеличения высоты площадки служит показателем степени развития боязливости.

Важно, чтобы испытуемые не имели опыта в выполнении предлагаемых проб, иначе умения и навыки могут исказить результаты диагностирования. Кроме того, для повышения надежности исследования желательно проверить испытуемого на нескольких пробах. В идеальном случае желательны измерения вегетативных сдвигов, тремора, кожно-гальванической реакции, а также выявление имеющихся у человека типологических особенностей свойств нервной системы. Боязливых характеризует сочетание слабости нервной системы, преобладание торможения над возбуждением и подвижность торможения. Изучение нейродинамической основы боязливости помогает дифференцировать боязливость, приобретенную в процессе деятельности.

Экспериментальная диагностика степени развития терпеливости . Американские психологи для изучения терпеливости у астронавтов использовали пробу «вода со льдом». Астронавты опускали голые ступни в таз с этой водой и терпели холод, сколько могли.

Однако общепринятой моделью изучения способности человека к длительному удержанию волевого усилия считается измерение выносливости к статическому усилию на заданном уровне от максимума (например, на половине максимальной силы). Такую методику впервые использовал в отечественной психологии Е. И. Игнатьев [1960]. Он рассматривал волевое усилие как сознательное подавление импульсов к мышечному расслаблению, когда испытуемые уже не могли без дополнительного напряжения поддерживать максимальное усилие. За меру волевого усилия он принимал длительность поддержания максимальной силы, т. е. по сути – выносливость к статическому усилию. Такой способ измерения волевого качества, обозначаемого нами как терпеливость, имеет существенный недостаток. Здесь в общее время, характеризующее выносливость, входит и то, в течение которого для поддержания физического усилия на заданном уровне не требуются дополнительные волевые импульсы (время до появления усталости); последние собственно и должны характеризовать силу воли (терпеливость) человека. При фиксации только общего времени поддержания заданного усилия не вскрывается, почему один человек оказывается более выносливым, а другой – менее выносливым: за счет способности прилагать дополнительные волевые усилия или за счет каких-то гуморальных и биохимических факторов, обеспечивающих выполнение работы до наступления утомления и появления чувства усталости.

Кроме того, использование максимального усилия невыгодно, так как его удержание кратковременно и это сглаживает индивидуальные различия между испытуемыми.

Впрочем, ради справедливости, надо отметить, что и сам Е. И. Игнатьев был весьма сдержан в оценке предложенного им способа.

В исследовании М. Н. Ильиной [1974а] предпринята попытка вычленить из общего времени, характеризующего выносливость, время, связанное с проявлением дополнительного волевого усилия. Было принято, что мерой степени развития терпеливости может быть время от момента возникновения чувства усталости до отказа поддерживать усилие на заданном уровне. У одних и тех же испытуемых при выполнении различных физических упражнений фиксировалось время жалобы на усталость и время работы до отказа поддерживать заданное физическое усилие или темп. У одних чувство усталости появлялось, например, по прошествии 40 % общего времени работы, у других – по прошествии 75 %. Таким образом, общее время, характеризующее выносливость, делится на два отрезка, которые названы компонентами выносливости: до возникновения и после возникновения чувства усталости. Второй отрезок времени и характеризует волевой компонент выносливости.

Конечно, чтобы использовать чувство усталости как исходную точку отсчета для измерения степени развития терпеливости, требуется определенный опыт испытуемых в анализе своих мышечных ощущений. У спортсменов, например, совпадение во времени объективных признаков утомления и чувства усталости отмечается гораздо чаще, чем у неспортсменов. Установлено, что у ряда испытуемых, особенно у детей, не удается сразу получить ответ о переживании усталости; требуются двух-трехразовая тренировка и разъяснения экспериментатора.

В этом отношении, может быть, более целесообразно использовать другую пробу для определения степени развития терпеливости – пробу с задержкой дыхания. После глубокого вдоха испытуемый задерживает дыхание и через некоторое время при появлении желания сделать новый вдох терпит (не делает вдоха), сколько может. Степень развития терпеливости определяется временем от момента возникновения желания сделать вдох до момента отказа задерживать дыхание. В ряде исследований (М. Н. Ильина [1976,], В. Д. Гаврилов [1979], А. И. Высоцкий [1982]) была выявлена довольно тесная корреляция ( r = 0,538 при 1 %-ном уровне надежности) между степенью развития терпеливости, зафиксированной в пробе с удержанием усилия, и степенью развития этого качества, обнаруженной в пробе с задержкой дыхания.

В то же время обращает на себя внимание тот факт, что при удержании усилия проявляется бо?льшая степень развития терпеливости, выраженная в процентах от общего времени удержания, чем в пробе с задержкой дыхания.

При проверке В. Д. Гавриловым [1979] этих тестов на воспроизводимость (через неделю и через 4 месяца) подтвердилась меньшая надежность теста с удержанием усилия по сравнению с пробой на задержку дыхания (для данных, полученных через неделю: r = 0,584–0,663 в тесте с удержанием усилия и r = 0,767–796 в пробе с задержкой дыхания; для данных, полученных через 4 месяца, коэффициенты корреляции равны соответственно 0,451–0,555 и 0,538–0,548). Но в целом эти данные показали значительную стабильность уровня проявления терпеливости одними и теми же лицами.

Е. В. Эйдеман [1986], используя тест с задержкой дыхания для изучения терпеливости, проверял его надежность при различных вариантах условий: на вдохе, на выдохе, в середине дыхательного цикла, после искусственной гипервентиляции, до физической нагрузки и сразу после нее, в период восстановления. Он пришел к выводу, что различия в условиях не сказались на относительном времени терпения, так как длительность фазы терпения изменялась почти пропорционально изменению общей длительности задержки дыхания. Регрессионный анализ показал, что связь величин T (общее время) и t (время терпения) по индивидуальным данным хорошо аппроксимируется линейной зависимостью вида t = KT + t 0, причем коэффициент K точнее всего соответствует индивидуальным значениям волевого компонента, полученным при варианте с задержкой дыхания на естественном выдохе. Кроме того, при этом варианте была и наименьшая индивидуальная вариативность волевого компонента. В то же время межиндивидуальная вариативность уровня проявления терпеливости оказалась высокой: от 18 до 89 %.

С. В. Корж и В. Н. Носов [1989] для объективизации контроля за удержанием усилия на заданном уровне использовали электромиографию. Испытуемым давалось задание сжать динамометр с максимальным усилием, и при этом фиксировалась амплитуда ЭМГ. После этого давалось задание удерживать усилие, равное половине максимального, что естественно уменьшало амплитуду ЭМГ. По мере развития и усиления утомления и противопоставляемого ему волевого усилия наблюдалось постепенное увеличение амплитуды ЭМГ до уровня, наблюдавшегося при максимальной мышечной силе. На этом уровне амплитуда ЭМГ сохранялась незначительное время. Затем, несмотря на подбадривание со стороны экспериментатора, испытуемые прекращали выполнение задания.

Авторы сделали вывод, что уменьшение амплитуды ЭМГ включенных в работу мышц на фоне уменьшения силы их сокращения указывает на ослабление волевого усилия. Увеличение же амплитуды ЭМГ независимо от того, сохраняет ли человек способность удерживать заданное усилие или нет, свидетельствует об увеличении волевого усилия, направленного на мобилизацию резервных возможностей организма. Данная реакция – увеличение амплитуды ЭМГ задействованных мышц при утомлении без изменения силы их сокращения, – отмечали авторы, – отличается высокой специфичностью. Обработка результатов заключается в измерении амплитуды ЭМГ, зарегистрированной при пробе с максимальной нагрузкой (Амакс) и с половиной физической нагрузки (Аконечн) или в любой из интересующих экспериментатора отрезков времени. Затем вычисляют индекс волевого напряжения по формуле

ИВН = Аконечн: Амакс.

Чем больше полученная величина, тем больше величина приложенного в ходе выполнения нагрузки волевого усилия. Величины ИВН меньше единицы свидетельствуют о произвольном и преждевременном прекращении выполнения задания.

Данный метод может служить для иллюстрации развиваемых волевых усилий при удержании статического усилия, однако из описания остается неясным, каким образом следует сравнивать разных испытуемых по величине волевого усилия. Кроме того, не понятно, что, с точки зрения авторов, означает «преждевременное и произвольное прекращение выполнения задания»: испытуемый больше не может удерживать заданное усилие или не хочет? Нельзя не отметить и сложность данного метода, который требует как минимум наличие электрокардиографа и умения пользоваться им.

Экспериментальная диагностика степени развития упорства . Напомню, что упорство понимается как стремление достичь сиюминутной цели, несмотря на трудности и неудачи. Степень его развития измеряют несколькими тестами (заметим, авторы этих тестов и их последователи неправомерно полагают, что изучают настойчивость). Один из них – тест Торнтона, представляющий собой деформированный текст, в котором нарушена слитность написания слов; знаки препинания (точки, запятые) смещены и поставлены в середине предложений и слов, некоторые буквы или слова переставлены или пропущены. Задача испытуемого состоит в полном восстановлении текста. Измеряется время, за которое производится эта работа, и те трудности, с которыми сталкивается испытуемый. Оценка уровня проявления упорства выводится из трех показателей: времени, затраченного на восстановление текста (чем его больше, тем выше оценка), количества восстановленного текста (чем оно больше, тем выше оценка) и трудностей, которые преодолел испытуемый.

Однако этот тест не совсем адекватен своему назначению, так как результаты диагностики зависят от интеллектуальных возможностей испытуемых (Е. С. Махлах и И. А. Раппопорт). В связи с этим необходимо использовать такие методики, успешность выполнения которых меньше всего была бы обусловлена умственными способностями (например, решение в действительности неразрешимой задачи). Время, в течение которого испытуемый пытается решить задачу, может служить количественной мерой упорства.

С этой целью стоит использовать известные задачи Кооса. Испытуемые должны составить из кубиков модели, предъявленные на трех картинках. Две первые решаются довольно легко, на третьей же картинке предложена задача, которая не может быть решена (естественно, испытуемый не должен знать этого). Время, затраченное на решение третьей задачи, служит показателем упорства. Этой же цели служит игра «пятнадцать» (автор С. Лойд). Пятнадцать шашек с написанными на них цифрами, от 1 до 15, размещены в квадратной коробочке в беспорядке. Требуется, пользуясь для передвижения шашек только одной пустой клеточкой, разместить шашки в возрастающем порядке. В зависимости от расположения шашек есть решаемые и нерешаемые варианты.

...

Пока математики не доказали наличие нерешаемых вариантов, Америку и Европу охватила настоящая игорная лихорадка. Ажиотаж и упорство многих людей были поразительными. Я. И. Перельман рассказывает забавные истории о торговцах, забывавших открывать свои магазины, о почтовых чиновниках, целые ночи напролет простаивавших под уличным фонарем, отыскивая путь к решению. Никто не желал отказаться от поисков решения, так как все чувствовали уверенность в ожидающем их успехе: за решение некоторых неразрешимых задач объявлялись крупные денежные премии. Говорили, что штурманы из-за игры сажали на мель свои суда, машинисты проводили поезда мимо станций, фермеры забрасывали свои плуги.

Перельман Я. И.

Живая математика. М., 1978. С. 32–33


Обязательным условием методики измерения степени проявления упорства должна быть уверенность испытуемых, что все задачи решаемы. Чтобы создать эту уверенность, сначала даются легко решаемые задачи.

Вместо заключения

В предисловии к последнему переизданию своей книги В. А. Иванников написал: «На второе издание были критические замечания» ( Ильин Е. П . Психология воли. СПб., 2000). Поскольку эти замечания, на мой взгляд, связаны с недостаточно внимательным анализом текста (и здесь я как автор не снимаю с себя вины за неясность изложения), я решил добавить в книгу как приложение текст лекции, прочитанной студентам МГУ. Некоторые разъяснения я постараюсь дать в этом предисловии.

Чему нас учит история исследования воли? Главный урок, который психология никак не хочет усвоить, заключается в том, что теоретические конструкты как объяснительные гипотезы (понятия) мы очень часто принимаем за реальности и пытаемся догадаться о природе этой гипотетической реальности. Это все равно, как если бы мы до сих пор пытались открыть природу и свойства флогистона, вместо того, чтобы исследовать процесс горения (окисления) и условия, влияющие на него.

Я не понимаю, почему психология с таким упорством тратит время и силы на объяснительные понятия, которые вводились не для обозначения какой-то реальности, а для объяснения, например, определенных особенностей поведения человека. Для меня очевидно, что исследованию подлежат как раз эти особенности поведения и механизмы, его обеспечивающие, а не понятия, которыми мы пытаемся объяснить эти особенности.

Например, человек способен осуществлять поведение, желания к которому у него нет, т. е. это действие, осознанно принятое к осуществлению, но мотивационно не обеспеченное (имеющее дефицит побуждения).

Отсюда вопрос – как восполняется дефицит необходимого побуждения? Можно ссылаться на волю, на волевое усилие, на особые мотивы и т. д., но я предлагаю механизм намеренного изменения смысла действия. Так это или не так, можно проверить в эксперименте, а проверить гипотезу о волевом усилии невозможно, потому что оно есть в лучшем случае лишь наше субъективное переживание. И если гипотеза о намеренной смысловой регуляции подтвердится, то тогда понятие воли либо должно исчезнуть из науки, либо у него будут аналогичные отношения с механизмом смысловой регуляции, как у понятия гена и ДНК.

Но поскольку история проблемы воли насчитывает более двадцати веков, отказываться от этого понятия нет никакого смысла. И возникает тогда задача договора – что будем называть волей. В случае описанного выше поведения воля выступает как особенность произвольной мотивации, решающей задачу восполнения дефицита побуждения к принятому человеком действию. В других ситуациях воля будет проявляться уже не как произвольная мотивация, а по-другому [здесь и далее курсив мой. – Е. И. ]. Например, в ситуации выбора равнопривлекательных мотивов воля будет проявляться как осознанный намеренный выбор одной из альтернатив. Поэтому воля не сводится ни к мотивации, ни к выбору . Можно договориться понимать под волей осознанные намеренные усилия человека по изменению смысла действий или смысла альтернатив выбора, или событий мира, или своих действий. В любом случае исследованию подлежит волевое поведение или механизмы волевой регуляции, а не понятие воли.

Кстати сказать, эмпирические исследования волевой регуляции или волевых качеств, хотя часто и клянутся в верности какой-то теории воли, заняты всегда анализом поведенческой или субъективной реальности человека, что позволяет авторам получать достоверные результаты об особенностях волевой регуляции» [2006, с. 9–11].

Прошу у читателя прощения за длинное цитирование этого предисловия В. А. Иванникова, но уже оно, помимо приведенной им в конце книги лекции, провоцирует новую с ним дискуссию. С чем я полностью согласен с автором, так это с его утверждением, что «воля не сводится ни к мотивации, ни к выбору». Это я и стараюсь доказать в своей книге. Однако в этом своем согласии я вижу разницу в моем подходе и в подходе В. А. Иванникова. С моей точки зрения, выбор из множества альтернатив включен в мотивационный процесс, поэтому воля в примерах В. А. Иванникова все равно сводится к произвольной мотивации.

Странно противопоставление В. А. Иванниковым волевой регуляции и воли: «исследованию подлежит волевое поведение или механизмы волевой регуляции, а не понятие воли». Ведь воля – это и есть волевая (сознательная и преднамеренная) регуляция (точнее – управление), а волевая регуляция является синонимом понятия «воля».

Кроме того, я не получил ответа на мой вопрос – если В. А. Иванников говорит о произвольной мотивации, то почему она произвольная , т. е. происходящая из воли. Выходит, что воля все-таки первична и существует независимо от мотивации? И если воля – это произвольная мотивация, то почему автор не говорит вместо произвольной (волевой) регуляции – «мотивационная регуляция»? Ведь для него это одно и то же.

Мне представляется, что понятие воли вовсе не должно исчезнуть, если гипотеза о намеренной смысловой регуляции подтвердится. Ведь намеренная смысловая регуляция – это один из возможных психологических механизмов изменения силы мотивов, и только.

Наконец, насчет договориться, что называть волей. Собственно, все психологические понятия – это результат «сговора» психологов обозначать те или иные реально наблюдаемые явления каким-то словом. Но от этого слова отнюдь не становятся теоретическими конструктами, а лишь обозначают то или иное явление или их совокупность. Таковыми обобщенными понятиями являются «восприятие» (в котором есть обнаружение, опознание, узнавание), «память» (запоминание, сохранение и воспроизведение), к ним же относится и понятие «воля». И эти понятия лишь обозначают тот или иной класс психических явлений, но не объясняют их, как утверждает В. А. Иванников. Поэтому я согласен с ним, что понятие «воля» само по себе не объясняет механизмы поведения человека (так как не является объяснительным понятием, как считает В. А. Иванников), а лишь указывает на их специфику. А вот эта специфика почему-то никак не попадает в его поле зрения.

Обратимся теперь к его лекции. В. А. Иванников полагает, что до сих пор ученые пытаются угадать, что такое воля, вместо того, чтобы изучать отдельные волевые проявления. Не знаю, откуда он это взял, может быть, он имеет в виду различные философские толкования воли? К психологам же это вряд ли относится. Разве можно на основании того, что это слово использовалось психологами для обозначения разных поведенческих (но произвольных!) проявлений, называть это «игрой в угадайку»?

Выделяя два вида регуляции (в моем понимании – управления поведением): непроизвольную и произвольную, В. А. Иванников задается вопросом – куда отнести волевую регуляцию? Непроизвольная регуляция характеризуется автоматичностью исполнения действий и решения различных задач. В произвольной регуляции субъект вынужден намеренно регулировать отдельные параметры действия и психических процессов. В этом, пишет В. А. Иванников, сходство произвольной и волевой регуляции, и поэтому он считает, что волевая регуляция есть разновидность произвольной регуляции. Если бы речь шла только о регулировании параметров психической деятельности (при их отклонении от нужных величин), то это соответствовало бы и моей точке зрения. Но автор ищет не только сходство между произвольной и волевой регуляцией, но и их различие. Главным отличительным признаком для него является уровень, на котором совершается регуляция .

Есть данные, пишет автор, что произвольность возникает на уровне уже природного субъекта и становится основной формой регуляции поведения на уровне социального субъекта. Поскольку волевое действие часто является поступком, который характеризует личность, а средством волевой регуляции служит изменение смысла действия (личностное образование), то В. А. Иванников относит волевую регуляцию к личностному уровню произвольной регуляции (а последняя имеет еще и индивидный уровень) – см. схему на рис. А.

Рис. А. Сектор волевой регуляции

При этом В. А. Иванников подчеркивает, что не всякая регуляция и решение на уровне личности есть волевая регуляция («Я хочу быть неволевым!»).

Исходя из вышеизложенного, автор определяет волю как высшую психическую функцию, которая, в зависимости от решаемой задачи, проявляется то как произвольная мотивация действий; то как произвольное решение человека по выбору мотива, цели и действия в ситуациях двух и более альтернатив; то как произвольная регуляция личностными средствами различных психических процессов и исполнительских действий. Специфика волевой регуляции тогда заключается в уровне регуляции (решение личности) и в использовании личностных средств регуляции.

Сделав попытку растолковать, что такое волевая регуляция, В. А. Иванников не объяснил, как он понимает произвольность (как более широкое понятие) и в чем отличие волевой регуляции от непроизвольной. А это ведь важнейшие и принципиальные вопросы в понимании сущности воли (произвольного управления). На приводимом им в своей книге рисунке (рис. Б) и непроизвольная, и произвольная регуляция включают в себя одни и те же компоненты. Спрашивается, чем же тогда они отличаются друг от друга, особенно на уровне природного и социального индивида? А ведь ответ в принципе дал еще Аристотель: произвольные действия и поступки отличаются от непроизвольных тем, что осуществляются по решению самого человека.

Другой вопрос: почему в непроизвольную регуляцию (рефлекторную?) входит личностный уровень? Если же непроизвольная регуляция не рефлекторная, тогда что же это? Объяснений в тексте этой лекции я не нашел. Не задаваясь такими вопросами, легко говорить о многочисленных и бессмысленных попытках догадаться, что такое воля [2006, с. 200].

Рис. Б

Говоря о механизме волевой регуляции, В. А. Иванников пишет: «…давайте посмотрим, что предлагалось в психологии в качестве механизма волевой регуляции. Самым известным и старинным механизмом считается волевое усилие. Утверждается, что для преодоления препятствий человек мобилизует все свои возможности и через это волевое усилие осуществляет действие. На просьбу объяснить механизм волевого усилия обычно следует вопрос: “А вы что, никогда не испытывали волевых усилий?” Действительно, мы все иногда испытываем напряжение физических сил и психическую сосредоточенность (что позволило М. Я. Басову приравнять волю к вниманию), но это феноменология, за которой должна быть работа какого-то механизма. Однако объяснения этого механизма никто не дает, и это не случайно, потому что волевое усилие есть такой же теоретический конструкт, как и сама воля, а значит, подлежит исследованию не волевое усилие, а реальный механизм восполнения дефицита возбуждения (или торможения побуждения к нежелательному действию)».

Странно это читать. Если неизвестен механизм какого-то психического явления, то нет и самого явления? Совершаемые усилия (напряжения) человека над собой, которые признает и В. А. Иванников, называются волевыми потому, что совершаются сознательно и преднамеренно, мотивированно, т. е. с участием воли. Механизм осуществления волевого усилия действительно не ясен, но разве оно совершается не по решению самого человека, заставляющего себя что-то сделать?

По В. А. Иванникову, не волевое усилие, а нравственность делает человека волевым, т. е. обладающим силой воли. Но разве не усилие воли позволяет человеку стать нравственным (честным, ответственным, осознающим свою ответственность, т. е. способным противостоять всяким соблазнам)?

К сожалению, в отношении положений, высказанных в рассматриваемой лекции В. А. Иванникова, снова имеется больше вопросов, чем ответов. Автор лишь подтвердил свою весьма спорную точку зрения на волю, изложенную уже в основной части книги.