Раздел III. ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ


...

Постоянство и изменчивость личности[46]. И. С. Кон

Динамика постоянства и изменчивости личности и ее свойств – одна из старейших философско-психологических проблем. Ее рассмотрение в плоскости современной психологической науки предполагает расчленение и уточнение следующих вопросов:

1. Постоянство, стабильность и устойчивость чего имеется в виду – идет речь о структурах поведения или каких-то психических процессах, способностях, диспозициях, установках, смысловых образованиях?

2. Что является индикатором постоянства (изменчивости) соответствующих качеств? Имеем ли мы в виду: а) дименсиональную стабильность (от англ. dimension – измерение), т. е. совпадение тестовых показателей индивида; б) фенотипическую последовательность, т. е. постоянство и преемственность поведения, или в) генотипическое постоянство, подразумевающее наличие каких-то неизменных, глубинных качеств, которые могут по-разному проявляться (не проявляться) на различных стадиях жизненного пути («отсроченный эффект»), но устойчиво детерминируют психические реакции и поведение индивида в течение всей его жизни?

3. Каковы количественная мера, степень подразумеваемого постоянства (изменчивости)? Это могут быть: а) полное тождество, неизменность явления или относительное, условное постоянство его качества, не исключающее определенных количественных изменений; б) частичное сходство или логическая преемственность сравниваемых показателей, позволяющая считать их фазами развития одного и того же процесса.

4. Каковы его временные рамки – сохраняется оно месяцы, годы, на протяжении определенных стадий жизненного пути или в течение всей жизни?

5. Как протекает процесс развития, является он непрерывным, постепенным, эволюционным или прерывистым, скачкообразным, кризисным? Диалектику прерывности – непрерывности часто смешивают с диалектикой постоянства – изменчивости, но это совершенно разные проблемы.

В отечественной психологии эти вопросы рассматривались главным образом на философско-методологическом уровне или в связи с проблемой моральной устойчивости личности. В данной статье они будут рассмотрены на материале зарубежных лонгитюдных исследований.

Проблема постоянства, самосохранения личности в процессе развития – часть более общего вопроса о внутреннем единстве и последовательности личности. Наличие такого постоянства – один из главных постулатов психологии личности. Но в конце 1960-х годов известный американский психолог У. Мишел (Mishel W., 1968), критически оценив наличный экспериментальный материал, сделал вывод о необоснованности данного тезиса.

Во-первых, так называемые «черты личности», устойчивость которых измеряли психологи, – не особые онтологические сущности, а условные конструкты, за которыми нередко скрываются весьма расплывчатые поведенческие или мотивационные синдромы. Различение устойчивых «черт» и изменчивых, текущих психических «состояний» (например, застенчивость – устойчивая черта личности, а смущение или спокойствие – временные состояния) весьма проблематично.

Вопрос о способах разграничения черт и состояний и сегодня вызывает споры. Обычно указывают, что измерения состояний а) менее надежны при повторных испытаниях, б) теснее связаны с другими измерениями того же конструкта в данный момент времени и в) больше зависят от ситуативных факторов. Однако это не всегда можно проверить.

Во-вторых, если принять во внимание условность психологических измерений, влияние ситуативных факторов, фактор времени и другие моменты, то постоянство большинства «личностных черт», за исключением разве что интеллекта, выглядит весьма сомнительным. Возьмем ли мы отношение к авторитетным старшим и к сверстникам, моральное поведение, когнитивный стиль, зависимость, агрессивность, ригидность мышления, внушаемость, терпимость к противоречиям или самоконтроль – всюду изменчивость превалирует над постоянством. Статистические корреляции между поведением одного и того же индивида в двух различных ситуациях большей частью низки – около 0,30; они позволяют объяснить меньше 10 % существенных вариаций, да и то не всегда (Mischel W., 1969). Их прогностическая ценность значительно меньше, чем ролевого или ситуационного анализа.

Нет оснований считать, что настоящее и будущее поведение личности полностью детерминировано ее прошлым. Традиционная психодинамическая концепция видит в личности беспомощную жертву своего детского опыта, закрепленного в виде жестких, неизменных свойств. Признавая на словах сложность и уникальность человеческой жизни, эта концепция фактически не оставляет места для самостоятельных творческих решений, которые индивид принимает с учетом особенных обстоятельств своей жизни в каждый данный момент. ‹…›

Своеобразным итогом развития лонгитюдных исследований явилось возникновение особого предметно-методологического направления – психологии развития человека на всем протяжении жизненного пути (life-span developmental psychology). Ей специально посвящены две многотомные серии публикаций – «Психология развития на всем протяжении жизни» («Life-Span Developmental Psychology», 1970, 1973, 1975) и «Развитие и поведение на протяжении всей жизни» (выходит ежегодно с 1978 г.: «Life-Span Developmental and Behavior», 1978–1980). Хотя труды, объединенные под этим названием, весьма разнообразны, их роднят три принципиальных момента: 1) интерес к диалектике постоянства и изменения в процессе развития человека; 2) акцент на взаимосвязи этапов жизненного пути, которые не могут быть поняты отдельно друг от друга; 3) понимание того, что развитие человека существенно зависит от социально-исторических условий, в которых оно протекает.

Наиболее общие выводы этих исследований можно свести к четырем тезисам: 1) существует достаточно высокая степень постоянства личности на протяжении всей ее жизни; 2) мера этого постоянства разных личностных свойств неодинакова; 3) разным типам личности соответствуют разные типы развития; 4) тип развития личности зависит как от ее индивидуально-типологических черт, так и от многообразных исторических условий, в которых протекает ее жизнедеятельность. ‹…›

Дихотомия постоянства-изменчивости относительна на всех этапах жизненного пути. В частности, 7-летнее лонгитюдно-последовательное изучение динамики постоянства– изменчивости 19 разных личностных черт (нескольких факторов теста Р. Кэттела, а также честности, интереса к науке, психологической гибкости, гуманитарных интересов, общественной активности и т. д.) у взрослых испытуемых от 20 до 80 лет, разбитых на восемь возрастных групп, показало, что «постоянство личностных черт – скорее правило, чем исключение, но это постоянство нельзя приписать отсутствию изменений по окончании юношеского возраста, как могли бы подумать многие теоретики личности» (Schaie K. W., Parham J. A., 1976. Р. 156).

Конкретная степень изменчивости каждого из этих факторов тесно связана с их природой и предполагаемой детерминацией. При этом биологически стабильные черты, обусловленные генетически или возникшие на ранних стадиях онтогенеза, устойчиво сохраняются на протяжении всей жизни и теснее связаны с полом, чем с возрастом. Культурно обусловленные черты, напротив, более изменчивы, причем сдвиги, которые в сравнительно-возрастных исследованиях кажутся зависящими от возраста, на самом деле, как показывает лонгитюд, отражают скорее когортные или исторические различия. Наконец, биокультурные черты, подчиненные двойной детерминации, варьируют в зависимости как от биологических, так и от социально-культурных условий.

По данным многих исследований, наибольшей дименсиональной стабильностью обладают когнитивные черты, в частности так называемые первичные умственные способности, и свойства, связанные с типом высшей нервной деятельности, включая темперамент, экстраверсию-интроверсию, эмоциональную реактивность и невротизм.

С мотивационными и поведенческими синдромами дело обстоит уже сложнее. На эмпирическом, описательном уровне многолетнее постоянство многих поведенческих и мотива-ционных синдромов также не вызывает сомнений. Например, описание тремя разными воспитательницами поведения одних и тех же детей в 3, 4 года и 7 лет показало его весьма высокую возрастную стабильность. В другом исследовании от 3 до 10 «судей»-одноклассников оценивали степень агрессивности (склонность затевать драки и т. д.) каждого из 200 мальчиков-шестиклассников; когда через 3 года опыт повторился, оценки оказались весьма близкими. Высокое поведенческое постоянство, а также совпадение оценок сверстников, учителей и самооценок по этому признаку продемонстрировало и изучение 85 тринадцатилетних подростков. ‹…›

Особенно информативен калифорнийский лонгитюд. Из 114 «личностных переменных», обработанных Блоком, статистически высокую степень постоянства от младших классов средней школы к старшим сохранили58 % измерений, а от юности до 30 лет – 29 %. Из 90 переменных, по которым сравнивались 13-14-летние подростки и 45-летние взрослые, статистически значимые корреляции у мужчин обнаружены по 54 % измерений, а у женщин – по 62 %. Наиболее устойчивыми у мужчин оказались такие черты, как «пораженчество, готовность примириться с неудачей» (коэффициент корреляции 0,46), высокий уровень притязаний (0,45), «интеллектуализм» (0,58), изменчивость настроений (0,40), а у женщин – «эстетическая реактивность» (0,41), жизнерадостность (0,36), настойчивость, желание дойти до предела возможного (0,43) и т. п.

Разной мерой изменчивости обладают, однако, не только «черты», но и сами индивиды. Нужно спрашивать, не «остаются ли люди неизменными», а «какие люди изменяются, а какие – нет и почему». Сравнивая 31-38-летних людей с тем, какими они были в 13–14 лет, Блок статистически выделил пять мужских и шесть женских типов развития личности, различия между которыми сохранились и позже, когда испытуемым исполнилось 42–49 лет.

Некоторые из этих типов отличаются большим фенотипическим постоянством. Например, мальчики, обладающие упругим самовосстанавливающимся «я» (Ego resilients), в 13–14 лет отличались от сверстников надежностью, продуктивностью, честолюбием, хорошими способностями, широтой интересов, самообладанием, прямотой, дружелюбием, интроспективно-стью, философскими интересами и сравнительной удовлетворенностью собой. Эти свойства они сохранили и в 45 лет, утратив часть былого эмоционального тепла и отзывчивости. Такие люди высоко ценят независимость и объективность и имеют высокие показатели по таким шкалам Калифорнийского психологического вопросника, как доминантность, принятие себя, чувство благополучия, интеллектуальная эффективность и психологическое умонастроение.

Столь же устойчивы черты «беспокойных со слабым самоконтролем» (unsettled under-controllers) мужчин, характеризующихся импульсивностью и непостоянством. В подростковом возрасте эти мальчики отличались бунтарством, болтливостью, любовью к рискованным поступкам и отступлением от привычного образа мышления, раздражительностью, негативизмом, агрессивностью, слабой дисциплиной и самоконтролем. Пониженный самоконтроль, мятежность, склонность драматизировать свои жизненные ситуации, непредсказуемость и экспрессивность характеризуют их и взрослыми. Высокие показатели по шкалам доминантности, социальной контактности и принятию себя сочетаются у них с низкими оценками по шкалам социализации, самоконтроля, способности бороться за достижение цели (в противоположность приспособлению) и фемининности. За последние 10 лет перед опросом они чаще, чем остальные мужчины, меняли место работы.

Третий мужской тип – «ранимые, с избыточным самоконтролем» (vulnerable over-controllers) в подростковом возрасте отличались повышенной эмоциональной чувствительностью, «тонкокожестью», интроспективностью и склонностью к рефлексии; эти мальчики плохо чувствовали себя в неопределенных ситуациях, не умели быстро менять роли, легко отчаивались в успехе, были зависимыми и недоверчивыми. После 40 лет они остались такими же ранимыми, склонными уходить от потенциальных фрустраций, испытывать жалость к себе, напряженными и зависимыми. Высокие показатели по шкалам гипертрофированного самоконтроля и производимого хорошего впечатления сочетаются у них с низкими баллами по социальной контактности, по принятию себя и чувству благополучия. Среди них самый высокий процент холостяков.

Среди женщин высоким постоянством свойств обладают представительницы «воплощенной фемининности» (female prototype) – уравновешенные, общительные, теплые, привлекательные, зависимые и доброжелательные; «ранимые с пониженным самоконтролем» (vulnerable undercontrollers) – импульсивные, зависимые, раздражительные, изменчивые, болтливые, мятежные, склонные драматизировать свою жизнь и исполненные жалости к себе, тревожные; «гиперфемининные заторможенные» (hyperfeminine repressives) – эмоционально мягкие, постоянно озабоченные собой, своей внешностью и т. д.

Некоторые другие типы, напротив, сильно меняются от юности к зрелости. Например, мужчины с поздней адаптацией (belated adjusters), у которых бурная, напряженная юность сменяется спокойной, размеренной жизнью в зрелые годы; женщины-«интеллектуалки» (cognitive copers), которые в юности поглощены умственными поисками и кажутся эмоционально суше, холоднее своих ровесниц, но позже преодолевают коммуникативные трудности, становятся мягче, теплее и т. д. ‹…›

Типы, о которых пишет Блок, выведены чисто эмпирически, путем факторного анализа, но тем не менее они в значительной степени совпали с типами развития, которые теоретически постулировала Д. Левинджер (Loevinger J., 1977). Однако однозначное объяснение их едва ли возможно. В них могут проявляться как психофизиологическая индивидуальность, так и социально-психологические факторы (например, насколько стиль поведения, нормативно одобряемый и, следовательно, социально-адаптивный в детстве, приемлем для взрослого человека).

Это касается, в частности, половых различий. Хотя лонгитюдных данных о развитии женщин значительно меньше, чем о мужчинах, складывается впечатление, что женщины отличаются большим постоянством черт. Но объясняется ли это имманентно большей консервативностью женского начала (как следует из теории полового диморфизма В. А. Геодакяна), или тем, что у них нет такого резкого разрыва в нормативных предписаниях на разных этапах социализации, как у мужчин (от мальчика ждут послушания, а от мужчины – самостоятельности и решительности), или тем и другим вместе, – вопрос открытый. ‹…›

Эмпирические данные лонгитюдных исследований личности, как и всякие иные, неоднозначны. Однако они подсказывают или подкрепляют некоторые важные общетеоретические положения, разрабатываемые в настоящее время также и в отечественной психологии.

1. Развитие личности, ее деятельности и высших психических функций нельзя моделировать по образцу онтогенеза как инвариантного развертывания изначально заданных качеств.

2. Психология развития личности неотделима от изучения ее жизненного пути в определенных конкретно-исторических условиях.

3. Свойства индивида как личности зависят от его биогенетических качеств и социальных условий развития, но он всегда является более или менее активным субъектом или, по крайней мере, соучастником своего собственного формирования.

Психология bookap

4. Изучение развития личности на протяжении ее жизненного пути может быть только междисциплинарным, причем особенно необходимо сотрудничество психологов с социологами, которые дальше их продвинулись в разработке соответствующего концептуального аппарата.

5. На сегодняшний день разные модели развития личности теоретически еще не интегрированы и должны рассматриваться как взаимодополнительные, но их нельзя игнорировать.