СПЕЦИАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПРИРОДЫ И ХАРАКТЕРА РАЗЛИЧНЫХ СОСТОЯНИЙ СОЗНАНИЯ, ПРОВЕДЕННОЕ СОВМЕСТНО С ОЛДОСОМ ХАКСЛИ


...

Заключительные замечания

К сожалению, настоящий отчет представляет собой только часть обширного изучения природы и характера различных состояний сознания. Состояние «глубокой рефлексии» у Хаксли не было гипнотическим по своему характеру. Наоборот, это было состояние напряженности, полной концентрации мысли с одновременной диссоциацией от внешней реальной обстановки, но с сохранением способности реагировать на внешние события. Все это было всецело личным опытом, служащим, очевидно, неосознанной основой для сознательной интеллектуальной деятельности, дающей Хаксли возможность свободно использовать все, что проходило через его разум в состоянии «глубокой рефлексии».

Его гипнотическое поведение полностью соответствовало гипнотическому поведению, вызванному у других субъектов. У него можно было вызвать все явления глубокого транса, он мог легко реагировать на постгипнотические внушения и на минимальные «ключи». Он заявлял, что гипнотическое состояние совершенно отличалось от состояния «глубокой рефлексии».

Можно сделать некоторые сравнения состояния транса с тем, что происходит во время сна. Несомненно, легкое включение «коридора» и «оврага» в ту же субъективную ситуацию предполагает деятельность, напоминающую сновидение; такие особые включения зачастую обнаруживаются как спонтанное выявление глубокой гипнотической идеосенсорной деятельности у очень разумных, интеллектуально развитых субъектов. Сомнамбулическое поведение Хаксли, его открытые глаза, реакция на мое присутствие, длительное постгипнотическое поведение – несомненно говорят о том, что гипноз в этих специфических условиях определял всю ситуацию в целом.

Исключительно появление у Хаксли диссоциативного состояния, даже сохранение в памяти его первой просьбы о введении какого-то допустимого метода, который позволил бы ему наблюдать под гипнозом свой собственный рост и развитие в искаженных временных связях, говорит о всеохватывающей интеллектуальной любознательности Хаксли и предполагает наличие очень интересных и информативных исследовательских возможностей. Постэкспериментальный опрос выявил, что у Хаксли не было сознательных мыслей или планов пересмотреть весь свой жизненный опыт, во время индукции транса он также не делал попыток такой интерпретации даваемых ему внушений. Как объяснил Хаксли, чувствуя себя в глубоком состоянии транса, он хотел что-нибудь сделать и «неожиданно обнаружил там самого себя, что было очень неожиданно и необычно» для него.

Хотя этот опыт с Хаксли был несколько необычен, это не первая моя встреча с такими явлениями при возрастной регрессии у высоко интеллектуальных субъектов. Один такой испытуемый попросил, чтобы его загипнотизировали и сообщили, когда он будет в состоянии транса: у него должен возникнуть очень интересный тип регрессии. Просьбу удовлетворили и предоставили его самому себе сидящим в удобном кресле на другом конце лаборатории. Двумя часами позже он попросил, чтобы я его разбудил. Он рассказал, как неожиданно обнаружил себя сидящим на незнакомом холме и, оглядываясь вокруг, увидел маленького мальчика, которому сразу же дал шесть лет. Чтобы проверить это, он подошел к ребенку и обнаружил, что это он сам. Субъект сразу же узнал этот холм и стал решать вопрос о том, как он мог в возрасте двадцати шести лет наблюдать за собой шестилетним. Вскоре он обнаружил, что мог не только видеть, слышать и ощущать себя ребенком, но также осознавал и понимал чувства и мысли этого ребенка. В момент понимания этого факта он осознавал чувство голода у ребенка и его страстное желание съесть пирожное. Это вызвало целый поток воспоминаний у него двадцатишестилетнего, но он заметил, что мысли мальчика по-прежнему вертелись вокруг пирожного и что мальчик вовсе не осознавал его присутствия. Субъект был для него человеком-невидимкой. Он сообщил, что «прожил» с этим мальчиком многие годы, следил за его успехами и неудачами, знал все о его внутренней жизни, интересовался событиями его жизни в будущем и обнаружил, что, хотя ему уже двадцать шесть лет, он, как и этот ребенок, абсолютно ничего не помнил о событиях, происшедших в последующие годы, что, как и он, не может предугадать события в будущем. Он ходил вместе с мальчиком в школу, был с ним на каникулах, все время наблюдал за его непрерывным физическим ростом и развитием. Когда настал новый день, он обнаружил, что у него возникло множество ассоциаций относительно действительных событий прошлого вплоть до непосредственного момента жизни самого ребенка.

Он прошел вместе с ребенком начальную и среднюю школу, а потом долго решал, поступать ли ему в колледж и какой вид обучения ему следует избрать. Он пережил те же связанные с нерешительностью страдания, что и ребенок и он сам в его годы. Он почувствовал облегчение и восторг того ребенка и самого себя, когда, наконец, принял окончательное решение, и его собственные чувства подъема и облегчения были похожи на ощущения, испытываемые ребенком.

Мой субъект объяснил, что эти ощущения, буквально момент за моментом, оживили его собственную жизнь, жизнь с такими же понятиями, которые были у него в то время, и он понимает лишь то, что он в двадцатишестилетнем возрасте, будучи человеком-невидимкой, наблюдает за своим ростом и развитием, так же не зная будущих событий, как и шестилетний ребенок, за которым он наблюдал.

Он с удовольствием следил за каждым завершенным событием, наблюдая широкую и живую панораму воспоминаний прошлого по мере того, как каждое событие достигало своего конца. В момент поступления в колледж испытанные им события закончились. Тогда он понял, что находится в глубоком трансе, что хочет проснуться и прийти к согласию с самим собой относительно своих воспоминаний.

Такой же тип ощущений я наблюдал и у других субъектов, как мужчин, так и женщин, но в каждом случае изменялся характер получения таких ощущений. Например, девушка, у которой были сестры-близнецы, на три года моложе ее, оказалась в гипнотической ситуации парой сестер-близнецов, растущих вместе и все знающих друг о друге. В рассказе девушки не было ничего общего с ее реальными сестрами-близнецами, и все воспоминания и ассоциации такого рода были исключены.

Другой субъект, весьма склонный к технике, сконструировал робота, которого наделил жизнью, и обнаружил, что это – его собственная жизнь. Он в течение многих лет наблюдал за роботом, за событиями его жизни и его обучением, сам всегда постигая их значение, потому что у него была потеря памяти относительно своего прошлого.

Психология bookap

Повторные попытки поставить упорядоченный эксперимент на эту тему терпели неудачу. Обычно испытуемый возражает и отказывается по какой-то не совсем понятной причине. Во всех моих опытах с развитием гипнотических трансов такого рода этот вид «оживления» чьей-то жизни был всегда спонтанным явлением у очень образованных, умных, хорошо тренированных участников моих опытов.

Опыт с Хаксли был, пожалуй, моим единственным хорошо записанным опытом, и очень жаль, что большая часть подробных сведений осталась у Хаксли и погибла до того, как у него появилась возможность полностью их записать. Хаксли обладал замечательной памятью и способностью использовать «глубокую рефлексию» и состояние глубокого транса, чтобы достичь определенных целей, а затем пробуждаться по своему желанию с полным осознанным пониманием того, что он выполнил (на следующий день Хаксли понадобилось получить совсем немного команд, чтобы овладеть искусством самогипноза). К сожалению, после гибели его записей он не мог восстановить их по памяти, но в моем блокноте было много пометок и наблюдений, которые он не мог помнить и которые имели жизненно важное значение для дальнейших исследований. Я надеюсь, что данное, хотя и недостаточное, описание может явиться основой для углубленного исследования различных состояний сознания.