Глава 4.Афина — богиня государственной стратегии и общественного устройства

Ролевая модель


...

ЭФФЕКТИВНОСТЬ — МЕРИЛО УСПЕХА

Женщина, в которой особенно сильна Афина, редко беспокоит себя вопросами: «А это справедливо?» или «Насколько это этично?», «Имею ли я право?» или «Что такое хорошо и что такое плохо?». (Эти вопросы задает Артемида или Гестия.) Обычно ее привлекает то, что наиболее эффективно. Потому она может быть довольно нещепетильной в достижении поставленных целей. Цель для нее оправдает средства. Потом она даже может быть удивлена осуждением окружающих. Если она выполнила задачу, поставленную для нее другими, то искренне изумится: разве вы не этого хотели? «Но не такой ценой!» — для нее не ответ. Ей кажется, что она хорошо знает, как на самом деле делаются дела.

Окружающие могут называть ее стервой. Но истинная Афина обычно в недоумении: она всего лишь делала то, что считала нужным. Ей просто не пришло в голову позаботиться о чувствах окружающих. Афина не стремится быть манипулятором по жизни: она прибегает к манипуляциям лишь тогда, когда считает это нужным или наиболее эффективным.

Кстати сказать, тенденция возводить на пьедестал «образ стервы», столь популярная в последние полтора-два года, — это, скорее, попытки насильственно совместить в себе внешние черты Геры и Афины безо всякого внутреннего их осознавания и развития. Женщине, в которой достаточно сильна и развита Афина, нет смысла читать чьи-то советы о том, как быть «хорошей девочкой», «плохой девочкой» или «хорошей плохой девочкой»; она просто уверена в собственной правоте168.


168 Даже если не права.


Вот отличный (конечно, немного гипертрофированный) пример подобного самосознания у героини Терри Пратчетта:

«— Ты поступила очень храбро — вытащила ее оттуда на себе, да еще под стрелами эльфов, — сказала нянюшка.

— Так у них было меньше шансов попасть в меня, — пояснила матушка.

Нянюшка Ягг была откровенно шокирована.

— Что?! Эсме, как ты...

— Ну, ее все равно уже подстрелили. А если бы подстрелили еще и меня, вообще никто бы не выбрался, — пожала плечами матушка.

— Но это... это несколько бессердечно, Эсме...

— Бессердечно, зато очень мудро. Я никогда не утверждала, что отличаюсь добротой. Благоразумие — вот что главное»169.


169 Пратчетт Т. Дамы и Господа / Пер. с англ. Н. Берденникова. М.: ЭКСМО-Пресс, 2002, с. 174.