Часть первая


...

Глава V

Теперь я позволю себе изложить мое личное мнение о том, что такое гений. Гений никоим образом не есть болезнь. Гений есть высшее и высочайшее проявление душевных сил у данного лица по сравнению с таковыми же лицами, равными ему по возрасту, общественному положению, национальности и географическому положению. Это есть высочайший расцвет умственных и душевных сил и мощи. Это есть краса и честь семьи и общества, государства и человечества. Гении не создаются, а родятся. Ни воспитание, ни образование, ни другие условия жизни не могут из данного лица создать гения, если он к тому не имеет природных дарований. Для того чтобы явиться гением, нужно от природы иметь к тому особенное предрасположение, которое должно состоять в полнейшем, совершеннейшем, наивысшем развитии нервных элементов центральной нервной системы и периферических ее окончаний, во всей ее полноте или частично. Отсюда и гении могут быть или полными гениями, или обладать гениальными дарованиями в одном или нескольких направлениях. Таким образом, центральная нервная система гения, как орган ума и души, не в болезненном состоянии должна находиться, а представлять по строению своих нервных элементов наивысочайшее совершенство нормы как по строению нервных клеток, так и по соотношению отдельных частей и частиц их и по питанию их. Мало того. В мире все должно совершенствоваться, развиваться и прогрессировать. Нервные элементы центральной нервной системы гения будут представлять собою прогресс развития для данного человечества; а потому они будут совершеннее, полнее и наитончайше устроены, чем у остальных людей. Ввиду такого совершенства устройства нервных элементов нервной системы гения и отправления ее, т. е. ум и душевные силы, должны быть выше, полнее, мощнее и совершеннее, чем у остальных лиц. Высота и совершенство этих душевных способностей будут стоять в тесной связи с высотою, совершенством и преобладанием над обычным уровнем центральной нервной системы. Отсюда следует, что гении бывают не одинаковы: одни больше, другие меньше, – одни полнее, другие ограниченнее. Такая разница прежде всего, но не единственно, зависит от совершенства строения нервных элементов центральной нервной системы. Но если такое предрасположение центральной нервной системы, дарованное природою и унаследованное от рождения, не получает для своего проявления надлежащих жизненных условий: воспитания, условий жизни, надлежащей обстановки и проч., то из такого человека и не будет гения, а только человек со странностями. Трудно оспаривать то положение, что гении в одинаковой мере принадлежат отдельным расам, национальностям и народностям. Скорее всего можно допустить, что все нации и расы получают гениальность более или менее равномерно. Гении в одинаковой мере появляются и между славянами, как и между немцами, французами, англичанами, итальянцами, монголами, неграми и проч. Но несомненно, что качества гениальности не одинаковы для отдельных национальностей и чем выше стоит в культурном отношении нация, тем выше и совершеннее будет ее гений. В этом отношении, по справедливости, первенство должно падать на долю французов, затем на долю немцев и англичан, далее на долю славян и итальянцев и т. д. Следует, однако, добавить, что на развитие и направление гения должны иметь влияние не только степень и совершенство развития народности, но и вековое ее направление в той или другой специальности. Так, во Франции больше должны появляться гении ума, тогда как в Италии – гении искусства и художества. На развитие гения могут иметь влияние не только уровень и обстановка данной национальности, но и таковые же других национальностей, стоящих в этом отношении выше. На гений Петра имели влияние не только общая среда, но общие душевные условия тех стран, которые он посетил; поэтому его гений неизмеримо выше современного ему русского уровня.

Если гений рождается в негритянской семье и его умственный кругозор не получит сведений дальше его народности, то этот гений только и будет гением для своей национальности и в наших глазах он будет представляться великим негром, как были великими монголами Тамерлан, Тохтамыш и Аттила. Но если негритянский гений получит общеевропейское образование и ознакомится с условиями жизни и быта европейских народов, то такой гений будет для нас великим человеком. Но, принимая во внимание влияние на человека его расы, мы должны допустить, что этот последний великий человек будет все-таки с оттенком негра, хотя бы получил и общеевропейское образование. Влияние расы сказывается весьма долго. Лучшим тому доказательством служат евреи. Недостаточно еврею принять христианство и жить в России, чтобы стать вполне русским. Пройдут десятки лет, может быть и десятки поколений, пока еврейская национальность превратится в русскую. И эта национальная особенность кладет свою печать одинаково как на обычного человека, так и на гения, хотя на последнем на столько же меньше, на сколько его дарования выше общего уровня. Из этого вытекает еще положение: несправедливо издевательство над национальностями со стороны интернационалов. Национализм есть голос природы. Интернационализм имеет в основе своей или ханжество, или бравуру, или недомыслие, или увлечение.

Влияет ли на продукцию гения климат и географическое положение – трудно сказать. Можно думать, что богатство и полнота природных условий могут способствовать более частому развитию и появлению гения, хотя едва ли правильно отрицать возможность появления гения и на бедном севере.

Говорить о наследственности гения едва ли возможно. Гении не родятся подобно грибам. Они являются на миллионы людей и трудно себе допустить несколько гениев на одну семью, если не разуметь под гением самых обыкновенных людей. Замечено, однако, что огромное большинство гениев имеет в числе своих предшественников людей крайне впечатлительных: нервных больных и даже душевнобольных.

Давно уже говорят о том, что матери гениальных людей женщины умные и с характером, но трудно доказать, чтобы эти матери носили в себе нечто гениальное.

Гений проявляется преимущественно в мужчинах и если бывает присущ женщинам, то проявляется в них значительно в слабейшей степени. Шопенгауэр даже заявляет, что «женщины могут обладать значительным талантом, но женщины не бывают гениальны, так как они всегда субъективны…».

Замечено еще и то, что в той же семье рядом с гением иногда попадается и другое даровитое лицо, но далеко пониже своего даровитого брата, и притом почти всегда сестра. Такова была София у Петра Великого, Элиза у Наполеона и т. д. Наконец, замечали и то, что в семьях гениальных людей часто ютится эпилепсия, истерия и идиотизм. Во всяком случае, далеко не редкость – факт, что наряду с гениальностью в семье ютятся умственная убогость и тупоумие. В этом отношении существует довольно остроумная гипотеза. Говорят, что всякой семье присуща известная сумма умственных и душевных сил, которая переходит от поколения к поколению по приемству и распределяется между членами семьи более или менее равномерно или в известном соотношении. Но бывают случаи, когда одно лицо данной семьи получает дарования с слишком большим избытком, совершенно нарушающим общий баланс и экономию семейной энергии; тогда остальные члены семьи, иногда даже в нескольких поколениях, будут представлять дефект, граничащий с тупоумием, недостатком нравственности, эпилепсией и даже идиотизмом.

Первое детство гениальных людей часто связано с нервными заболеваниями в форме младенческого (eclampsia), судороги эти бывают при прорезывании зубов, во время лихорадочного состояния и проч.

В некоторых случаях наступают даже приступы эпилепсии, каталептического оцепенения и проч., но эти приступы не часты и даже единичны. Вся эта нервность в большей своей части – наследие семьи и в меньшей части – результат слишком большой нежности, тонкости и чуткости нервной системы, не выдерживающей неблагоприятного воздействия обычной среды.

В детстве эти люди почти всегда проявляют особенности, выделяющие их из среды сверстников. Эти особенности ничего не говорят о будущем детей, но отличают их настоящее. В большинстве случаев эти дети бывают одиноки, замкнуты, сосредоточенны и даже скрытны. Они неохотно идут в общество сверстников и предпочитают общество старших и взрослых. Среди сверстников они всегда господствуют, повелевают и не любят противоречия и ослушания. Обыкновенно такие дети отличаются прекрасными способностями и усвоение им дается легко; но они не любят учиться, тяготятся учением и исполняют его в силу необходимости. Между тем они не проводят времени в играх и шалостях. Все время они посвящают фантазии и воображению. Материал для своих фантазий они черпают меньшею частью из окружающей обстановки и рассказов и большею частью из книг, которые они проглатывают весьма охотно, делая преимущественно известный подбор.

Природные свойства этих детей отличаются утонченной и почти болезненной впечатлительностью. По мере развития умственных способностей, впечатлительность растет и достигает наибольшей силы в гениальных людях. Эти избранные натуры более чувствительны в количественном и качественном отношениях, чем простые смертные, а воспринимаемые ими впечатления отличаются глубиною, долго остаются в памяти и сочетаются весьма разнообразно. Мелочи, случайные обстоятельства, подробности, незаметные для обыкновенного человека, глубоко западают им в душу и перерабатываются на тысячу ладов, чтобы воспроизвести то, что обыкновенно называется творчеством, хотя это только бинарная и кватенарная комбинация ощущения (Lombroso).

По мнению Шопенгауэра, гений должен обладать живым страстным темпераментом, физически проявляющимся необыкновенной энергией… Флегматический гений невозможен… Эти люди сохраняют на всю жизнь свойственную юности способность восприятия ощущений, впечатлительности и отзывчивости, а вследствие этого и понимание жизни и интересов молодого поколения вполне им доступны. Между ними и жизнью, новым поколением, их старостью и наступившею юностью нет разделяющей пропасти. Они всегда живут в уровень с веками и даже впереди веков. С этою особенностью характера гениальных людей в связи стоит часто их наивность и отсутствие практичности. Если же они своими действиями и показывают основательность и прекрасную практическую приспособленность, то это скорее результат их интуиции, нежели опыта.

«Возвышаясь над своей средою, великий человек почерпнет, однако, из нее тысячи впечатлений, которым он придает большую ясность, продолжительность и силу, облекая их в яркие образы собственной фантазии, тысячи поползновений и мимолетных желаний, которые он делает при свете этих образов более настойчивыми и последовательными и превращает в твердые, выдержанные акты воли, наконец, тысячи энергий, правда рассеянных и беспорядочных, быстро замирающих на полпути и несогласных друг с другом, но которые он собирает вместе, организует в связное целое и доводит до того, что заставляет их всех действовать согласно выполнению своего великого замысла…» (Joly). «Великий человек сам налагает на себя привычку – быстро организовать свои предвидения, не пропуская ни одного факта, не дозволяет совершиться ни одному явлению без того, чтобы не найти им сейчас же надлежащего места, где каждый из них мог бы всего лучше содействовать постепенному обнаружению искомой истины или успешному достижению желательного практического результата… Всякое великое дело, великое произведение, великий замысел – всегда предполагают обладание значительным числом идей и ясное понимание существующих между ними отношений, – понимание, дозволяющее охватывать их одним общим взглядом в течение более или менее продолжительного времени» (Joly). «Гений, существенная особенность которого заключается в умении самобытным образом перерабатывать впечатления внешнего мира, является продуктом высшего органического развития; клавиатура его мозга обладает как бы лишней октавой»

(Нордау).

В таком виде представляется нам душевная жизнь гения. Разберем на элементы эти общие выводы. Гении обладают необыкновенно утонченной чувствительностью как в количественном, так и в качественном отношениях. Это значит, что чувствительные восприятия гения несравненно богаче и несравненно совершеннее, чем обычного человека. Очевидно, их органы чувств воспринимали все нормы более тончайшие внешние раздражения, причем эти восприятия отличаются необыкновенною ясностью, точностью и полнотой. Естественный вывод из этого: количество впечатлений и количество ощущений у таких лиц будет несравненно большее, чем у обычных людей, причем эти ощущения столь же совершенны и качественно. Между тем мы знаем, что ощущения служат основою представлений, понятий и мысли. Ясно, что гении, по природе своей, являются людьми особенными, обладающими более усовершенствованными орудиями восприятия и ео ipso неизмеримо большим материалом для создания мысли и мышления. Эти люди будут людьми высшего порядка уже в своей основе знания и душевной жизни. При этом особенно важно помнить то, что данный избыток чувственных восприятий является не только количественным, но и качественным, ибо воспринимаемые гением ощущения отличаются не только богатством но и ясностью и полнотою, глубиною, а следовательно, и сохранностью.

Это первая важная и недосягаемая для обычного человека особенность гения. Эта особенность, если в нее хорошенько вдуматься, охладит многих смертных, мнящих себя гениальными людьми.

Вторая особенность гения – необыкновенное внимание или необыкновенная способность все видеть, все слышать, все схватывать, особенно в области того предмета, которым в данный момент мышление занято преимущественно. Всякая мелочь, всякий пустяк, всякое, по-видимому, ничтожное обстоятельство ими уловляется, подмечается, регистрируется и пускается в жизненный оборот, ибо весьма многое, что для простого глаза является мелочью и пустяком, в уме великого мыслителя может сослужить великую услугу. Жизненные факты нас убеждают, что такие именно пустяки послужили поводом к открытию великих законов и знаменитых открытий. Третья особенность гениальных людей – необыкновенно быстрая способность сочетания ощущений и представлений и потому необыкновенно быстрый ход идей. Такая способность является естественным последствием чрезмерного накопления материала – ощущений и представлений, – ибо чем меньше этого материала, тем слабее и медленнее должно совершаться мышление, и чем обильнее этот материал, тем больше придет его в сознание в данную единицу времени.

Четвертая особенность гения – несравненно обильнейшее и многостороннейшее сочетание мыслей, представлений и чувствований, чем у обычного человека, т. е. необыкновенно богатое суждение или ассоциации идей. Эта особенность всецело проистекает из богатства материала в области чувства и представлений.

Кроме того, эти люди, в силу богатства посылок, обладают особенною способностью к обобщениям; в явлениях и обстоятельствах они видят не только таковые, но и следующий из них вывод, что доступно далеко не всем людям.

Отсюда сама собою вытекает пятая особенность гения – оригинальность его выводов, самобытность, творчество, открытие новых законов, явлений, действий и т. п. Чем больше посылок в суждении и чем совершеннее они сочетаются, тем вернее, оригинальнее и неожиданнее будут те выводы, к которым приходят эти люди. Все то, что до сих пор видели люди обычными глазами, при обычных условиях жизни, казалось таким, каким его считали все подобные люди. Но вот явился человек, который, при помощи особенных, ему одному свойственных, чувственных дарований увидел новые стороны предмета, посмотрел на него иными глазами и потому дал новые указания и новые разъяснения, которые с этих пор стали понятными и простым смертным людям. В процессе мышления и открытий гения нет ничего необыкновенного, сверхъестественного и экстраординарного. Каждому его открытию предшествует серьезное, обстоятельное и многостороннее изучение предмета. Гений изучает все прошлое, пользуется несравненно обильнее и богаче настоящим, сочетает его с прошлым и потому яснее и отчетливее провидит будущее, чем все его современники. Совершенно правильным является то мнение, что всякое гениальное открытие имеет в основе своей открытие гения, его предшественника, и, наверное, в будущем послужит основою для гения преемника. Мы обольщаем себя тою мыслью, что ряд гениальных открытий не оставит на земле ничего сокровенного и откроет нам все сущее и будущее.

При таком богатстве мышления и душевной жизни весьма естественно, что гении нередко не могут себе уяснить и понять самых обычных явлений, ибо они смотрят на них более совершенными глазами. Отсюда также понятны и те явления, что гений, по-видимому, нередко впадает в противоречия и непоследовательность с самим собой; но это будет не противоречие и не непоследовательность гения, а непонимание его окружающими. В сущности же гений последователен и прав, но только он держится такого направления и такого образа действий, который простым смертным мало понятен и мало доступен. Его система – собственная система и, действительно, «горе тому народу, который не признает и попирает своих гениев».

Поступки и действия гениальных людей часто кажутся дикими, странными, даже нелепыми и ненормальными, но не потому, чтобы они действительно были таковыми, а потому, что на пути выполнения их плана явились новые обстоятельства и новые сочетания, которые и заставили их переменить направление действия. Не порок и не недостаток в таких поступках заключается, а необыкновенная быстрота сообразительности, живости сочетания, меткость вывода и энергия выполнения, что, разумеется, скорее можно признать преимуществом, нежели недостатком гения.

Гениальные люди не эгоистичны. Их эгоизм заключается в выполнении их идеи. Они живут для своей идеи и своей идеей, вот почему в большинстве случаев их жизненная обстановка не блестяща, да они и не заботятся о ней. Они далеки от мелочей жизни и не интересуются жизненными удобствами.

Существуют направления в действиях и поступках людей основные и побочные, второстепенные. В выполнении основных направлений люди гениальные неуклонно настойчивы и непоколебимо исполнительны и последовательны; во второстепенных же направлениях они, напротив, крайне неустойчивы и изменчивы. Жизнь есть война с вечными и крайне разнообразными переменами боевых позиций. Всякий боец есть полководец, и тот останется победителем, кто, имея ясно и точно определенный план, сумеет в каждый данный момент свою боевую позицию поставить в неуязвимое положение, а последнее требует постоянных изменений и приспособлений.

Нося в себе и ясно сознавая свою умственную и душевную мощь и превосходство, естественно, что в жизни эти люди являются резко выделяющимися, как сознательно, так и бессознательно.

В силу своей необыкновенной жизненной энергии и деятельности такие люди крайне впечатлительны и раздражительны; часто переходят от одного намерения в другое и в этом отношении очень неустойчивы. В силу своей крайней чувствительности некоторые из них очень сильно реагируют на холод, почему любят тепло и могут работать только в тепле, этим объясняется, почему многие гениальные произведения творятся в летние месяцы и в жару. Гениальные люди часто бывают раздражительны, вспыльчивы, своенравны и капризны. Иногда их раздражительность сопровождается нервными подергиваниями, судорожными тиками, судорогами и даже приступами эпилепсии, хотя очень нечастыми и неполными. Обычная жизнь и обычные удовольствия их мало удовлетворяют. Они больше живут своею жизнью и своею деятельностью и в них находят себе удовлетворение. Их деятельность необыкновенно велика, и в ней они не только не находят утомления, а, напротив, вечную поддержку, энергию и удовольствие. К людям они относятся соответственно своим основным жизненным воззрениям. С близкими людьми часто они бывают нетерпеливы и несносны, но не по душевной грубости, а по недостатку терпения и внутренней занятости. Собственно говоря, едва ли этих друзей можно назвать в полном смысле друзьями, alter ego, – так как великие люди стоят значительно выше своих друзей, – могут иметь их значительное количество и относиться к ним одинаково дружески – снисходительно, но не как к равным бессекретным друзьям. Ввиду значительного превосходства гениальных людей над их друзьями, ни тот, ни другие не находят себе удовлетворения. Зато врагов у гениальных людей, несомненно, несравненно больше, чем друзей. Шамфор правильно говорит, что «не так пороки мешают человеку иметь много друзей, как слишком высокие достоинства», ибо, по Бекону Веруламскому, «низшие добродетели встречают со стороны толпы похвалу, средние – удивление, высшие же не встречают никакого сочувствия». Любовь гениям присуща, как и всем людям, но только она проявляется несколько своеобразно. Они не признают в любви осадного положения, а предпочитают натиск и быстрое наступление. Они любят сильно, страстно, очень ревниво, но больше плотскою любовью. В свободные минуты жизни они проявляют любовь всей силою своей природной мощи, причем нередко доходят до геркулесовых столбов нелепости. Любовь Наполеона к Жозефине во время итальянских походов служит тому лучшим доказательством. Такова же была любовь Петра I к Екатерине. В своей любви они не ищут ответа ума и жизненной логики, а страсть и безграничную преданность. Они любят только в свободные минуты, но любят соответственно своей душевной мощи. Их сексуальная жизнь также проявляется урывками, то являясь сильно и страстно, то на время затихая. Иногда эта жизнь вспыхивает одновременно с усиленною умственною жизнью. Чувство любви к детям не чуждо и этим людям; напротив, они их любят нежно и сильно, но только в свободные минуты, так как все их время принадлежит их голове. Пища для них не составляет жизненной потребности, – они едят, потому что нужно есть, и могли бы обойтись без этого удовольствия, если бы это было можно.

Сон непродолжителен. Засыпают они сразу, крепко спят, быстро просыпаются и моментально приходят в сознание. Но в свободные промежутки времени эти люди склонны к дреме во всякое время. Бывают, впрочем, лица, имеющие и плохой сон.

Нередко организм этих людей проявляет физические расстройства различных органов, частью унаследованные, частью происшедшие от небрежного отношения к своему здоровью, но все эти недуги переносятся весьма терпеливо и как бы шутя. Эти люди поражают своею неутомимою деятельностью и переходят от одного рода деятельности к другому как бы шутя, причем самая сильная является для них некоторым отдыхом. Обычные люди не могут следовать за деятельностью гениальных людей, быстро утомляются и даже расстраивают свое здоровье, тогда как они сами нисколько от этого не страдают. Одна из величайших особенностей их натуры – уменье подобрать сотрудников, это не значит, чтобы они всецело полагались на них, напротив, во всем и всюду они проявляют личное участие и содействие. Быстрота, разнообразие и неутомимость их деятельности поразительны, но еще поразительнее то, что эта деятельность во всем в целом является совершенною.

Одни из этих людей работают непрерывно и неустанно, другие, напротив, на время как бы замирают и затем, под влиянием вдохновения, творят, творят непрерывно, пока не изольют всего того, что ими открыто. Явствует, что одни гении как бы постоянно с вдохновением, другие же имеют наитие этого вдохновения и откровения как бы по временам. Последнее явление объясняется очень просто и имеет для себя аналогию и в обычной жизни. Каждому из нас, взявшись за работу, приходилось наталкиваться на такие вопросы, которые сразу не поддаются разрешению. Тогда мы на время вовсе оставляем в стороне вопрос. Но вот проходит две-три недели, месяц и даже два и вдруг вопрос вспыхивает в вашем сознании вполне ясно и определенно и вы его быстро передаете бумаге. Совершенно то же мы видим в творчестве и вдохновении гениальных людей. Этот последний вид творчества принято называть вдохновением, откровением, творчеством, интуицией.

Остановимся на этом вопросе.

В области восприятия у каждого человека кроме сознательно воспринимаемых ощущений существует еще целый ряд ощущений бессознательных, которые, однако, будучи восприняты, хранятся в нервных элементах, очевидно, превращаются в высшие проявления душевной деятельности, сочетаются с сознательными проявлениями, участвуют в процессе суждения и, разумеется, отражаются на умозаключениях и выводах. Этим процессом участия бессознательных ощущений и представлений объясняется то разрешение трудных вопросов, которое мы составляем «вынашиванию» и созреванию. Как этот процесс совершается – трудно сказать, но он совершается и, несомненно, отражается на результатах мышления.

Можно думать, что количество бессознательной продукции, как и степень участия ее у различных людей, будут не одинаковы и различны. Естественно, что у гениальных людей, одаренных богато развитыми и усовершенствованными способами восприятия, и область бессознательного будет несравненно богаче и обильнее, чем у здорового человека, равно как и участие в процессе мышления будет полнее, обильнее и влиятельнее, а равно и влияние его на выводы, заключения и решения будет мощнее и заметнее. Это-то участие «бессознательного» в деле суждения и процесса созидания выводов и заключений и составляет процесс вдохновения, откровения, творчества и интуиции. Это не есть какой-либо особый дар, а только лишь обычное отправление физиологической функции, развитой у гениального человека столь же полнее и мощнее, как и все умственные способности сравнительно с общим уровнем. Так как участие бессознательной деятельности в процессе нашего суждения совершается помимо нашего ведома и нашего сознания, то его участие, сочетание и воздействие в общем процессе ассоциации представляется нам весьма странным и проявляется в виде откровения и чего-то мимовольного.

Наконец, должно упомянуть еще об одной особенности гениальных людей – необыкновенно развитой фантазии и воображении. Процесс фантазирования состоит в воспроизведении образов и картин реальных и действительно нами пережитых, но в сочетании, нами лично создаваемом и управляемом. Поэтому процесс фантазии рисует нам картины, отличные от имеющихся в природе, но, в частности, имеющие реальную основу. В этих образах фантазии особенно мощно и влиятельно участвует область бессознательного. Фантазия присуща каждому человеку, но у одних она проявляется больше, у других меньше, причем многое в данном случае зависит от упражнения и степени развития и участия области бессознательного. Гениальные люди очень часто имеют богатейшую фантазию по природе и весьма охотно в ней пребывают активно. При богато развитой чувствительной области и при таковой же области бессознательного, деятельность фантазии таких людей отличается необыкновенною красотою, разнообразием, обилием и заманчивостью. Никакие жизненные обстоятельства не представят столько интереса и увлекательности, как своя собственная фантазия, и потому естественно, что такие люди увлекаются ею, постоянно предаются ей и избегают участия в серенькой жизненной обстановке. Эта игра фантазии во многом помогает им и в жизненной деятельности, тщательно коррегируя все высоким рассудком, необыкновенною наблюдательностью над всем существующим и горьким опытом.

Вот, в коротких чертах, по моему мнению, душа гения. Она представляет собою необыкновенно мощное, полное и совершенное развитие органов восприятия и усвоения, как в области сознания, так и бессознательного, она обладает необыкновенно быстрым ходом представлений и суждения, столь же необыкновенны проявления суждения по полноте, разносторонности и обилию ассоциации, причем все процессы как восприятия, так и сочетания отличаются чрезмерною ясностью, яркостью и отчетливостью, все, что согревается и пополняется крайне развитою и богатою фантазией, обильно пополняемой областью бессознательного, причем, однако, рассудок всецело царит в этой игре фантазии и каждой мелочи дает должное место и назначение, при таком сочетании сил познавательных и процесса мышления и выводы его будут оригинальными, собственными, своеобразными и отличными от обычных. Центральный нервный аппарат гения отличен от такого же обычного человека, – отличен совершенством построения и отправлений, нежностью и тонкостью, а потому и хрупкостью. При неумелом и неосторожном воспитании, питании, образовании и дурных условиях жизни его можно испортить, повредить, создать болезни, породить крайнюю нервность и даже извращение деятельности – душевную болезнь, но это не есть болезнь души. Гений есть высшее совершенство человеческой природы. Это прогресс центральной нервной системы и ее отправлений. Это передовой человек среди обычных людей, а потому светоч, слава, честь и украшение человечества.