МЕТОД ГИПНОЗА ДЛЯ ПАЦИЕНТОВ С НАСТОЙЧИВЫМ СОПРОТИВЛЕНИЕМ: ПАЦИЕНТ, МЕТОДИКА ЛЕЧЕНИЯ, ОСНОВЫ ЛЕЧЕНИЯ И ЭКСПЕРИМЕНТЫ


...

Третий рабочий эксперимент

Прежде чем эта статья приняла окончательную форму и была отпечатана, в кабинете появился третий пациент с совершенно другим типом сопротивления. Автор сразу понял ее состояние. Пациентка вошла, твердо, неподвижно держа свое тело и осторожно ступая. Правая сторона ее лица была ассиметрична.

Она говорила ясно и четко, стараясь выговаривать слова левой стороной рта, зрачок ее правого глаза был явно сужен, движения правой руки были ограниченными и сдержанными, и когда она подносила руку к правой стороне лица, эти движения были гораздо медленнее и осторожнее по сравнению с движениями левой руки, которые были свободными, легкими и очень выразительными. Чтобы избавить пациентку от необходимости много говорить, автор сразу же спросил ее:

«Давно у вас невралгия тройничного нерва? Отвечайте как можно короче и медленно, так как мне не нужно знать всю историю вашей болезни, чтобы начать ваше лечение».

Ее ответом было: «С мая 1959 года, мне советовали хирургию, спиртовые инъекции; и в конце концов сказали, что нет для меня лечения, я должна примириться и терпеть это всю жизнь, (по щекам текли слезы), мой друг-психиатр сказал, что, может быть, вы поможете».

«Вы работаете?»

«Нет, ушла из-за болезни, психиатр уговорил меня посетить вас и сказал, что я получу помощь».

«Хотите получить помощь?»

«Да».

«Не быстрее, чем я смогу это сделать?» (То есть, примет ли она помощь с той скоростью, которую я сочту нужной. Я не хотел, чтобы она ждала какого-то чуда лечения).

«Да».

«Могу ли я начать работу прямо сейчас?»

«Да, пожалуйста, врачи во всех клиниках беспомощны. Все наслаждаются жизнью, а я не могу. Я не могу жить со своим мужем, нет ничего, только боль, нет надежды, врачи смеются надо мной, я пришла к вам за гипнозом».

«Кто-нибудь говорил о психогенном характере боли?»

«Нет, ни психиатры, ни невропатологи. С мая все говорят – мое заболевание органическое, а не психогенное».

«И что они вам советуют?»

«Терпеть; хирургия, спирт – последнее средство».

«Вы думаете, что гипноз поможет вам?»

«Нет, мое заболевание органическое, а гипнозпсихологический метод».

«Что вы едите?»

«Жидкость».

«Сколько времени вы тратите на стакан молока?»

«Час и больше».

«Наиболее чувствительные места?»

Колеблясь, она показала на щеку, нос и лоб.

«Так вы действительно думаете, что гипноз вам не поможет? Так зачем же вы пришли ко мне?»

«Ничто не помогает, просто еще одна попытка, пусть еще одни денежные затраты. Все говорят, нет лечения. Я читала медицинские книги».

Это была далеко не удовлетворительная история, но простота и честность ее ответов, все ее манеры и поведение убедительно свидетельствовали о характере ее болезни, острый и ослабляющий ее характер, реальность ее агонизирующих болей и ее чувства отчаяния. Она Не могла контролировать свою боль; это не способствовало успеху гипноза; она хорошо приспосабливалась в течение 30-40 месяцев из 60 месяцев болезни, а потом стала испытывать неуправляемые боли с короткими периодами облегчения, и все уважаемые медицинские авторитеты заявили, что она неизлечима, и советовали ей «научиться жить с этой болезнью» и только в качестве последнего средства попробовать хирургию или спиртовые инъекции. Ей сообщили, что даже хирургическое вмешательство не всегда бывает успешным, а остаточные явления после операции могут быть тяжелыми. Только один человек, психиатр, который знал автора, посоветовал ей попробовать гипноз в качестве «возможной помощи».

Учитывая такой фон и такие условия, основанные на длительном опыте, автор решил, что прямой гипноз может оказаться бесполезным. Соответственно, был использован метод для сопротивляющихся пациентов. Ее попросили посидеть спокойно и понаблюдать за автором, что она сделала с вниманием отчаяния. Сначала без всякого внушения в голосе автор сказал: «Прежде чем я начну что-либо делать, я хочу вам кое-что объяснить. А потом мы начнем». Очень осторожно она кивнула головой в знак согласия.

Тогда автор сразу же перешел к толкованию вышеописанного метода, открыто обращаясь к рукописи и повторяя ее как можно буквальнее.

Она реагировала на это очень легко, демонстрируя идеомоторные движения головой и каталепсию рук.

К этому методу автор прибавил несколько дополнительных положений о том, что он рассказывает не об адекватной истории, что ее подсознательный разум произведет поиск среди всех ее воспоминаний, что она будет свободно (сделать что-то свободно означает сделать удобно) сообщаться с любым из этих воспоминаний и со всей нужной информацией, что произойдет тщательный поиск ее подсознательным разумом всех возможных путей и средств для контроля, изменения, переосмысления, уменьшения болей, а также любых действий, чтобы удовлетворить ее нужды, потребности. Потом ей было сделано постгипнотическое внушение о том, что она снова будет сидеть в этом же кресле, и только от ее подсознательного разума и ее желания будет зависеть, поймет ли она автора. Медленно, настойчиво она утвердительно кивнула головой в знак согласия.

Она была выведена из состояния транса словами: «Как я только что сказал: „Прежде чем я начну что-либо делать, я хочу вам кое-что объяснить. Потом мы начнем“». Затем автор добавил с многозначительной модуляцией в голосе: «С вами все в порядке?» Она медленно, минуты через две, открыла глаза, слегка сменила положение тела, покачала пальцами, стиснула руки и ответила очень легко и спокойно, что заметно отличалось от ее тщательно, с трудом выговариваемых слов:

«Все очень хорошо». Тут же она удивленно воскликнула: «Боже мой, что случилось! Мой голос в порядке, мне не больно говорить». С этими словами она осторожно закрыла рот и медленно сжала жевательные мышцы. Затем быстро открыла рот и сказала: «Нет, невралгия все еще такая же сильная, как и раньше, но говорить мне не больно. Это странно. Я ничего не понимаю. С тех пор как началась моя болезнь, я почти не могла говорить и не чувствовала даже воздуха на особо чувствительных точках». Она помахала рукой около носа, правой щеки и лба, а потом слегка дотронулась до носа, в результате чего возник спазм острой боли.

Когда боль утихла, пациентка сказала: «Я не собираюсь пробовать другие болезненные точки, хотя в моем лице сейчас другие ощущения, и я нормально разговариваю».

Автор спросил ее: «Сколько времени вы находитесь в этой комнате?» Удивленно она заметила: «5 минут, самое большее около 10, но не больше». Автор повернул к ней циферблатом настольные часы (он осторожно изменил их положение, конца она была в состоянии транса). С чувством явного замешательства она воскликнула: «Но это невозможно. Часы говорят, что прошло более одного часа!» Сделав паузу, она посмотрела на свои наручные часы и снова сказала (так как и эти часы показывали это же время): «Но это невероятно!», на что автор заметил намеренно подчеркнуто: «Да, это совершенно непонятно и невероятно, но не в этом кабинете». (Читатель, но не пациент, легко поймет, что это – постгипнотическое косвенное внушение.)

Ей была назначена встреча на следующий день, и она быстро вышла из кабинета.

Когда в следующий раз она вошла в кабинет, прежде чем она заняла свое место, автор ее спросил: «Как вы спали эту ночь? Видели какой-нибудь сон?»

«Нет, никаких снов. Но я то и дело в течение ночи просыпалась, и у меня в голове все время была странная мысль, что я просыпаюсь для того, чтобы отдохнуть ото сна или что-то в этом роде».

Автор ей объяснил: «Ваш подсознательный ум понимает все очень хорошо и может много и упорно работать, но сначала я хочу услышать от вас вашу историю, прежде чем мы начнем работать, поэтому садитесь и просто отвечайте на мои вопросы».

Расспросы показали, что у пациентки был хорошо налаженный родительский дом, счастливое детство и счастливые годы учебы в колледже, счастливый брак, хорошее имущественное положение, достаточно успешное положение в обществе, хорошая работа. Кроме того, оказалось, что первый приступ болезни у нее появился в 1959 году, продолжался почти 18 месяцев, в течение которых она обращалась за помощью к врачам-терапевтам и хирургам в известных клиниках, прошла психиатрические проверки по выявлению возможных психогенных факторов и консультировалась у разных выдающихся неврологов. Она работала в области социальной психиатрии, имела привычку весело, но тихо насвистывать веселые мелодии почти постоянно, находясь на работе и идя по улице. Ее очень любили коллеги. Она также объяснила, что обратилась к автору по совету его старого приятеля, но все остальные окружающие ее люди крайне неодобрительно говорили о гипнозе. К этому она еще добавила: «Только встреча с медиком, который пользуется гипнозом, уже помогла мне. Я могу легко разговаривать и сегодня утром выпила стакан молока менее, чем за 5 минут, а обычно это занимает у меня час и даже больше, поэтому не было ошибкой прийти сюда».

Автор ответил ей: «Я рад этому». У нее сверкнули глаза, и она спонтанно впала в состояние транса.

Автор не будет приводить детально косвенные внушения, направленные на то, чтобы заставить ее подсознательно делать то, что она сама захочет. Те частичные замечания, замечания с намеками, двойные связи, наложение одного на другое, не связанное, казалось бы, с предыдущим, кажутся ничего не значащими, когда о них читаешь. Ведь когда говоришь, то придаешь своим словам соответствующую интонацию, делаешь ударение там, где считаешь нужным в данный момент, делаешь паузы, осуществляешь там, где нужно, двойные связи и наложения – все для того, чтобы создать и ввести в действие целый ряд различных аспектов деятельности пациента, для чего можно придумать и целый ряд замаскированных команд. Например, было заявление о том, что разгрызание грецкого ореха зубами на правой стороне рта будет, конечно, болезненным, но, слава богу, у нее достаточно здравого смысла не пытаться грызть грецкие и кедровые орехи зубами, особенно на правой стороне рта, потому что это будет очень болезненно, не так, как вообще при приеме пищи. Здесь очень выразительно прозвучал намек на то, что прием пищи не так уж и болезнен. Еще один пример: «Так жаль, что первый кусочек этого прекрасного филе из скумбрии будет очень болезненным, но зато остальное просто восхитительно». Снова намек, который полностью не осознается пациенткой, так как автор тут же переходит на внушения какого-то другого типа.

На втором сеансе она была выведена из состояния транса простым замечанием: «Ну, на сегодня хватит». Она медленно пришла в себя и выжидательно взглянула на автора. Он многозначительно посмотрел на часы. Она начала объяснять: «Но я только что вошла в кабинет и рассказала вам о молоке, а (глядя на часы) прошел уже целый час! Куда уходит время!» Непринужденно, легкомысленно, так, чтобы она не могла заподозрить, что это ответ, автор сказал: «О, потерянное время ушло, чтобы присоединиться к потерянной боли!» Затем ей вручили карточку с указанием времени встречи на следующий день и выпроводили из кабинета.

На следующий день она пришла в кабинет и тут же сказала: «Вчера вечером я ела филе скумбрии, первый кусочек вызвал страшный приступ боли. Но потом все было хорошо. Вы не представляете, как это было хорошо и смешно, что, когда я причесывала волосы сегодня утром, я, как глупая девчонка, стала дергать себя за локоны. Это вызвало у меня очень глупое ощущение, но я сделала это и наблюдала за своим странным поведением, и я заметила, что моя рука несколько раз опускалась на лоб. Он перестал быть болезненным местом. Смотрите (показывает), я могу дотрагиваться до него в любом месте».

В конце четырех сеансов, длившихся по одному часу, ее боль прошла, а на пятом она задала следующий вопрос: «Может быть, мне нужно вернуться домой?» Улыбаясь, в шутливой манере, автор ответил: «Но вы еще не научились, как преодолевать рецидивы!». У нее сразу же затуманились глаза, потом закрылись, возник глубокий транс, и автор заметил: «Всегда приятно себя чувствуешь, когда перестаешь бить молотком по большому пальцу».

Возникла пауза, потом ее тело сжалось от неожиданного приступа боли, а потом очень быстро расслабилось, и она улыбнулась счастливой улыбкой. Автор небрежно сказал: «О, фу, вам нужно побольше практики; выработайте у себя умение потеть раз шесть, тогда это заставит вас действительно понять, что у вас имеется отличная практика». (Небрежность не может относиться к опасной или угрожающей ситуации, выход из которой, конечно, приятен). Она послушно сделала то, о чем ее просили, и капли пота показались на ее лбу. Когда она в конце концов расслабилась, было сделано замечание: «Честный труд всегда вызывает капли пота на лбу; вот коробки с салфетками, вытрите свое лицо!» Сняв очки и находясь еще в состоянии транса, она взяла салфетку и протерла лицо. Она вытерла правую щеку и нос так же быстро и легко, как и болезненную часть лица. Прямо автор об этом уже не говорил, но сделал кажущееся неуместным замечание: «Вы знаете, приятно выполнять что-то очень хорошо и не осознавать этого». Она выглядела просто изумленной, но по ее лицу пробежала усмешка удовлетворенности. (Ее подсознательное мышление еще «не разделяло» потерю болезненных точек на щеке и носе с сознательным мышлением.)

Она была приведена в себя заявлением: «Ну, а теперь, до завтра», – ей дали карточку о времени следующей встречи и быстро отпустили домой.

Когда она вошла в кабинет на следующий день, она заметила: «Я просто в растерянности сегодня. Мне не нужно сюда приходить, но я здесь, и не знаю, почему. Все, что я понимаю, так это то, что у бифштекса очень хороший вкус, что я смогу спать на правой стороне, и все в порядке, но я здесь».

Автор ответил ей так: «Разумеется, вы здесь, садитесь, и я расскажу вам, почему. Сегодня у вас так называемый день сомнений, так как любой, кто утратил так быстро невралгию тройничного нерва, будет подвержен целому ряду сомнений. Итак, хлопните сильно по своей левой щеке». Она быстро подчинилась, нанесла себе сильный удар и засмеялась, сказав:

«Я очень послушная, и удар довольно сильный».

Зевнув и потянувшись, автор сказал: «А теперь таким же образом хлопните себя по правой щеке». Сначала она немного поколебалась, но потом хлопнула себя, заметно ослабив удар по сравнению с первым. Автор насмешливо заметил: «Слабый удар, слабый; были у вас сомнения, не так ли? Но как чувствует себя ваше лицо?» С выражением удивления она сказала:

«Все в порядке. Болезненные точки исчезли, и боли нет». – «Правильно. Теперь делайте то, что я сказал вам, и больше не ослабляйте удар». (Никто не говорит, зевая, потягиваясь, с насмешкой с пациентом, у которого может возникнуть агонизирующая боль, но она не была в состоянии проанализировать это.)

Быстро и сильно она хлопнула по правой щеке и по носу, нахмурив брови, и заметила: «У меня были сомнения в первый раз, а сейчас у меня их нет совсем. Даже относительно своего носа, потому что я тоже его задела, но не обратила внимания».

Она сделала паузу, а потом сильно ударила кулаком по своему лбу. После этого пациентка заметила: «Ну, конец всем сомнениям!» Тон ее голоса был веселым и очень довольным. На это автор в том же духе сказал: «Удивительно, как некоторые люди буквально вколачивают в свою голову самое незначительное понимание». Она немедленно ответила: «Очевидно, в ней есть пространство для этого». Мы оба рассмеялись и потом, неожиданно сменив тон на серьезный и напряженный, автор заявил ей, медленно, выразительно выговаривая слова:

«Есть еще одна вещь, которую я хочу сказать вам». Ее глаза затуманились, возникло глубокое состояние транса. С тщательной выразительной дикцией ей было сделано следующее постгипнотическое внушение: «Вам нравится насвистывать, вы любите музыку, вам нравятся хорошие умные песни. Теперь я хочу, чтобы вы сочинили песню и мелодию, используя слова „Я могу получить тебя в любое время, как захочу, но, беби, не придет тот момент, когда я захочу тебя“. И с этих пор и навсегда, пока вы будете насвистывать эту мелодию, вы будете понимать и знать, а что, мне не нужно объяснять, так как вы сами знаете». Она медленно кивнула головой в знак согласия. (Груз ответственности лежал на ней, средства были ее собственными средствами.)

Психология bookap

Ее разбудили простым заявлением: «Время проходит действительно очень быстро, не так ли?» Она быстро проснулась, посмотрела на часы и сказала: «Я никогда не пойму этого». Прежде чем она смогла преодолеть свою мысль, автор прервал ее словами: «Ну, дело сделано, и этого нельзя изменить; поэтому пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов. Придите только завтра, чтобы сказать мне „Доброе утро“ и поезжайте домой завтра, и пусть следующее утро будет добрым, и следующее, и следующее, все другие добрые утра были всегда с вами. В это же время». (Имеет в виду свидание на следующий день в тот же час.) Она без промедления вышла из кабинета.

Последняя беседа была просто глубоким трансом, систематическим, подробным обсуждением ею самой внутри собственного разума всех действий, достижений и настойчивая просьба верить в силу потенциальных способностей своего тела при удовлетворении своих потребностей и быть «очень веселой», когда скептики будут внушать вам, что у вас были и раньше периоды ослабления вашей болезни, за которыми следовали новые приступы. (Автор хорошо знал мертвящую силу скептических замечаний и возрождения ятрогенной болезни.) С момента ее возвращения домой от нее было получено письмо, которое подтверждало, что болей у нее нет, и что невролог, настроенный против гипноза, долго спорил с ней, настаивал на том, что ее облегчение носит переходный характер, и скоро настанет рецидив (непроизвольная попытка вызвать ятрогенную болезнь). Она писала, что его аргументы только позабавили ее, так почти буквально она процитировала постгипнотические внушения автора.