Глава 1.Деметра — богиня материнства и плодородия


...

Идентификация с архетипом Деметры

Идентификация с архетипом всегда опасна для человека. Об этом во множестве сюжетов рассказывает нам греческая мифология (очень «человечная» и «жизненная» по сравнению с другими нам известными). Когда смертный начинает спорить с богами, он убежден, что ничем не хуже того или иного божества, причем как раз того, чьи качества в нем самом особенно сильны. И боги в мифах карают такого человека. Обыкновенно это трактовалось как справедливый бунт человеческого духа против авторитаризма вышестоящих. Мы же видим в этих историях поучительную мораль о вреде идентификации с архетипом. О том, как разворачивался сюжет мифологических историй, мы поговорим в следующей главе. В жизни же мы наблюдаем реальные и привычные уже истории.

Многодетные матери рожают детей (или вдобавок берут на воспитание) вне зависимости от реальной способности их содержать и прокормить, не говоря уже о возможности дать им хорошее образование или хотя бы уделять достаточно внимания. Существует патронатная система воспитания детей-сирот, в которой есть лишь один «родитель» семьи — это мать. Даже замужество для такой женщины — исключенный вариант. Эта схема удачна лишь на первый взгляд: дети вырастают, не наблюдая нормальных (вообще хоть сколько-нибудь реальных) отношений между женщиной и мужчиной в семье. Как же они будут сами строить свою семейную жизнь?

Безусловно, область акушерства и гинекологии относится к сфере влияния Деметры. Не особенно приятно, но необходимо отметить некую враждебность многих жриц медицины (особенно советского периода) к сексуальной жизни и мужчинам как половым партнерам женщины. Женщины, по тем или иным причинам попадавшие в клиники или по вполне естественным — в роддома, зачастую подвергались жестокому обращению.

Не раз я слышала или читала о фразах, бросаемых санитарками или медсестрами в роддомах и клиниках: «Любишь кататься — люби и саночки возить! С мужиком спать, небось, нравилось? Терпи теперь!» В отечественной медицине, особенно в гинекологии, вообще часто поощрялись страдания пациенток31. Аборты до недавнего времени проводились без наркоза, обезболивание при родах также не делалось, медперсонал мог запрещать любое выражение боли и мук.


31 Заговорить об этом публично первой решилась публицистка и драматург М. Арбатова.(См. «Меня зовут женщина» и др.) Но эта тема постоянно всплывает и на женских психотерапевтических группах (см. Е. Михайлова. «Я у себя одна», или Веретено Василисы), и в ныне сложившемся сетевом сообществе, сильно расширившим круг обычного общения.


Можно увидеть в этом и невыносимость постоянного наблюдения чужих страданий: все-таки в традиционном обществе бабки не каждый день принимали роды, и уж во всяком случае не несколько родов в день подряд, и старшие женщины всегда могли помочь младшим родственницам, то есть психологическая нагрузка у акушерок была значительно меньше. И это будет правдой. Можно — садистичность советской власти, культуры и медицины в том числе. И это тоже будет правдой. Но в нашем рассмотрении архетипа Деметры мы увидим необходимость принятия женщиной страданий и мук. С точки зрения женщины, идентифицирующейся с Деметрой, все другие матери также должны принять страдания и испытывать муки. Этот же (ненормальный в общем-то) взгляд разделяют религии, говорящие о родовых муках как наказании, которое женщина несет за первородный грех.

Врачебная власть (как и всякая власть) — это вообще искушение, а тут на нее накладывается исключительность момента, когда женщина практически беспомощна (чему способствуют в большой степени и усилия самих врачей, и традиции современной медицины). Так расцветает властность Деметры, хозяйки деторождении, а женщины-акушерки распоряжаются этой властью как своей собственной. Кстати, в современном «родовом фольклоре» (историях, рассказываемых роженицами в кругу своих товарок) считается, что гинекологи и акушерки сами легко не рожают. И в этом видится некое «возмездие» за незаконно принятую власть и божественные полномочия.

Собственно, власть Деметры — это и власть матери над детьми. Женщина может воображать некое идеальное дитя и жестоко наказывать детей, не соответствующих этому идеалу. Это происходит как с неродными детьми (особенно часто), так и с родными. Это тема для меня достаточно болезненна, но и слишком обширна и, к сожалению, слишком актуальна в нашей стране и культуре (вообще достаточно спокойно относящейся к насилию в семьях), чтобы можно было привести пару-тройку примеров и на этом успокоиться. Но и уделить ей достаточно места в нашей книге мы не можем. Собственно, вряд ли в таких случаях речь идет именно об «идентификации с архетипом Деметры», потому что свою власть жестоким образом проявляют как женщины, так и мужчины. Но эта власть — безусловно в ведении Деметры, и принятие на себя беспрекословных «божественных» функций близко к идентификации с богиней. Однако речь здесь уже идет об ипостаси Разрушающей и Ужасной матери, несущей погибель своим детям.

Чересчур «щедрая» и «заботливая» мать, зациклившаяся на этой роли, может стать сверхопекающей и от того не менее ужасной. Обычно она живет без мужа или не имеет с мужем эмоциональной связи, а смысл своего существования видит лишь в детях и вовсе не собирается отпускать их в самостоятельную взрослую жизнь, полагая, что без мамочки они никак не обойдутся. «Ты для меня всегда ребенок», — довольно сообщит такая мать. Прежде всего потому, что саму себя она не видит в иной роли. Такая женщина, идентифицировавшаяся с архетипом матери, может как «задушить своей любовью», так и холодно и властно подавлять любое сопротивление и попытки к бегству. Занимательные и ужасающие истории на эту тему уже были рассказаны в предыдущих книгах32, да и повседневная жизнь дарит нам их на каждом шагу, так что повторяться нет смысла. Важно уметь увидеть уже не лицо матери, а «маску Деметры» — лик женщины, одержимой архетипом.


32 «Открой в себе богиню» (СПб.: Невский Проспект, 2003); «Боги, герои, мужчины: Архетипы мужественности». М.: Независимая фирма «Класс», 2005.


Не менее ужасной по воздействию на окружающих может быть судьба «страдающей матери». Вспомним тут жутковатых героинь Людмилы Петрушевской. Впрочем, и в жизни встречаются люди (и женщины, и мужчины, кстати сказать), которые предпочитают быть страдальцами, безмолвно обвиняющими других в своем несчастье. Если пытаться обнаружить в этом зачастую довольно абсурдном и вредном поведении влияние какого-то греческого женского архетипа, то, скорее всего, мы найдем здесь роль Деметры (страдающая мать) или Коры-Персефоны (страдающая возлюбленная или жена). Выйти из этой роли в рамках личных отношений помогла бы и яростная Гера, и не менее страстная Афродита. В социальной жизни с привычной ролью жертвы поможет справиться рассудительная и деловая Афина. Остальные греческие богини, пожалуй, не окажутся тут особенно сильны. Геката может помочь увидеть судьбу, но круто изменить жизнь в этой ситуации ей будет сложно. Гестия даст лишь уход в себя и смирение, а роль жертвы сохранится. Артемида не сможет ярко проявиться в женщине, которая находит своеобразное удовольствие или выгоду от того, чтобы быть жертвой.

Универсальных рецептов выхода из идентификации быть не может. Можно лишь надеяться на осознание этого как факта и способность переключиться на другой архетип. В каждом случае необходимы определенные личные усилия для изменения ситуации. В данном отношении окажутся полезными книги, посвященные именно изживанию «роли жертвы»33. Здесь, как и везде, не может быть такого лекарства, которое поможет всем и всегда.


33 См., напр.: Эрхардт У. Хорошие девочки отправляются на небеса, а плохие - куда захотят. М.: Независимая фирма «Класс», 2003.


Сработать в нужном направлении может вообще все что угодно — любое происшествие, которое внезапно даст некое озарение и внутренний толчок к перевороту в своей жизни и дальнейшему развитию.