Глава 13. Начальникология

1. Первичная вторичная потребность

Обсуждаемой в данной главе предмет, вне всякого сомнения, скоро даст жизнь новой науке началъншологш, официальное рождение которой до сих пор не состоялось по двум причинам. Во-первых, из-за того, что в семействе наук со времен Ньютона вообще все неблагополучно. Во-вторых, потому, что самые важные социогуманитарные науки пока вообще не родились на свет божий. Когда же рождение начальникологии наконец произойдет, это будет звездным часов в жизни всех без исключения наук, особенно наименее благополучных социогуманитарных. Благодаря ей они наконец-то обретут долгожданный объединяющий их предмет и постепенно превратятся в единую социогуманитарную Науку (или, как любят говорить те же гуманитарии, в Метанауку). Ведь любая социгуманитарная дисциплина, будь то психология, социология и др., отдает должное закономерностям поведения начальников, а некоторые дисциплины, например, история или политология, изучают только поведение начальников, а также то, как оно сказывается на их подчиненных. Да и всю человеческую историю от первобытных вождей до кровожадных диктаторов и демократических президентов можно представить как историю смены начальников. Про политику же и говорить нечего. Так что если когда-либо единой социогуманитарной Мета науке суждено появиться, то возникнет она, несомненно, путем объединения самых разных дисциплин на почве изучения начальников.

Начальники эту науку, несомненно, поддержат, ведь нельзя не поддержать науку о самих себе, и она не будет иметь материальных и прочих проблем, характерных для большинства научных дисциплин. Надо только, чтобы она была по-настоящему объективной, т. е. представляла начальников такими, какими они сами себя хотят видеть, а не такими, какими их видят завистники и недоброжелатели.

Начальникологии, вне всякого сомнения, суждено решить и важнейшие практические проблемы, которые тоже требуют научного подхода. Так, одним из ее главных разделов, наверняка, станет началъникометрия изучение того, как измерить статус того или иного начальника или как, например, решить, какой из двух начальников главнее. Данная проблема решается тривиально только если начальники принадлежат к одному ведомству, но как, например, решить, кто главнее профессор или полковник, академик или генерал? (Попыткой унифицировать начальников, выразив их служебный вес в единой системе координат, было введение Единой тарифной сетки, но из этого ничего не получилось). Решение же подобных, постоянно возникающих, проблем на интуитивных основаниях обычно содержит грубые просчеты и приводит к ошибкам.

Но пора прекратить методологический экскурс в будущее, которое иногда бывает даже более неопределенным, чем настоящее, и связать предмет этой главы с темой книги. Ведь иначе читатель может решить, что у автора от соприкосновения со столь возвышенным, точнее, с высокопоставленным, предметом, как начальники, мозги совсем поехали. А связь есть, и она самая что ни на есть прямая. Любой психолог, как, впрочем, и вообще любой человек, мечтает стать начальником, если он им уже не стал, и это служит путеводной звездой всей его профессиональной карьеры. А если он уже стал начальником, то хочет стать еще большим начальником, и в этом деле предела желаний не существует.

Правда, в данном плане люди делятся на четыре категории. Первые признаются и себе самим, и другим, что хотят стать начальниками, но внушают всем, что это нужно не лично им, а окружающим. Вторые, таких меньшинство, публично признаются и в желании стать начальниками, и в том, что это нужно лично им. Третьи признаются в этом себе, но не другим. Четвертые не признаются ни себе, ни окружающим.

Нет нужды быть опытным, да и неопытным, психологом, чтобы понять: не врут только представители второй, очень редкой, категории людей. Первые и третьи врут другим, четвертые и Другим, и самим себе. Желание стать начальником укоренено в каждом нормальном человеке, однако, как многие сильные желания, оно нередко подавляется сознанием и остается на уровне бессознательного. Поэтому в подобных случаях очень отчетливо проявляется разновидность феномена ЛаПьера: те, кто на словах отказывается быть начальником, соглашается на это, как только предоставляется подходящая возможность. А массовый исход наших сограждан в большую политику не объяснить ничем другим, как легализацией массового стремления в начальники, которое прежде было сковано ограничениями на количество начальственных мест. Ведь наша нынешняя многопартийная система создала практически неограниченное количество таких мест, поскольку количество партий не ограничено, а в каждой партии есть начальники. И именно в этом состоит одно из главных, пока неоцененных по достоинству, преимуществ демократии.

Психологи считают, что стремление в начальники распространено среди людей неравномерно. То есть начальниками хотят стать все, но, во-первых, начальниками разного уровня, во-вторых, хотят в разной степени. Одни очень этого хотят, другие не очень. Одни рвутся в самые большие начальники, другие готовы быть и начальниками помельче. На самом же деле здесь тоже дает о себе знать извечная борьба сознания и бессознательного, вытеснение и подавление скрытых желаний. Любой человек хочет стать самым большим начальником, что же до готовности довольствоваться небольшой начальственной должностью, то это ничто иное, как принцип синицы в руках. Силу же соответствующего желания можно объективно оценить только одним способом: дать человеку высокую начальственную должность, а потом попробовать ее лишить и посмотреть, насколько энергично он будет этому противиться.

Правда, тут можно возразить, что некоторые начальники добровольно уходят со своих должностей, что может создать обманчивое впечатление, будто они не слишком хотят занимать эти должности. Сказать такое все равно, что сказать, будто Кутузов сдал французам Москву из-за того, что она ему не нравилась. Уход начальника с должности, если он не сопровождается занятием еще более высокой должности, это либо вынужденное оставление занимаемых позиций перед напором заведомо более сильного неприятеля, либо тонкий стратегический маневр, направленный на то, чтобы этого неприятеля обойти, деморализовать, истощить (как в случае Кутузова) или ослабить каким-либо другим способом. Чаще всего целью является деморализация противника, поскольку занятие начальственной должности деморализует, т. е. притупляет моральные качества, любого человека.

Тем не менее само по себе стремление в начальники и морально, и высоконравственно, а то, что в некоторых архаичных культурах именуется карьеризмом, представляет собой основу социального прогресса. За все долгие годы существования армий и генералов никто не усомнился в справедливости высказывания: «плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». Нет нужды объяснять, что это высказывание давно обрело метафорический и расширительный смысл: плох любой человек, который не мечтает стать генералом, т. е. начальником. Если в обществе таких не желающих стать начальниками слишком много, то оно обречено на стагнацию и загнивание. А в основе расцвета современной Западной цивилизации, как хорошо известно благодаря работам М. Вебера, Дж. Аткинсона и их последователей, лежала массовая мотивация достижения, т. е. всеобщее желание стать большими начальниками. Без него не была бы открыта Америка, не были бы изобретены паровой двигатель и велосипед, не внедрялась бы с помощью бомбардировщиков самая совершенная и демократическая форма общественного устройства. И вообще не было бы ничего хорошего. Так что по большому счете техническим и социальным прогрессом мы обязаны заложенному в каждом из нас стремлению стать начальником.

То, что стремление стать начальником укоренено в каждом человеке, может быть доказано с помощью простейших примеров.

Во-первых, в тех случаях, когда человек не может стать полноценным начальником, т. е. начальником по службе, он пытается стать начальником в быту, т. е. понукать своими родными и близкими. Поэтому по-настоящему большие начальники это люди, податливые в быту, не вступающие в конфликты со своими женами и близкими. Свое желание начальствовать они сполна удовлетворяют на службе, и дома им хочется прямо противоположного. Та же самая закономерность, но действующая с обратной стороны, превращает в диктаторов многих домохозяек. В них сильно желание быть начальниками, но они лишены возможности сделать карьеру и поэтому вымещают его на своих домашних. А квинтэссенцией двух обозначенных тенденций служит домохозяйка жена большого начальника. Она хочет руководить и сама по себе, и глядя на то, как руководит ее муж, но руководить ей некем, и поэтому в своей семье она превращается в диктатора.

Во-вторых, если человеку уж совсем неким руководить ни на работе, ни дома, он начинает руководить самим собой. Да и в тех случаях, когда ему есть, кем руководить, руководством самим собой он тоже не брезгует. Поэтому во всех психологических теориях личности в том или ином виде заложены отношения руководства-подчинения. Скажем, Супер эго Фрейда это ничто иное, как сидящий в каждом человеке Большой Начальник, а отношения Супер эго и Эго самый грубый и недемократичный вариант отношений руководства и подчинения. В аналогичных отношениях руководства и подчинения состоят Взрослый и Ребенок в теории Эриксона, а также основные компоненты личности в других психологических концепциях. То есть без Большого Начальника и тут никак нельзя, и смело можно заключить, что отношения начальник-подчиненный основа не только любой социальной структуры, но и внутренней организации личности.

В психологии принято различать первичные и вторичные потребности человека. К первичным обычно относят его физиологические потребности в еде, питье и т. п., к вторичным потребности социальные. Стремление в начальники можно считать первичной вторичной, т. е. первичной из социальных потребностей, поскольку все или почти все прочие социальные потребности в достижениях, любви, уважении окружающих и т. д. можно с успехом удовлетворить, став начальником. Правда, на эту роль роль своего рода Начальника над социальными потребностями иногда прочат потребность в деньгах. Мол, если есть деньги, есть и все остальное, за них можно купить все, что угодно, в том числе и любого начальника, а также его должность. Но противопоставление одного другому это противопоставление яйца и курицы: где есть начальники, там есть и деньги, а там, где деньги, там всегда есть и начальники. Впрочем, если в своем воображении или в некоем историческом эксперименте все же развести и сравнить по значимости одно с другим, то сравнение оказывается не в пользу денег.

Например, мы еще совсем недавно жили в стране, где начальники значили все, а деньги почти ничего, а в мире совсем больших начальников, пользовавшихся закрытыми распределителями, вообще ничего не значили. Вполне правдива история про Хрущева, который, выйдя из лимузина, чтобы купить мороженое, не смог самостоятельно это сделать, потому что у него не оказалось денег. А миф о коммунизме ничто иное, как добрая сказка о безденежном обществе, где все берут себе все, что хотят, и не носят с собой кошелек.

Более свежий пример наше нынешнее общество, где богатые люди предпочитают покупать самих начальников, а не проплачивать их те или иные действия. В общем, деньги и начальники тесно связаны (связующим звеном между ними служит коррупция), но в тех случаях, когда эта связь хоть чуть-чуть ослабевает, начальники оказываются «главнее» денег. Что и дает основание считать стремление в начальники первичной социальной потребностью.