Приложение 2. Пластичность и идея прогресса

Идея пластичности… Только сейчас она начинает приобретать устойчивое положение в науке. Однако все прежние теории оставили свой след и сделали возможным восприятие этой идеи.

Еще в 1762 году французский философ Жан Жак Руссо (1712–1778), который осуждал существовавший в его время механистический взгляд на природу, утверждал, что природа — живая и меняется с течением времени161. Он говорил, что наша нервная система непохожа на машину, что она тоже живая и способна к изменениям. В своей книге «Эмиль, или о Воспитании» — первой подробной книге о развитии ребенка в истории литературы — Руссо высказал предположение о том, что на «организацию мозга» влияет наш опыт и что нам следует «упражнять» наши чувства и умственные способности так же, как мы тренируем мышцы тела. Руссо утверждал, что даже эмоциям и страстям мы, в значительной степени, обучаемся в раннем детстве. Он считал, что людям нужны радикально преобразованные система воспитания и культура, поскольку многие аспекты нашей природы, которые мы считаем постоянными, на самом деле изменчивы, и эта пластичность является определяющей человеческой чертой. Руссо писал: «Чтобы понять человека, посмотрите на людей; чтобы понять людей, посмотрите на животных». Сравнивая нас с другими видами, он видел «способность к совершенствованию» и ввел в моду французское слово perfectibilite162, которое использовал для описания присущей только человеку пластичности, или гибкости, отличающей нас от животных. Он отмечал, что уже через несколько месяцев после рождения животное, по большей части, становится таким, каким оно будет всю оставшуюся жизнь. Однако люди благодаря своей «способности к совершенствованию» меняются на протяжении всей жизни.


161 Руссо черпал вдохновение в идеях французского натуралиста Буффона, который открыл, что Земля гораздо старше, чем люди думали раньше, и что в камнях можно обнаружить ископаемые остатки животных, которые существовали раньше, но не существуют сейчас, что свидетельствует о возможности изменения тел животных, которые когда-то считались неизменными. Во времена Руссо возникла новая наука — естественная история, — представители которой считали, что все живое имеет историю.

161 Одной из причин, по которой Руссо так увлекся идеей естественной истории и пластичности, мог быть его глубокий интерес к работам древнегреческих классиков. Как мы уже говорили, древние греки рассматривали природу как огромный живой организм. Считая всю природу живой, они в принципе не могли отвергать идею пластичности. А Сократ в своей «Республике» утверждал, что человек может тренировать свое сознание так же, как гимнасты тренируют мышцы.

161 После открытий, совершенных Галилеем, родилась вторая великая идея, представляющая природу как механизм, которая «лишила» мозг жизни и, соответственно, по сути своей противоречила идее пластичности.

161 Третья, еще более грандиозная идея природы, вдохновителями которой стали Буффон, Руссо и другие ученые, снова вдохнула в природу жизнь, представив ее в виде развивающегося процесса, меняющегося с течением времени, и вернув большую часть той жизненности, которая была присуща представлению о природе, существовавшему во времена древних греков. См. R. G. Collingwood. 1945. The idea of nature. Oxford: Oxford University Press; R. S. Westfall. 1977. The construction of modern science: Mechanisms and mechanics. Cambridge: Cambridge University Press, 90.

162 Он также видел в этом качестве как положительные, так и отрицательные стороны, и писал: «Почему только человеку свойственно превращаться в слабоумного? Не означает ли это, что таким образом он возвращается к своему первозданному состоянию и что, тогда как Зверь, который ничего не приобретает и которому нечего терять, всегда следует своим инстинктам, человек, теряющий с возрастом или по иным причинам все, что приобрел благодаря своей способности к совершенствованию, снова впадает в состояние, ставящее его на более низкую ступень, чем та, на которой стоит Зверь? Мы вынуждены с грустью признать, что эта отличительная и почти неограниченная способность служит источником всех несчастий человека; что этот дар, под натиском времени, вырывает человека из того первоначального состояния, в котором он мог бы прожить свои дни в покое и безгрешности; что эта способность, с течением веков, становится причиной его просветлений и ошибок, пороков и добродетелей и в конце концов превращает его в тирана самого себя и Природы». J. J. Rousseau. 1755/1990.The first and second discourses, together with the replies to critics and essay on the origin of languages. Translated and edited by V. Gourevitch. New York: Harper Torch books, 149, 339.


Руссо утверждал, что именно «способность к совершенствованию» позволяет нам развивать те или иные умственные способности, но вместе с тем может менять баланс между уже существующими способностями и чувствами, что порой создает проблемы, поскольку разрушает природный баланс наших чувств. Высокая восприимчивость мозга к опыту делает его и уязвимым для опыта, позволяя формировать себя.

Из наблюдений Руссо выросли педагогические методики, в том числе система обучения Монтессори, где главное внимание уделяется воспитанию чувств. Руссо также можно назвать предшественником Маклюэна, который столетия спустя утверждал, что определенные технологии и средства информации меняют соотношение или баланс чувств. Когда мы говорим, что электронные средства мгновенной передачи информации, телевизионные звуковые фрагменты и отход от грамотности формируют чрезмерно впечатлительных, «запрограммированных» людей с неустойчивостью внимания, то используем язык Руссо, чтобы рассказать о новом типе проблем, связанных с окружающей средой, которые мешают нашему процессу познания. Руссо тоже беспокоила возможность нарушения баланса между нашими чувствами и воображением под влиянием ложного опыта.

В 1873 году современник Руссо Шарль Бонне (1720–1793)163, который тоже был французским философом и натуралистом, знакомым с трудами Руссо, написал письмо итальянскому ученому Микеле Винченцо Малакарне (1744–1816), где высказал предположение, что нервная ткань может реагировать на тренировки также, как это делают мышцы. Малакарне решил проверить гипотезу Боннетта экспериментальным путем. Он взял птиц из одного выводка и вырастил половину из них в стимулирующих условиях, интенсивно тренируя их в течение нескольких лет. Другую половину он вообще не тренировал. Он проделал аналогичный эксперимент с двумя поросятами из одного помета. Когда Малакарне умертвил животных и сравнил размер их мозга, то обнаружил, что у животных, которых он тренировал, мозг (в особенности, мозжечок) был больше, что свидетельствовало о влиянии «стимулирующей среды» и «тренировок» на развитие мозга человека. О работе Малакарне почти не вспоминали, пока в XX веке ее не возродили и не развили Розенцвейг и другие ученые.


163 Бонне открыл способ размножения, при котором неоплодотворенные яйцеклетки воспроизводят сами себя без спермы. Он проявлял особый интерес к процессу регенерации и изучал способность животных, таких как крабы, заново отращивать утраченные конечности после того, как они были оторваны. Естественно, в процессе регенерации клешни краба то же самое происходит с находящейся внутри нее нервной тканью; этот факт пробудил у Бонне интерес к росту нервной ткани у взрослых людей. Интересно то, что Бонне, который, как и Руссо, был швейцарцем и родился в Женеве, стал его яростным противником, выступал в печати с критикой его политических трактатов и добивался их запрещения.


Способность к совершенствованию — за и против

Руссо, умерший в 1778 году, не мог знать результатов эксперимента Малакарне, но Руссо продемонстрировал необыкновенную дальновидность в отношении того, что способность к совершенствованию означает для человечества. Она дает нам надежду, но не всегда бывает счастливым даром. Из-за нашей способности меняться мы не всегда знаем, что в нас унаследовано от природы, а что взято из нашей культуры. Благодаря этой способности культура и общество могут оказать чрезмерное влияние на наше формирование, вплоть до опасности слишком радикального отступления от своей истинной природы и потере самих себя.

Психология bookap

Хотя мысль о том, что мозг и человеческая природа могут быть «усовершенствованы», несомненно должна нас радовать, идея способности человека к совершенствованию или пластичности порождает массу моральных проблем.

Мыслители прошлого, начиная с Аристотеля, которые не знали о пластичном мозге, заявляли о существовании очевидного идеального или «совершенного» психического развития. Они считали, что наши умственные и эмоциональные способности даны нам природой и их использование и совершенствование служит залогом здорового психического развития. Руссо понимал, что если умственная и эмоциональная жизнь человека и его мозг поддаются изменениям, то мы не можем с уверенностью сказать, что представляет собой нормальное или совершенное психическое развитие, поскольку возможно множество разных вариантов. Способность к совершенствованию подразумевает, что мы точно не знаем, как надо совершенствовать самого себя. Руссо осознавал эту моральную проблему, поэтому использовал понятие «способность к совершенствованию» в ироническом смысле.