Часть вторая. Противостояние

Глава I. Ведовство древней Руси

Разумные слова изрек царь Нестор, о коем рассказывают, что он, спросив оракула о сроках жизни своей и услыхав, что проживет полных тысячу лет, молвил: «Стало быть не стоит обзаводиться домом». А когда друзья стали убеждать его построить не только дом, но дворец, да не один, а много, на всякую пору и погоду, он ответствовал: «Вы хотите, чтобы на каких-нибудь тысячу лет жизни я сооружал дом? На такой краткий срок возводил дворец? Зачем? Хватит шатра или сарая, где бы я мог приютиться на время. Прочно устраиваться в такой короткий срок жизни – безумие».

Б. Грасиан. «Критикон»

В начале этой главы я кратко повторю некоторые положения из своей книги «Психология национализма» (1999), в которой рассматривал вопрос стойкости языческих «суеверий», обусловленных генетической детерминированностью мировосприятия.

Итак, стали ли христианские обряды, образы и заповеди определяющими в жизни христианизированных народов? Анализ многих независимых исследователей показывает, что идет процесс угасания влияния христианской религии на жизнь человека. И тут дело даже не в технократическом пути развития современной цивилизации. Перебежавшая дорогу черная кошка часто провоцирует современного человека менять маршрут движения или оставляет неприятный осадок в душе. Въезжающие в новый дом или квартиру предпочитают по древней традиции впустить кота, чем приглашать попа на освящение жилья. Когда человек разочаровывается в медицине, он идет к бабушкам-ворожеям и колдунам как к последней надежде. К кому идет рядовой заболевший врач? Он идет к врачу – кандидату наук. К кому идет заболевший кандидат наук? Он идет к доктору наук. А заболевший доктор наук идет к бабушке-ворожее. Вот такова современная притча, отражающая реальность конца XX века. Ученые по-прежнему пополняют ряды мистиков, а увлечение астрологией, хиромантией и экстрасенсорикой стало массовым явлением. Студентки ВУЗов, как и деревенские девицы, занимаются гаданиями и обставляют свою жизнь всевозможными приметами. Число 13 устойчиво остается самым распространенным «предрассудком», хотя Христос со своими двенадцатью учениками должны были бы снять с этого числа «проклятие». И таких т. н. предрассудков можно найти множество в любом народе. Эти «предрассудки» украшают жизнь человека, придают ей дополнительный вкус и запах, расширяют пространство, обогащают мироощущение. На проблему стойкости суеверий обратил свое внимание русский этнограф М. Забылин:

«К чему бы отнести, что не только у нас на Руси, HО и во всей Европе существует так много суеверных искаженных понятий и убеждений? Кажется, их можно бы уничтожить, но, к несчастью, их одно поколение передает другому из века в век со всеми их мелочами обрядности, приписывая часто совершенно ничтожным вещам непонятные чудеса. Как судить о тех людях, которые убеждены, что если попадется поп навстречу – жди неудачи, или о тех, кто распространяет такое глупое убеждение? А между тем, есть люди, которые принадлежат к лицам развитым, даже к кругу образованных?…Но отчего же люди более развитые, даже люди образованные не чужды разных предрассудков? Вот задача, которую решить не легко» (Забылин М. Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1880).

Забылин не знал, что суеверия и мифы передаются по наследству на уровне генетической памяти, т. к. они являются первоисточником формирования души расы. И борьба с ними напрямую связана с уродованием этой души, с лишением ее метафизической чистоты и болезненным вырыванием корней, уходящих к чистым родникам, из которых течёт живительная влага гармонии души и сознания.

«Мифы, напротив, имеют жизненно важное значение. Они не просто презентируют психическую жизнь примитивного племени, они есть сама эта жизнь. И если племя теряет свое мифологическое наследие, оно незамедлительно распадается и разлагается как человек, который потерял бы свою душу. Мифология племени – это его живая религия, потеря которой – всегда и везде, даже среди цивилизованных народов – является моральной катастрофой…Поэтому мы должны допустить, что они соответствуют определенным коллективным (и внеличным) структурным элементам человеческой души как таковой и, подобно морфологическим элементам человеческого тела, передаются по наследству» (Юнг К. Г. Психология архетипа младенца. Душа и миф: шесть архетипов. «Порт-Рояль-Совершенство». Киев-Москва, 1997).

Интересные исследования провел знаменитый русский археолог, собиратель песен, народных верований, преданий и обычаев Иван Петрович Сахаров (1807–1863).

«В посланиях русских архипастырей находим ясные доказательства о распространении в простом народе тайных сказаний. Приводим некоторые указания. Митрополит Фотий в послании своем к новгородскому архиепископу Иоанну в 1410 году, писал: „Учтите, чтобы басней не слушали, лихих баб не принимали, ни узлов, ни примолвления, и где таковыя лихия бабы находятся, учите их, чтобы перестали“ (с/и. Вест. Евр. 1828 г.)

Новгородский архиепископ Геннадий в послании своем к Нифонту, епископу суздальскому, говорил: „Уже ныне наругаются христианству: вяжут кресты на вороны и на вороны… ворон летает, а крест на нем вязан, древян… а на вороне крест медян. Да привели ко мне попа, да диакона, а они крестьянину дали крест тельник: древо плакун, да на кресте вырезан ворон… а христианин дей с тех мест учал сохнути, да немного болел, да умер“ (Карамзин М.Н. История государства Российского, т. V., прим. 252).

В грамоте Мисаила, митрополита Белгородского и Обоянского, писанной в 1673 году, к Никодиму, архимандриту Курского Знаменского монастыря, сказано: „Да в городех же и уездах мужескаго и женскаго полу бывают чародеи и волхованием своим и чародейством многих людей прельщают. Многие люди тех волхвов и чародеев в дом к себе, к малым детям и к больным младенцам призывают, а они всякое волхование чинят, и от правоверия православных христиан отлучают“ (там же, т. VI, прим. 324.)». (Сахаров И.П. Русское народное чернокнижие. «Литера», С.-Пб, 1997)

Христиане жестоко карали «чернокнижников». Многие наказывались за чтение знахарских и медицинских книг, за изучение астрономии, – исключений не было даже для бояр и знати.

Надо отметить, что любая религия, включая и христианство, насыщена сплошной мистикой, но новая христианская мистика еще не одержала победу над старой. Новая мистика слишком искусственна и все еще находится на уровне внушения и воспитания, старая же мистика ближе к естеству человека; и она – в генах.

Какие же книги были запрещены христианской администрацией, возглавившей процесс духовной переделки русского народа.

В народе распространилось немало списков т. н. «отреченных» книг; это были переводы с греческого, частью с латинского. Приведем здесь характеристики некоторых из этих книг, сделанные тогдашними ревнителями благочестия, которые видели в них что-то дьявольское и увещевали публику «бегать этих книг, аки Содома и Гоморры», а если попадутся в руки, то «не медля сжигать».

К любимейшим из этих книг относились те, в которых трактовалась наука о звездах: «Зодий» (иначе «Мартолей», «Остролог»), «Рафли», «Аристотелевы врата». «Зодиев» два: «Звездочетец – 12 звезд» и «Шестидневец». Это сборники чисто астрологические, в которых повествуется о знаках Зодиака, о прохождении через них Солнца и о влиянии на судьбы людей; по этой книге составлялись всякого рода предсказания и об общественных делах и событиях – войне и мире, голоде, урожае и т. п. В «Рафлях» тоже трактуется о влиянии светил на жизнь и судьбы людей.

В «Стоглаве» упоминается о том, что люди, затевавшие судебные дела, часто обращались к ведунам, и «чародейники от бесовских научений пособие им творят, кудесы бьют и в „Аристотелевы врата“ и „Рафли“ смотрят по планетам гадают, и на те чарования надеются поклепца и ябедник, не мирятся и крест целуют и на поли бьются».

«Аристотелевы врата» – это просто перевод очень знаменитой древней латинской книги, по преданию, будто бы написанной Аристотелем; вратами в ней называются ее подразделения, главы или части. Она трактует о разных тайных науках, между прочим, и об астрологии, медицине, физиогномике, а также содержит разные нравственные правила и рассуждения.

В книгах «Громовник» и «Молниянник» заключаются рассуждения и предсказания о погоде, урожае, повальных болезнях, войне и мире, бурях и землетрясениях.

Были еще книги: «Мысленник» (трактат о создании мира), «Коледник» (сборник примет о погоде), «Волховник» (тоже сборник примет), «Сновидец», «Путник» (трактат о добрых и злых встречах), «Зелейник» (описание целебных трав) и разные другие.

Все эти книги духовенство объявило «еретическими писаниями» и предавало пользующихся ими проклятию. Дела о колдовстве были предоставлены ведению духовенства с самого начала, то есть с момента обращения Руси в христианство. В церковном уставе, писанном еще при Владимире, сказано, что духовный суд ведает «ветьство, зелейничество, потворы, чародеяние, волхования», и за все эти преступления, как и в Западной Европе, полагалось сожжение на костре. Но на Руси никогда не было такой ужасающей костровой расправы, как в Испании и Италии, хотя случаи сожжения были не редки. Так, в 1227 г. в Новгороде «изжгоша волхвов четыре». В Никоновской летописи даже описан случай, когда бояре заступились за волхвов.

Один из первых вопросов, который задавали инквизиторы подозреваемым в ведовстве, звучал одинаково, независимо от страны: «Посещали ли вас когда-нибудь дурные помыслы и видения?» Трудно найти человека, который бы, отвечая честно, не сказал бы «Да». В 2001 г. по приглашению заслуженного артиста России Анатолия Рудакова мне повезло встретиться с отцом Иннокентием Вениаминовым, потомком святителя Иннокентия, Апостола Америки и Сибири. Отец Иннокентий – человек трудной и сложной судьбы, поэтому более искренен и честен, чем многие его коллеги. От него исходит энергия и мудрость древнего волхва. Он поведал: «Вы думаете, что нас, священников, не посещают бесы, не пытаются ввести в искушение и грех. Поверьте, куда чаще и сильнее, чем простых смертных, это уже давно подмечено и до меня. Особенно сильно их чувствуешь во время проповеди или иного ритуала в церкви, та-а-кие мысли одолевают…».

Надо отметить, что среди людей, называющих себя «волхвами» и «чародеями», было немало простых сумасшедших. Но и среди тех, кто обвинял других в колдовстве, тоже хватало психически больных и впавших в религиозный психоз. Какого же рода были «преступления» людей, обвиняемых в колдовстве. Вот два ярких примера чародейства бытового уровня.

«Очень курьезное дело вышло в Ошмянах в 1636 году. Жид-арендатор Гошко Ескевич позвал в гости некоего Юрку Войтюлевича, про которого ходил слух, что он колдун и „чарами своими шкодит“. Юрка вздумал и с Гошком сыграть штуку: взял чарку водки, примешал туда какого-то зелья и подал ее Гошку, приглашая его выпить. Жидок, зная опасную репутацию Юрка, затрясся по всем суставам и пролил вино. Тогда Юрка погрозил ему, что, мол, это тебе даром не пройдет. Гошко перед всеми присутствующими завопил, что Юрка колдун, что вот он теперь грозится, и чтобы все знали и помнили, что если после того что-нибудь случится с ним или с его женой, или детьми, то произойдет это от колдовства Юрки; а тот смеялся и издевался над жидом.

В эту минуту в хату вошел сын Юрки, маленький мальчик. Жида осенило внезапное вдохновение, он вспомнил ходячее верование, что, если колдуна в то время, как он что-либо злоумышляет, хорошенько поколотить в присутствии его детей, то чары будут разрушены. Вспомнив это, Гошко налетел на Юрку и начал его бить. Их кое-как разняли, и Юрка ушел домой. Но случилось, что как раз в тот же день вечером сын Гошка захворал, и хворь так его иссушила, что от него остались кожа да кости. Гошко, нимало не сомневаясь, подал жалобу на Юрку, обвиняя его в напуске болезни на его сына. Чем кончилось дело – неизвестно, потому что от него только и осталась одна жалоба Гошка, записанная в городскую книгу Ошмян.

В городе Полоцке в 1643 году был процесс о волшебстве, о котором осталась подробная запись. Здесь главным героем выступил некто Василий Брыкун, великий маг и волшебник. Обвиняли его несколько человек полоцких мещан, которым он натворил разных бед своим волшебством. К одному из них, Янушу, Брыкун пришел на Пасхе и начал делать какие-то насечки на стенах; при этом он грозил жене хозяина, что она сгинет, и та в самом деле скоро умерла, „нарекаючи на Брыкуна“, то есть обвиняя его в своей смерти. Другой обыватель, Павлович, поссорился с Брыкуном, и тот ему сказал, что он сгинет со всем своим имуществом и впадет в нищету, и все это сбылось в том же году. Затем, тоже, вероятно, поссорившись, Брыкун крепко насолил Ивану Быку; у этого, по предсказанию Брыкуна, двое сыновей скрылись неведомо куда, а жена разлюбила и его, и детей, и все бегала из дому в лес. Однажды Бык, встретив Брыкуна около своих ворот, где были сложены дрова, начал его укорять в своих несчастьях. Тогда Брыкун сказал ему, что не только жену и детей он от него отбил, но, коли захочет, то вот и эти самые дрова тоже полетят прочь. И дрова в ту же минуту взлетели с земли вверх на три сажени.

Такое же семейное несчастье и разоренье Брыкун предсказал Кондратовичу, и в тот же день вечером у Кондратовича пала корова, а потом в течение года пало десятка три коней, коров и свиней, и сам он угодил в тюрьму. А колдун при каждой беде издевался над ним: „Знай-де меня!“ Кожемяка Аникей прохворал от неведомой болезни целый год и, умирая, твердил, что „ни от кого другого идет на тот свет, как от Брыкуна“. Тот, кто об этом передал Брыкуну, внезапно захворал и едва не умер, так что к Брыкуну же ходили кланяться и просить, чтобы „отходил“ погибающего.

Когда началось по жалобам этих потерпевших следствие над Брыкуном, то обнаружилась, кроме этих, целая толпа потерпевших от злого колдуна. Он напускал болезни и смерть; погибшие от его колдовства „пухли“ после смерти, их раздувало. Он портил пищевые продукты, напитки; в одном доме скислось пиво, заготовленное к свадьбе, и виновником тому был Брыкун; пиво вылили свиньям, они от него подохли. Один предприимчивый полоцкий донжуан где-то на пирушке обнял жену Брыкуна. Тот крикнул ему: „Облапь ты лучше печку!“, и бедный ухаживатель за чужими женами сейчас же полез в печку и просидел в ней около трубы три часа. Иные от чар Брыкуна впадали в припадок вроде падучей, их бросало оземь; другие блуждали по лесу и едва не погибли. Некий пан Саковский прислал на Брыкуна письменный донос. Брыкун просил у него денег взаймы, пан отказал, и тогда озлобленный колдун пригрозил ему: „Раздашь, мол, свои деньги людям, назад не вернешь!“ И так оно и случилось: ни один должник не отдал пану долга.

Процесс Брыкуна по внешней обстановке резко отличался от инквизиционных процессов ведьм и колдунов. У Брыкуна был адвокат, которому было предоставлено свободно говорить все, что он найдет нужным, в защиту своего клиента. И он сказал очень дельную и разумную речь. Он перебрал все показания потерпевших и доказывал, что в их бедствиях нет никакого разумного основания винить Брыкуна. Так, один из них повсюду нахватал денег в долг и не заплатил, и был засажен кредиторами в тюрьму; что же в этом необычайного и при чем тут волшебство Брыкуна? Бык, жаловавшийся на ссоры и несогласия в своей семье и приписывавший их Брыкуну, по настоящему, сам в них виноват, потому что обладает несносным характером, и таковым же обладает его жена. Павлович обвиняет Брыкуна в своей нищете, но он вовсе никогда и не был богат, а каким был пять лет тому назад, когда прибыл в Полоцк, таким остался и до процесса. Все это было хорошо, верно и убедительно сказано, но скверно было то, что при обыске у Брыкуна нашли узелки с песком и перцем, и сам Брыкун, когда у него эта злодейская вещь была обнаружена, не сдержал своего волнения и весь задрожал. Его пытали огнем и дыбою, но он ни в чем не признался. Но доказательство было налицо. Песок и перец – пытка и костер. Таковы были нравы и понятия. Брыкун не захотел дожить до костра; ему удалось перерезать себе горло. Его труп вывезли в поле и сожгли.

В 1606 году двое пермских обывателей подали жалобы – один на крестьянина Талева, другой – на горожанина Ведерника; обоих их жалобщики обвиняли в том, что они напустили икоту на разных людей. Напуск икоты считается чисто волшебным злодейством. Народ крепко в это верует и поднесь. Нам хорошо помнится, что несколько лет тому назад один из врачей юго-западного края наблюдал эпидемию икоты в одной деревне и описал этот случай во „Враче“; тогда народ тоже говорил о порче. Та же самая история, очевидно, была и в Перми, с тою, однако же, непременною разницею, что тогда и разговоры о порче были много убедительнее, да и на властей предержащих эти разговоры производили совсем не столь слабое впечатление, как на нынешних. Поэтому, как только поступили доносы, обоих ведунов, наславших порчу, Талева и Ведерника, нимало не сомневаясь, арестовали и подвергли пытке. Несчастные кудесники подали жалобу в Москву на поклеп и незаслуженное истязание. Разумеется, было велено произвести на месте повальный обыск. Местные жители должны были засвидетельствовать, действительно ли эти люди, то есть Талев и Ведерник, напускают порчу. Было оговорено, что если-де никакого поклепа на них не будет, то они должны быть отпущены на свободу. Такого рода дела много раз возникали и впоследствии, и даже не дальше как в минувшем столетии.» (Орлов. М.Н. История сношения человека с дьяволом. М., 1992).

Дела о колдовстве возникали во времена всех смут и потрясений не только на Руси, но еще в большей мере в Западной Европе. Пламя костров инквизиции и виселицы пожирали сотни тысяч «врагов христианства». Загадочным образом в считающихся на тот период «более цивилизованными странами» преследование ведьм и чародеев со стороны государственных структур шло с таким невообразимым фанатизмом и мракобесием, что впору задать вопрос: кто же действительно был одержим бесами и дьяволом: жертвы или судьи? По приблизительным подсчетам известного невропатолога профессора Блуменау, в Европе с XIV по XVII века было сожжено до 9 миллионов «ведьм»! Некоторые исследователи, в особенности советские психиатры, говорят об уничтожении психически больных людей, в которых по мнению инквизиторов вселился дьявол, поэтому они подлежали сожжению. Я уже говорил выше, что среди «ведьм» и «колдунов» был не малый процент и психически больных людей, но вряд ли они представляли опасность для христианской церкви как носители дохристианской культуры и сакральных знаний. К тому же, юродивые всегда воспринимались христианами как мученики, находящиеся под покровительством Бога, особенно в России. Английский посол Флетчер в книге «О государстве русском 1591 года» писал, что о «юродивых нельзя не упомянуть, говоря о призрении психически больных в Московском государстве, так как любовь и уважение к юродивым составляли особенность Москвы: домохозяева считали их посещение за особую благость, их всюду кормили, водили в баню, одевали и обували… Таким образом этот обычай оказывался своеобразной формой призрения значительного числа больных».

Славяне с терпимостью относились к волхвам и чародеям. Митрополит Иоанн (IX в.) проповедовал: «Занимающихся чародейством необходимо наставлять не раз, не дважды, но непрерывно, пока узнают и уразумеют истину, а при закоренелости их действовать и телесными наказаниями, но не проливать крови». Причины относительной мягкости и терпимости к людям со странными, необычными поступками кроются в особенностях славянской культуры. Вот что писал по этому поводу в конце прошлого столетия известный историк В. Б. Антонович: «Суеверие, конечно, было свойственно славянам не меньше, чем другим народам. С начала русского государства волхвы и прорицатели будущего играли среди славян достаточную роль, но народный взгляд на чародейство был не демонологический, а исключительно пантеистический. Допуская возможность чародейственного влияния на бытовые, повседневные обстоятельства жизни, народ не искал начала этих влияний в сношениях со злым духом; демонология мало была развита в России». На высочайшем Стоглавом соборе, созванном в царствование Ивана Грозного в 1551 году, было отклонено предложение о пре-следовании церковью «одержимых бесом», наоборот, отмечалось, что «бесных» и «лишенных разума» надлежит помещать в монастыри, чтобы они могли «получать вразумление или приведение в истину… дабы не быть помехой для здоровых».

Слова юродивых часто приравнивались к «гласу святых». Широкой известностью пользовался Василий Блаженный (1469–1550). А. К. Толстой в исторической повести «Князь Серебряный» так описывает его: «По улице шел человек лет сорока, в одной полотняной рубахе. На груди его звенели железные кресты и вериги, а в руках были деревянные четки. Бледное лицо его выражало необыкновенную доброту, на устах, осененных реденькою бородой, играла улыбка, но глаза глядели мутно, неопределенно…» В разгул опричнины Василий Блаженный прославился смелыми обличениями политики Ивана Грозного. Несмотря на это, царь участвовал в торжественном погребении юродивого и сам нес гроб с его телом. Похороны состоялись в Москве, на Красной площади, возле храма Покрова, который с тех пор называют храмом Василия Блаженного. Говоря о юродивых, нельзя обойти вниманием мнение Бориса Романова автора книги «Русские волхвы…». Взгляд Романова оригинален и весьма убедителен:

«На Руси по мере её христианизации старые языческие обряды наполнялись постепенно новым христианским содержанием; постепенно складывался особый тип русского Православия, отличный как от католического, так и от византийского. Только столетия спустя после крещения христианство прочно… утвердилось в России.

Во времена Вл. Мономаха (1113–1125) чудеса волхвов на Руси сменяются новыми чудесами, связанными с христианскими подвижниками, и некоторые из этих чудес, многократно описанные в разных летописях и подтверждённые свидетельствами современников, до сих пор никак не могут быть объяснены и поражают воображение даже в наше время.

Мы назвали эту главу „Гибель волхвов?“, и, как сами убедились, в буквальном смысле этого не произошло. Волхвы ещё, по крайней мере, 200 лет после крещения владели некоторыми городами и целыми областями. Что было дальше?

В XIII–XIV вв. начинается мистическая традиция русского средневековья, связанная с так называемым старчеством и Христа ради юродивыми. Те христианские подвижники, которые уходили из богатеющей церкви в монастыри, в глухие заволжские и северные скиты, или становились юродивыми Христа ради в городах, составили начало новой, провидческой силы Руси. Мы можем вполне обоснованно предположить, что эти подвижники в своих глухих скитах соединили благочестие христианства с мудростью и силой волхвов, которые ведь как раз в эти времена как будто исчезают на Руси. Самый известный подвижник тех времен, преподобный Сергий Радонежский (1314–1391), в 21 год ушёл в глухие леса и жил там до конца, основав в 1338 г. обитель, ставшую затем Свято-Троицкою Сергиевою лаврою. В 1380 г. он благословил Дм. Донского на Куликовскую битву и дал ему в войско своих иноков – Пересвета и Ослябю. Но ещё до этого Сергий прославился на Руси многими своими чудесами, видениями, целительством и миротворением. К 1380 г. он сумел примирить между собой почти всех русских князей под началом Москвы. Он предсказал и день своей кончины. Сергий Радонежский и Прокопий Устюжский, Стефан Пермский и Кирилл Белозерский – эти имена широко известны, но были ещё десятки и сотни подвижников и юродивых, явивших миру новое, святое и неповторимое лицо русского Православия.

Юродивые не только добровольно отказывались от удобств и благ земной жизни и от всякого родства, близкого и кровного, но и принимали на себя вид безумного человека. Выражение апостола Павла „мы безумны Христа ради“ из его 1-го послания Коринфянам служило им основой и оправданием.

Подвигом подвижничества, постоянным беспокойством духа юродивые взяли себе право говорить правду в глаза сильным мира сего. Как здесь не вспомнить пушкинское – „волхвы не боятся могучих владык“. А многие из них получили и дар пророчества. Зачастую они могли вести „языческий“ образ жизни, и это сближает их с древними волхвами. Именно на Руси эти подвижники более всего „пришлись ко двору“ и прославили свои имена, начиная с киево-печерского чернеца Исаакия (1090) и кончая Василием Блаженным. Юродивых начинают притеснять при Петре I, а в 1732 г., в царствование Анны Ивановны и Бирона, юродивым запретили специальным указом входить в церковь. Подводя итог главному вопросу этой главы о „гибели волхвов“, мы с большой уверенностью можем сказать: кто в дохристианской Руси стал бы волхвом, тот по становлении Православной Церкви становился Христа ради юродивым или подвижником в глухом ските – все они сказали своё святое слово в русской истории.

…В правление Ивана IV началось время реформ. Они касались как светской, так и духовной жизни. За время ордынского ига русская церковь сильно укрепилась, в том числе и материально. Многие монастыри промышляли не только торговлей, но и ростовщичеством и скопили большие богатства. Царь задумал прибрать их богатства к своим рукам. Эти попытки получили поддержку со стороны глухих скитов „заволжских старцев“, основанных за 100 лет до этого Нилом Сорским, книжником и „нестяжателем“, призывавшим иноков монастырских не искать сокровищ на земле, а „испытывать“ разумом и сердцем все писания. Старец Артемий поддержал намерение Ивана IV секуляризировать часть монастырских богатств и владений. Если к иностранным учёным и мудрецам царь проявлял любопытство и уважение, то русских мудрецов, – а ими были юродивые Христа ради – он чтил и побаивался. Речь идёт прежде всего о легендарном Василии Блаженном, московском чудотворце. Он родился в 1469 г. близ Москвы в крестьянской семье. Был он отдан родителями сапожнику в подмастерья. Однажды он рассмеялся, когда один купец попросил стачать ему красивые сапоги. Когда купец ушёл, Василий объяснил хозяину: не понадобятся купцу сапоги уже завтра. И верно – купец неожиданно умер на следующий день. С этого дня Василий ушёл от хозяина, наложил на себя вериги, стал юродивым. Предсказывал всем правду, какой бы она ни была. Про Василия ходило множество слухов. Говорили, что видели его летающим над Москвой-рекой. Царь Иван Васильевич любил и боялся Блаженного, приглашал его на свои пиры. Известна история, как на одном из таких пиров Василий три раза выплёскивал за окно подаваемую ему по повелению царя чарку вина. Царь на третий раз разгневался и вопросил его, за что такая немилость?! Святой отвечал: „Не гневайся, царь, то я угасил пламя в Новгороде“. И действительно в тот день в Новгороде случился сильный пожар, а сами новгородцы свидетельствовали, что резвее всех гасил пламя какой-то неизвестный им нагой человек, который тотчас исчез, как пожар кончился!

Много страшного известно о последних годах царствования Грозного. Но астрологи не переводились при московском дворе до самой его смерти. Вот как описывает англичанин Джером Горсей последние недели и дни тяжелобольного Грозного:

„Царь в гневе, не зная, на что решиться, приказал доставить с Севера множество кудесников и колдуний, привезти их из того места, где их больше всего, между Холмогорами и Лапландией. Шестьдесят из них было доставлено в Москву. Чародейки оповестили, что самые сильные созвездия и могущественные планеты небес против царя, что они предрекают ему кончину в определённый день. Царь, узнав, впал в ярость и сказал, что очень похоже, что в тот день все они будут сожжены. У царя начали страшно распухать половые органы – признак того, что он грешил беспрерывно в течение 50 лет; он сам хвастал тем, что растлил тысячу дев, и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни.

Желая узнать о предзнаменовании созвездий, он вновь послал к колдунам своего любимца; тот пришёл к ним и сказал, что царь велит их сжечь живьём за их ложные предсказания: день наступил, а он в полном здравии, как никогда. Колдуньи отвечали: „Господин, не гневайся. Ты знаешь, день окончится только когда сядет солнце“. Около третьего часа дня царь…вдруг ослабел и повалился навзничь. Произошло большое замешательство… Тем временем царя охватил приступ удушья, и он окоченел“» (Романов Б. Русские Волхвы, астрологи, провидцы. Мистика истории и история мистики России. «Роза Мира», СПб., 1998).

С развитием науки в отношении к юродивым чаще стал применяться медицинский подход, а не религиозно-мистический.

«К XVII веку в Московской Руси стал преобладать взгляд на „ненормальных“ и „глупых“ как на больных. В законе 1669 года говорилось: „О глухих и немых, и бесных, и которые в малых летах… в обыск не писати… и их не допрашивать“. В тоже время на фоне гуманизации общества противостоящий реформам патриарха Никона Аввакум был сожжен на костре в 1681 г., по некоторым источникам в 1682 г. А его многие последователи „староверы“, „старообрядцы“ были жестоко умучены и казнены, среди них – легендарная боярыня Морозова. Аввакум отвергал нововведения в виде трехперстного крещения „щепоть дьявола“, троекратное произнесение „аллилуйя“ и, что самое главное, движение вокруг аналоя не „осолонь“, т. е. не по ходу солнца, как это делалось всегда вокруг святых мест еще со времен языческих. Биоэнергетики хорошо знают, что движение против солнца вырабатывает отрицательную разрушительную энергию, думаю, что Никон об этом тоже знал, не зря народная молва называла его „антихристом“ и агентом Рима. Реформы Никона привели к ужасающей гражданской войне, которая захлебнулась в крови и пепле верующих. Русская литература обогатилась „Житием“ протопопа Аввакума, признанным шедевром: „Аще что реченно просто, – и вы, господа ради, чтущий и слышащий, не позазрите просторечию нашему, понеже люблю свой русской природной язык, виршами философскими не обык речи красить, понеже не словес красных бог слушает, но дел наших хощет“.

Много нового внесло царствование Петра I, ознаменовавшееся значительным прогрессом науки, в том числе и естествознания. В 1721 и 1723 годах Петр I подписал указы, запрещавшие посылать в монастыри „помешанных“; для них впоследствии отводились специальные госпитали-доллгаузы. Так появились условия для развития медицинской помощи, не зависимой от церкви» (Александров. Ю.А. Глазами психиатра. «Советская Россия», М., 1985).

Христианство имело и имеет множество направлений и сект. Одним из экзотических проявлений постижения Христа в Европе было движение флагеллантов – бичующихся. В России это же направление выразилось в секте «хлыстовцев», к которой принадлежал в начале своей карьеры «великого старца» Григорий Распутин. Желая как бы повторить страдания Христа и тем приблизиться к его святости, они всячески истязали себя. Позднее некоторых из них приобщили к лику святых. Первым из них был святой Парадульф, житель франкского королевства в VIII столетии. Он просил бичевать себя, добровольно идя на жестокие страдания, и сам себя бичевал. В X веке то же проделывал с собой и своими монахами настоятель монастыря святой Ромуальд. В XI появился и теоретик флагеллантства Петр Дамиани (1006–1072), призывавший к умерщвлению плоти, подражанию Христу. В XIII–XIV веках флагеллантство превратилось прямо-таки в своеобразную духовную эпидемию. В 1349 г. папа Климент VI объявил флагеллантов еретиками. Но еще долго толпы самобичующихся продолжали оглашать своими криками улицы средневековых городов. В XVI веке французская королева Екатерина Медичи покровительствовала им, а ее сын король Генрих III сам однажды принял участие в их шествии. Совершенно неожиданно для себя я узнал, что самоистязание это древняя иудейская традиция, которая в основном была призвана выражать страдания по близким умершим, затем данный ритуал был запрещен.

* * *

Возвращаясь к инквизиторам, можно констатировать, что их цели были куда прозаичнее и далеки от идей евгеники. Инквизиторами был уничтожен многотысячелетний пласт уникальной дохристианской культуры и знания девственного человечества. Император Феодосии Великий (346–395) – так его именует христианская традиция в благодарность за окончательное утверждение церкви Христа и беспощадное уничтожение еретиков – приказал сжечь храм Сераписа в Александрии и богатейшую Александрийскую библиотеку, насчитывающую более 700 тысяч свитков, безвозвратно украл у человечества несколько веков культуры и знаний. Политизированная религия, пришедшая из далекой Иудеи, безжалостно подавляла чистосердечное прошлое. Был придуман «гениальный» политологический ход: все, что от прошлой религии, – от дьявола; все, что от новой, – от Бога. Этот прием в дальнейшем перекочевал в политику и использовался каждым новым режимом для очернения предыдущего. Мозг большинства людей настроен на эмоционально-образное восприятие информации, и манипуляторы человеческим сознанием это хорошо знают. Поэтому все революции, перевороты, социальные потрясения происходят под тем или иным лозунгом. Очень важно найти нужное слово или словосочетание, которое будет проходить сквозь сознание, не провоцируя его к анализу полученной информации. Лозунг падает прямо в подсознательные системы мозга и превращается в догму, в приказ к действию. Это – как приказы, которые получает психически больной человек от неведомого, слыша его голос, но сказанное этим неведомым не подлежит сомнению и выполняется беспрекословно. Я помню, как у нас в полку один солдат умер от истощения. Когда обратили внимание на его состояние и отправили к врачу, то выяснилось, что он получил приказ «от голоса» не принимать пищу, т. к. это яд. Солдат умер в госпитале. На этом примере я хочу показать, насколько велика сила мозга, особенно больного мозга, т. к. ему удалось погасить самый главный инстинкт, данный человеку изначально. Это даже не мгновенное самоубийство в момент помешательства или сильного эмоционального стресса, а медленное самоубийство, растянутое во времени. Поэтому грамотно просчитанный лозунг может действовать как болезнь, медленно разрушая сознание и подсознание человека на протяжении длительного времени, вплоть до его самоуничтожения.

Потрясающий пример религиозного помешательства приводит в своей книге «Кровь в верованиях и суевериях человечества» (1892 г.) Г.Л. Штарк:

«В., родившаяся в 1794 г. дочь крестьянина из Вильдисбуха, Маргарита Петер, с детства склонная к болезненно-религиозной мечтательности, окончательно была сбита с толку мистиком Яковом Ганцем; и 13 марта 1823 г. она вместе со всей своей семьей так усердно сражалась топорами, ломами, косами с сатаной, что в нескольких местах провалился пол. 15 марта она объявила: „Чтобы победил Христос, а сатана был окончательно побежден, должна быть пролита кровь!“ Затем она схватила железный кол, силой привлекла к себе своего брата Каспара и со словами: „Вот видишь, Каспар, злой враг хочет твоей души“ нанесла ему несколько ударов в грудь и в голову, так что полилась кровь. Каспара уводит отец; удаляется и еще кое-кто. Оставшимся она сказала: „Должна быть пролита кровь. Я вижу дух моей матери, которая приказывает мне отдать жизнь за Христа. А вы хотите ли принести свою жизнь в жертву за Христа?“. „Да“, – ответили все. Ее сестра, Елизавета, кричит: „Я с радостью умру для спасения души моего отца и моего брата. Убейте меня, убейте меня!“ и бьет себя по голове деревянной колотушкой. Маргарита колотит железным молотком свою сестру, ранит шурина Иоганна Мозера и приятельницу Урсулу Кюндиг и приказывает присутствующим добить Елизавету. Елизавета умирает без единого стона со словами: „Я отдаю свою жизнь за Христа!“ Затем Маргарита говорит: „Должна быть пролита еще кровь. В моем лице Христос поручился своему Отцу за много тысяч душ. Я должна умереть. Вы должны меня распять“. Молотком она ударила себе в левый висок так, что потекла кровь. Иоганн и Урсула наносят ей еще удары, делают бритвой крестообразный надрез на шее и на лбу. Теперь я хочу, чтобы вы пригвоздили меня ко кресту, и ты, Урсула, должна это сделать. Поди ты, Цези (сестра Сузанна), и принеси гвоздей, а вы пока приготовьте крест». Руки и ноги жертвы пригвождаются к кресту. Силы опять изменяют распинающей. «Дальше, дальше! Пусть Господь укрепит твои руки! Я воскрешу Елизавету и сама на третий день воскресну». Снова раздаются удары молотка: в обе груди жертвы вколачиваются гвозди, также в левый локоть, затем Сузанна приколачивает и правый. «Я не чувствую никакой боли. Будьте только вы сильны, чтобы победил Христос». Твердым голосом приказывает она пробить ей гвоздь или вонзить нож через голову в сердце. В диком отчаянии бросаются на нее Урсула и Конрад Мозер и разбивают ей – первая молотком, второй долотом – голову. В воскресенье, 23 марта, приверженцы Маргариты пришли на богомолье в Вильдисбух. Один соскреб кровь с постели, выломал кусочек штукатурки, запятнанный кровью, из стены комнаты и старательно завернул эти реликвии (J.Scherr. «Die Gekreuzigte Oder das Passionspiel von Wildisbuch». С.-Галлен, 1860, 219. Воспроизведено точно по сохранившимся в Цюрихе документам. К сожалению, автор много повредил своей книге богохульными нападками на Библию, особенно на Ветхий Завет, и на христианскую религию).

Scherr утверждает со смелостью, напоминающею Daumer'a и Rohling'a: «И в наши дни мы видели, как набожный пиетист, соревнуя Аврааму и Иефаю, принес в жертву Иегове (El-Schaddai) своих пятерых детей; так поступил Георг Гиллер в Обергеттингене в Швабии, в марте 1844 г.» (Цит. по: Кровь в верованиях и суевериях человечества. Сборник. СПб., «София», 1995). И сейчас врачи наблюдают по всему миру массовые психозы в дни религиозных праздников. Историю самоубийства на религиозной почве в наши дни поведала газета «За Русское Дело» (№ 3/95, 2002):

«Моя дочь исчезла весной 2000 г. Она родилась в 1976 г., русская, православно верующая до фанатизма, образование 7 классов.

Дочь вела личные дневники и не позволяла мне их читать. После её гибели я их прочла, и ужас охватил моё сознание. Верующей дочь стала в 1992 г. Начиная с 1990 г., ей стали являться видения Христа: то лик нерукотворный, то в терновом венце и в других видах. Являлись и Божия Мать, и святые, и ангелы, и херувимы, и святые мученики, и старцы с седыми бородками. Серафим Саровский обратился к ней „доченька“. Христос водил её в рай, показывал ад, после чего она несколько месяцев не могла придти в земное сознание. Главное то, что Иисус настаивал, убеждал, просил, доказывал, что она рождена, чтоб жизнь свою отдать добровольно за спасение мира. От всех этих видений дочь жила в постоянном страхе и ужасе и боялась взглянуть даже на небо. В одном из видений Христос сказал: „Когда десница Моя – Божия появится над тобою второй раз, это значит Господь зовёт тебя“. Видения сопровождались мужским голосом сверху, обнаружившим грамотные богословские знания.

Лик Христа говорил также (то же самое содержится в богословских книгах), что для Бога самая приятная жертва – чистая непорочная юность. Поэтому дочь берегла девственность, не выходила замуж, по рекомендации своего духовного отца с мальчиками не знакомилась, чтобы быть помилованной на Страшном Суде Христа. Духовный отец запретил ей делиться мыслями со мной – её матерью.

Из записей было видно, что последние полгода над ней „висела десница Божия“, и она всё время „ждала вызова“. Вызов пришёл от… её духовного отца игумена Ипатия и его соученицы Татьяны Ш. 10.02.2000 года, что, мол, она должна решиться выполнить „Волю Бога“, что для неё не грех бросить мать, т. к. она совершеннолетняя и вправе распоряжаться своей жизнью. Я удерживала дочь. Но она 15.02 самовольно покинула дом и… исчезла. Свидетелей её мученической смерти нет, а есть преступники. Теперь она „в Царстве небесном с венцом на голове, который обещал ей Христос“.

40 000 русских состоит на учёте в МВД как бесследно исчезнувшие…».

Психология bookap

Таких трагических историй ежегодно происходит тысячи. Новые пророки и мессии являются сотнями и, что самое удивительное, ни один не остается без паствы. И это в дни, когда доступна почти любая информация для ищущего ответа. Парадокс или нечто большее?

На чудеса религиозного фанатизма обратили внимание еще века тому назад. Философ Мальбарни рассказывает, что одна беременная женщина во время божественного торжества канонизации св. Пия так внимательно рассматривала его изображение на иконе, что после этого родила мальчика абсолютно похожего на св. Пия, на его лице только не доставало бороды. Руки его были сложены на груди крестообразно, глаза обращены к небу, лоб его был чрезвычайно узок. Даже свисавший капюшон обозначился на плечах младенца; а там, где он был украшен драгоценными камнями, появились пятна. Таких историй можно приводить множество. Вспомним хотя бы ежегодный феномен – стигмат (кровоточащих ран), возникающих у фанатичных христиан в день распятия Христа. Стигматы возникают в местах проникновения гвоздей при прибивании тела Христа к кресту. Ничего мистического в вышесказанном нет. Даже традиционные медики признают огромную силу внушения. Ежегодно фиксируются сотни случаев самовнушенных заболеваний вплоть до онкологических. Сила мозга огромна, все тело до последней клеточки находится в его подчинении. Мозг людей, обладающих сильной впечатлительностью и внушаемостью, способен отдавать команды, вплоть до самоуничтожения по чисто надуманным или внушенным из вне мотивам. Такие люди всегда были авангардом всех религиозных и социальных потрясений, они же в первых рядах всевозможных сект и течений. Именно у этой категории людей часто получается, как в Ветхом завете: «Когда я чаял добра, пришло зло; Когда ожидал света, пришла тьма» (Книга Иова. Гл. 30, 26).