ПРИРОДА И ХАРАКТЕР ПОСТГИПНОТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ. (Написана совместно с Элизабет М. Эриксон)

The journal of genetic psychology, 1941, No 2, pp. 95-133.


Несмотря на общее знакомство с постгипнотическим поведением и его ролью в экспериментальной и терапевтической работе, ему уделялось мало внимания как самостоятельной проблеме. Внимание фокусировалось в основном на действиях, которые внушали субъектам в качестве постгипнотической задачи, тогда как природа поведения, характеризующего постгипнотическое состояние, почти не учитывалась. Особое внимание обращалось на результаты, получаемые при постгипнотическом внушении, а не на характер или природу психологической обстановки, в которой они проявлялись. Психологические процессы и варианты поведения, на которых базируются постгипнотические состояния, не изучались.

Важную роль играет появление постгипнотического действия в ответ на внушение, отдаленное по времени от ситуации, в которой оно проявилось. Непосредственный стимул (постгипнотический сигнал, «ключ») определяет только время начала постгипнотического действия, но не варианты поведения в этом состоянии, которые обусловлены другими факторами.

Ознакомление с публикациями за последние двадцать лет не позволило обнаружить ни одной ссылки на исследование самого постгипнотического поведения, хотя многие названия говорили о том, что постгипнотическое внушение использовалось для изучения различных вариантов поведения. Так, обзор почти ста пятидесяти выбранных статей и книг, некоторые из которых были опубликованы еще в 1888 году, содержал весьма скудные сведения, определяющие постгипнотическое поведение как особое явление.

Более конструктивную информацию удалось найти главным образом в общих учебниках по гипнозу, а не в экспериментальных исследованиях, использующих постгипнотическое поведение. Однако это были общие утверждения или короткие, смутные и противоречивые гипотезы, основанные на собственном опыте авторов или на экспериментальном материале неадекватного и зачастую неуместного характера, где заметна путаница между результатами внушенных постгипнотических действий, психическими процессами и вариантами постгипнотического поведения, с помощью которых эти результаты были получены.

Тем не менее, обнаруженные сведения показали, что постгипнотическое поведение часто признавалось как явление само по себе, и в нашей статье они будут цитироваться, но прежде всего мы будем обращать внимание на те пункты, которые предполагаем развить в непосредственной связи с экспериментальными данными.

Бернгейм при описании постгипнотических действий утверждает: «Я говорил, что сомнамбулы, восприимчивые к внушениям на длительный период, в высшей степени внушаемы, даже в состоянии бодрствования; они очень легко переходят из одного состояния сознания в другое; я повторяю, что они являются спонтанными сомнамбулами, без какой-либо подготовки». Но он не дает дальнейшего развития этому факту.

Джеймс признает, что постгипнотическое поведение отличается особыми характеристиками. Он считал, что "постгипнотическое поведение берет начало в глубинах вторичного "я" как постоянная, устойчивая идея. При гипнозе внушение воспринимается вторичным "я", а потом вторгается в поток пробуждающегося сознания".

Бремвел утверждает: «В обычных условиях мгновенный гипноз заканчивается, и все явления, которые его характеризовали, немедленно исчезают. Однако в ответ на внушение у субъекта в состоянии бодрствования могут возникнуть одно или несколько таких явлений. Это проявляется двумя путями: 1) когда экспериментатор внушает, что одно или несколько явлений останутся у субъекта в состоянии бодрствования; 2) когда возникновение постгипнотических явлений откладывается на какое-то время после завершения гипнотического сеанса».

Там же он говорит, что, «по мнению многих специалистов, постгипнотические внушения, даже если они выполняются через некоторое время после пробуждения, не выполняются в нормальном состоянии, здесь имеет место новый гипноз или новое состояние, напоминающее его». Бремвел добавляет: "По мнению Молля, условия, в которых выполняются постгипнотические действия, очень различны. Вкратце он описывает их следующим образом:

1. Состояние, в котором спонтанный транс, возникает во время выполнения какого-то акта, с последующей амнезией.

2. Состояние, в котором не проявляется ни одного симптома, указывающего на возникновение состояния транса, хотя постгипнотическое действие выполняется.

3. Состояние с повышенной восприимчивостью к новым внушениям и с полной амнезией совершенных действий после произвольного пробуждения.

4. Состояние восприимчивости к внушению с последующей амнезией". Очевидно, Бремвел одобрительно относится к этому вполне разумному, хотя и путано выраженному признанию существования постгипнотического состояния.

Шильдер и Клудерс выдвигают противоречивые утверждения о том, что постгипнотические состояния носят особый характер, но что это трудно признать.

Некоторые авторы действительно допускают, что гипноз наступает снова во время выполнения постгипнотического внушения. Это подтверждается тем, что в ряде случаев лица, с которыми проводился эксперимент, при выполнении постгипнотического внушения действительно входили в состояние, подобное гипнозу. В иных случаях человека, выполняющего постгипнотический приказ, едва ли можно отличить от любого другого, выполняющего какой-то приказ, так что здесь еще рано говорить о том, что он снова вошел в гипнотическое состояние.

Никаких дополнительных попыток развить эту точку зрения не делается, за исключением общих рассуждении относительно некоторых результатов, полученных с помощью постгипнотических внушений.

Бинет и Ферс признают, что после выхода из состояния транса субъекты проявляют особую чувствительность к внушению: «когда субъект остается под влиянием внушения после пробуждения, он, что бы ни говорил его внешний вид, не возвращается к своему нормальному состоянию».

Гулл возражает, заявляя: «Это утверждение допускает двойное толкование, поскольку действия, выполняемые под гипнотическим внушением, представляют собой особый случай, так как за ними обычно следует пробуждение с потерей памяти обо всем, что происходило в этом состоянии». Как это замечание применимо к вышеупомянутому наблюдению Бинета и Ферса, остается неясным. Хотя Гулл признает, что постгипнотическое внушение представляет собой «особый случай», он забывает о своем собственном утверждении, а также о том, что знает о наблюдении Бинета и Ферса. Ни он, ни его ассистенты в своей обширной экспериментальной работе не делают никаких попыток объяснить возможное существование какого-то особого постгипнотического внушения, которое могло бы влиять на постгипнотические действия. Гулл посвящает целую главу своего учебника постгипнотическим явлениям, но изучает лишь амнезию прямо внушенных действий и долговечность постгипнотических внушений, без ссылки на психическое состояние испытуемого.

Гулл и его коллеги не одиноки в этом отношении. Такова общая тенденция: изучать постгипнотическое поведение только в смысле того, насколько хороша и полна внушенная задача, без учета психического состояния, которое определяет условия для этой задачи. Это в основном объясняет запутанный, ненадежный и противоречивый характер результатов, полученных при экспериментальном исследовании постгипнотических явлений.

Ландхольм в исследовании изменения функций репрезентативных систем под гипнозом, утверждает: «Эксперименты проводились с субъектом, который после выхода из транса, в состоянии полного бодрствования не слышал звуковых сигналов, что явилось результатом предшествующего внушения во время гипнотического сна». Таким образом, предполагается, что субъект вроде бы полностью проснулся. Здесь признается тот факт, что постгипнотическое внушение обеспечило устойчивость некоторых проявлений транса, невозможных в состоянии полного пробуждения.

Другой пример того, как не учитывается постгипнотическое состояние, можно найти в эксперименте Платонова у пациентов со старческим слабоумием: «Когда субъект достигал соответствующей стадии гипноза, ему обычно внушалось: „Сейчас вам шесть лет (это внушение повторяется трижды). Проснувшись, вы будете ребенком шести лет. Просыпайтесь!“».

После того как субъект просыпался, с ним проводилась короткая беседа с ориентировочной целью, и за ней следовали тесты по методу Бине-Симона. С помощью внушения субъекты регрессировали к четырех-, шести– и десятилетнему возрасту. При переходе из одного возраста в другой им снова индуцировали транс, давали соответствующие внушения и снова будили. В конце опыта внушался реальный возраст, а затем наступала амнезия.

Исходя из этого описания, можно прийти к выводу, что во время проведения психометрических тестов субъекты находились в состоянии бодрствования (в обычном смысле этого слова). Однако такой вывод был бы ошибочным, так как сам исследователь признавал, что обычные воспоминания при пробуждении не возникали, а его экспериментальные результаты убедительно подтвердили, что психическое состояние у таких субъектов существенно отличалось от обычного состояния бодрствования и было вызвано постгипнотическим внушением.

В ряде статей Гулл и его коллеги ссылаются на проблемы, возникшие при изучении выхода из постгипнотического состояния. В этих работах нет очевидного понимания того, что у субъекта, вследствие получения постгипнотических внушений или выполнения постгипнотических действий, может проявляться поведение, способное значительно затруднить выполнение этой задачи.

Игнорируется тот факт, что здесь обязательно должно развиваться особое психическое состояние, позволяющее субъекту при использовании соответствующего «ключа» частично или полностью осознать и реализовать постгипнотическое внушение. Но в этом случае понимание ограничено и не сравнимо с обычным сознательным пониманием. Гулл и его коллеги направили свое внимание исключительно на начало и конец длинного сложного процесса и не учли промежуточные этапы.

Чтобы на примере показать путаницу, возникающую при использовании постгипнотического внушения, можно процитировать опыт Уильямса.

Субъект, который находился в состоянии полного изнеможения, так как передвигал большой груз в состоянии транса, был разбужен повторением фразы: «Один, два, три – быстро просыпайтесь». Добавлялась также команда: «Продолжайте тащить», так что субъект, проснувшись, продолжал свою работу.

В этом сочетании команд в состоянии транса: проснуться и продолжать тащить после пробуждения содержалось постгипнотическое внушение. Уильяме, очевидно, допускал, что' пробуждение из гипнотического транса может произойти мгновенно, несмотря на продолжение той деятельности, которая совершалась в этом состоянии. Он также считал, что следующее состояние транса может возникнуть мгновенно, без прерывания деятельности, связанной с предыдущим постгипнотическим внушением. Следовательно, достоверность его результатов, как бы представляющих деятельность в состоянии пробуждения и в состоянии транса, весьма сомнительна.

Такую же путаницу, касающуюся постгипнотического внушения и ожидаемых от него результатов, можно обнаружить в опыте Мессершмидт по диссоциации. Постгипнотические команды давались в прямой и косвенной связи с отдельными задачами, одна из которых, вероятно, должна была выполняться на сознательном уровне понимания, а другая – как постгипнотическое или «подсознательное» действие. Как следствие этого, и постгипнотическое поведение, и поведение во время пробуждения представляли собой действие, одна часть которого была обеспечена гипнотическими внушениями, другая – происходила в ответ на косвенные и непреднамеренные постгипнотические внушения, а именно – в ответ на команду, что постгипнотическая деятельность должна осуществляться независимо от постановки новой задачи в состоянии пробуждения. В состоянии транса субъекты осознавали, что необходимые действия должны быть двойственными по своему характеру. Подача субъекту в состоянии транса команды выполнить после пробуждения определенную задачу, когда субъект знает, что в состоянии пробуждения получит вторую задачу, совместимую с первой, – представляет собой в действительности метод использования двух типов постгипнотических внушений. Команда, отданная субъекту в состоянии транса, выполнить при пробуждении последовательное сложение путем автоматической записи, независимо от любой другой задачи, которая может быть ему дана, или выполнить последовательное сложение «подсознательно» во время «сознательного» чтения вслух составляет постгипнотические внушения, которые представляют собой два типа деятельности: «сознательная» задача действительно становится постгипнотическим действием, согласующимся с другими постгипнотическими действиями. Внушение загипнотизированному субъекту, что он выполнит одну задачу подсознательно, а другую – сознательно, вызовет постгипнотические действия, направленные на одновременное выполнение обеих задач, а не на выполнение одной из них в состоянии бодрствования (несмотря на большую степень сознательного понимания этой задачи, что само по себе является дополнительной постгипнотической реакцией). Опыт Мессершмидт, как и эксперимент Уильямса, не дает оснований предположить возможное существование особого постгипнотического психического состояния, которое может оказать значительное влияние на выполнение внушенных задач.

Совершенно иным является отчет Брикнера и Кьюби, которые во время проведения своего исследования обращали самое пристальное внимание на то, как психическое состояние, развивающееся непосредственно из постгипнотических внушений, влияло на всю линию поведения. Они отметили, что после выполнения постгипнотических заданий изменения в общем поведении исчезали.

Таким же образом Эриксон и Кастон со своими сотрудниками ясно показали развитие особого психического состояния, которое влияет на поведение в обычных ситуациях до тех пор, пока постгипнотическое внушение не будет снято или выполнено до конца.

Психология bookap

Хотя этот обзор литературы нельзя назвать полным, он показывает, что была проделана большая исследовательская работа по постгипнотическому внушению без попыток определить постгипнотическое состояние. Не было сделано ни одной попытки определить постгипнотическое действие отдельно от полученных из него результатов.

Психические процессы и варианты реакций, с помощью которых были получены эти результаты, не учитывались. В общем, было сделано предположение, что постгипнотическое действие является реакцией, на команду, отданную во время состояния транса, и весьма неопределенно характеризуется степенью потери памяти, автоматизма и принуждения. Большая экспериментальная работа привела к неудовлетворительным и противоречивым результатам. Возникает необходимость в изучении постгипнотического поведения как особого явления, а не как средства, с помощью которого можно изучать другие психические процессы.