Глава 9. Наши истории как индивидуальный миф


...

ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ С УДИВЛЕНИЯ

Когда я недавно навестил своего четырехлетнего внука, он засыпал меня вопросами. (Как говорит его мама, самое любимое место, откуда он никогда не хочет уходить, – это магазин, где продается электронная и радиоаппаратура.) Он всегда готов задавать вопросы, ибо находится в состоянии полного изумления миром, который перед ним раскрывается. Он не только спрашивает о том, как все устроено, но все время задает вопросы: «Почему, почему, почему?» Именно такой вопрос продолжает задавать наша психика, даже если наше сознание отупело от повторений и зациклилось на них.

Людвиг Витгенштейн191 был одним из наших современников, продолжавшим задавать детские вопросы, которые являются столь элементарными, что открывают перед нами пропасти. Он мог спросить не только о том, почему могло произойти то или иное явление, но и о том, как мы его могли заметить и превратить в нечто, существующее у нас внутри. Такие вопросы всегда в первую очередь натыкаются на условности, посредством которых мы познаем мир, но в конечном счете заставляют нас удивляться тому, что это явление и мы сами вообще существуем.


191  Людвиг Витгенштейн (1889-1951) – австро-английский философ, один из основателей аналитической философии и самых ярких мыслителей XX века. Человек насколько выдающийся, настолько и сложный, он был по-детски наивен и легкомыслен, когда речь шла о его собственной жизни, и оскорбительно груб, когда дело касалось философии – он всегда хотел добиться полной ясности, полной, настолько полной, что окружающие с трудом его понимали. – Примеч. ред.


Однако на самом деле вкус к жизни и ее смысл все время связаны с некоторыми вопросами, на которые мы ищем ответ. В своей книге On This Journey We Call Our Life 192, я попытался обозначить десять таких вопросов, которые соответствуют сущности нашего странствия; я уверен, что если мы не станем задавать масштабных вопросов, то наша жизнь будет очень мелкой и ограниченной во всех смыслах. Однако нам нужно рассмотреть и некоторые менее осознанные и менее глубокие вопросы, которые определяют нашу жизнь.


192  Холлис Дж. Жизнь как странствие: Вопросы и вопросы. М.: Независимая фирма «Класс», 2009. – Примеч. пер.


«Как мне почувствовать себя в безопасности?» – такой вопрос может лишь вызвать обострение тревоги, ибо, с чем бы мы ни связали свое ощущение покоя, отвечая на этот вопрос, – с деньгами ли, с подходящим партнером или с предсказуемым Богом, -такое ощущение лишь еще больше усилит нашу тревогу: даже старательно предусмотрев все, мы на самом деле никогда не окажемся в безопасности. Если мы зададим вопрос: «Как мне найти партнера, который бы отвечал моим потребностям?» – то вследствие возможности управлять Другим, заложенной в самом этом вопросе, а также вследствие обособленности (separateness) Другого мы тем самым уже разрушаем отношения, к которым обращаемся в поисках нарциссического удовлетворения.

Если человек спрашивает: «Как мне сделать так, чтобы люди меня любили и уважали?» – то его неопределенное отношение к Самости будет постоянно подрывать его сознательные намерения и создавать атмосферу, в которой его сомнения в себе будут вызывать сомнения в нем у других людей. Проживание такого вопроса по существу побуждает человека действовать исключительно как исполнителя, который живет лишь для того, чтобы улавливать вкусы других и им соответствовать.

Если человек спрашивает: «Как бы мне не оскорбить Бога?» – то вполне возможно, что прежде всего он обидел Бога тем, что уклонился от индивидуации и тем самым нанес ущерб осуществлению воплощаемой им цели. Как правило, скрытый, а иногда и явный вопрос нашей родительской семьи становится и нашим тоже, и редко встречается человек, который по-настоящему преодолел мощь такого бессознательного мифологического двигателя.

Вспоминаю, что, будучи в том же юном возрасте, как сейчас мой внук (могу определить свой возраст на тот момент достаточно точно по месту, где мы тогда жили), я задавал другой вопрос. Помню, я сидел на траве и смотрел в небо. Я думал, – если употреблять язык, на котором разговаривают взрослые, – что небо образует свод, так сказать ячейку, которая является одной из множества ячеек мозга великого мыслителя, бога, и что я и весь известный мне мир представляли собой мысль, быть может, даже сон этого великого мыслителя.

Вместе с тем мне приходило в голову, что у этого мыслителя или сновидца могла появиться другая мысль, другой сон, и тогда бы я исчез. О своих размышлениях я не говорил никому, так как боялся насмешек, а может быть, я коснулся какой-то запретной области, как это случилось, когда я впервые узнал о «сексе», невинно распевая пошлую песенку, которой научил меня другой мальчик. Было ясно, что от таких вещей лучше держаться подальше. В тот самый момент секс стал для меня нуминозным. Это было во время Второй мировой войны; я шел, радостно горланя песенку, которую не могли не услышать все, кто жил по соседству: «Потерял я ногу в армии, / вторую на флоте, / яйца в Ниагаре, / а нашел все у себя в супе». Еще я пел (отвечая на ваш вопрос): «Работай и насвистывай: / Гитлер – капут, / Муссолини хвать его за уд, / и с тех пор у него не стоит».

Эти песенки притягивали мое внимание, но не потому, что я хорошо разбирался в теме, а просто они были ритмичными. Я скоро понял, что в таких областях ничему нельзя научиться легко и непринужденно, и эту благоразумную мысль я распространил заодно и на все теологические спекуляции.

В те дни мы фантазировали о том, чтобы кто-то отвел нас в сторонку и нашептал нам на ухо все о смысле этого странствия. Жизнь казалась необъятной, тело не слушалось рассудка и вело себя анархично, общество предъявляло жесткие требования, а мы им подчинялись. И потом, в последующие годы, пережив всевозможные аварии на магистрали жизненного пути, пережив побоища, оставляющие незаживающие раны в сердце, мы так и не знаем ответа ни на вопрос Эджи193, ни на вопрос Рильке. Если избегать осознания, с сопутствующим ему болезненным свойством нести ответственность, то возникает желание порицать других, даже если во всех сериях этой нескончаемой внутренней мыльной оперы нет других актеров кроме нас. Осознав, быть может, мы могли бы что-то сделать; быть может, дело заключается в том, чтобы разобраться, какие мифы мы проживали.


193  Джеймс Эджи (1909-1955) – американский журналист, поэт, писатель, сценарист. О нем и его вопросе можно прочитать в книгах Джеймса Холлиса «Под тенью Сатурна» (М.: Когито-Центр, 2009) и «Жизнь как странствие: Вопросы и вопросы» (М.: Независимая фирма «Класс», 2009). – Примеч. пер.


Теперь вы знаете: ваши родители прекратили поиск и перестали задавать вопросы. Мнительные учителя, косматые священники и щеголеватые политики, – все они сделали то же самое. По существу ответов не знал никто: ни тогда, ни потом – и не знает сейчас. Тем не менее ваш миф живет у вас внутри, совершает для вас выбор, создает историю, приближает будущее. Над нами имеет власть все, что мы не осознаем, а осознаем мы очень мало, даже те из нас, кто пытается это сделать. Гораздо больше нас создает наша история, чем ее создаем мы.

Все, что мы оставляем без внимания в мифе, который раскрывается у нас внутри, непременно приходит к нам или, как всенепременно оказывается, – это еще неустанно повторял Юнг – приходит к нам как бы по воле Судьбы. Например, имаго наших родных, ощущение самости, ощущение Другого и сценарий воспроизведения [паттернов] будет порождать у человека склонность снова и снова выбирать партнеров с одинаковым типом личности, повторять прежнюю динамику и делать похожие выводы194.


194  Более подробное обсуждение паттерна наших отношений с другими можно найти в книге: Hollis, The Eden Project: In Search of the Magical Other. (Рус. перевод: Холлис Дж. Грезы об Эдеме: В поисках доброго волшебника. М.: Когито-Центр, 2009.)


Или может оказаться так, что мы постоянно сталкиваемся с такими же ограничениями выбора, которые стесняли родительскую семью. Тогда мы либо молча приспосабливаемся к таким ограничениям и тем самым перечеркиваем возможность своей индивидуации, или же тратим огромную энергию в попытках геперкомпенсации таких ограничений и тем самым невольно создаем иные искажения в своем мифе.