§ 5.1. Бабушки и няни

Количество времени, проведенного родителями с ребенком, не имеет для него значения, значение имеет лишь его качество. И если за качественно проведенные тридцать минут в день мы вкладываем в ребенка свои принципы, ценности, отношение к жизни, то никакая бабушка или няня не сможет переформатировать его на свой лад. Проверить это очень просто. Подумайте, что вы помните из своего детства? Каких людей? Какие события? Что мы помним из десяти лет, которые провели в школе? Лишь несколько событий, где мы практиковались в чем-то – дрались, влюблялись, ждали, переживали. Я, например, до секунды помню все те немногие разговоры с отцом, который всегда был очень занят, потому что много работал. В то же время я не могу вспомнить ничего из того, что говорила мне мама, хотя она была домохозяйкой и проводила со мной куда больше времени, чем отец. Нам порой на всю жизнь запоминаются люди, с которыми мы провели всего пару минут, но таких минут, которые оставили в памяти сильный опечаток, и потом всю нашу жизнь мы помним этих людей, они нам снятся, их невозможно забыть.

Наша жизнь переполнена формальными и неискренними контактами, поэтому мы запоминаем мгновения чуда, когда контакт оказывался тотальным и честным. «Живые» люди остаются в нашей памяти, а «мертвые» – выветриваются из нее. Мы вспоминаем людей, которые были необычными, экстраординарными, не зависимыми от окружающего мира, искренними в своей доброте или злости, подлости или величии. Мы помним людей, которые сделали нас участниками жизни. Мой отец брал меня в детстве с собой на рыбалку, объяснял, как разводить костер, оставлял на берегу на всю ночь одного, давая коробок только с одной спичкой. И у меня был лишь один шанс: развести костер в эту ночь или остаться без него. Это была игра, я понимал, что папа меня воспитывает, готовит к жизни, он доверяет мне, верит в то, что я справлюсь, ведь он оставлял меня один на один с жизнью после обучения, убедившись, что мне все ясно, что теперь я справлюсь без него. И для меня это было игрой, а не наказанием, ведь я умел разводить костер и ставить палатку и тоже, как и папа, знал, что не пропаду без него. Это и есть любовь, когда родитель учит ребенка ответственности, собранности, концентрации, и до сих пор эти ощущения существуют во мне, как самые важные и ценные. Так что не стоит преувеличивать влияние окружающих на детей и преуменьшать свою роль в их формировании.

Мы думаем, что дети – такие дурачки и всему верят, но это не так. Будь таким, чтобы и бабушка, и няня, и все остальные осознавались ребенком как фон, а ты был тем единственным, кого он хочет копировать и кому хочет подражать. Впрочем, общению ребенка с бабушками и нянями все же стоит уделять внимание.

Бабушкам часто очень стыдно за то, как они воспитывали нас, когда мы были маленькими, поэтому на демонстративной любви к внукам они словно хотят показать нам, что наши воспоминания о своем детстве – ошибочные. Некоторые бабушки признают свои неудачи в процессе воспитания своих детей и апробируют на внуках другую концепцию. И в том, и в другом случае бабушки используют внуков как средство доказать что-то своим детям или избавиться от чувства вины. Это негативный момент: внук для них не цель, а средство. Да и у родителей такое отношение к внукам вызывает ревность и обиду – их дети получают то, чего они сами в детстве от своих родителей не видели.

Есть и такие родители, которые признают «плохое» влияние бабушки на ребенка, но продолжают его к ней возить, чтобы ребенок запомнил их внимание к старикам и потом на старости лет не забывал маму с папой. Мне один отец рассказывал, как брал с собой пятилетнюю дочь красить заборчики на могилках бабушки и дедушки. Он считал, что тем самым задает добрую традицию, что дочь потом будет ходить и к нему – красить заборчик. Как будто, когда его закопают, ему будет важно, покрашен заборчик наверху или нет.

Традиции – мертвые модели, которые предполагают не адекватность моменту, а лишь слепое следование. Например, бабушкам не принято платить – нет такой традиции. Но получается, что мы сначала пользуемся бесплатными бабушкиными услугами, а потом жалуемся на то, что они некачественно предоставлены. Договоритесь с бабушкой о том, что она сидит с внуком, а вы ей за это платите. Тогда вы сможете устанавливать свои правила и контролировать ее воспитательные методы, спрашивать с нее, а у нее появится ответственность.

Порой бабушки начинают «покупать» любовь внука игрушками и шоколадками. Не мешайте. Во-первых, это для ребенка полезный опыт – «любовь за что-то». Во-вторых, ограниченные бабушкины ресурсы рано или поздно закончатся. Сегодня у нее есть деньги на китайскую машинку, а когда ему исполнится пятнадцать и он попросит мопед, она поймет, что больше не в силах оплачивать его любовь, хотя сама его к этому приучила подарками. Рано или поздно ребенок сам разберется, что к чему, и скажет, что больше к бабушке не пойдет. Когда на «Родительских собраниях» меня спрашивают, как быть с бабушками, я отвечаю: «Если не можете обойтись без бабушки, хватит ее критиковать. Начинайте любить и уважать человека, который заботится о вашем ребенке. Можете обойтись – обходитесь и найдите няню».

Выбирая няню, нужно искать не «педагогическое образование» и не «опыт работы», а живого человека. Няня с двадцатилетним стажем – это, скорее всего, няня с однолетним стажем, который она впендюривала уже двадцать раз подряд разным детям. Няня, которая гордится своим стажем, это ужасная няня, потому что свой бесценный «правильный» опыт она будет отрабатывать еще на одном человеке. Что бы вы ей ни говорили про индивидуальность и особенность своего ребенка, она может начать выставлять свои условия и ультиматумы, а может и формально соглашаться, будучи внутренне уверенной в том, что уж она-то лучше вас все знает. И ваш ребенок в этой ситуации тут вообще ни при чем – няня не с ним и не для него, а лишь для того, чтобы доказать свою правоту.


ris39.png

Главный участник в процессе выбора няни – ваш ребенок, и в первую очередь нужно смотреть на его реакцию. Если няня вошла, и он тут же заметил ее, подошел познакомиться – такой реакции можно доверять. И не нужно тогда устанавливать дома скрытые камеры, чтобы понять, чем там няня занимается в ваше отсутствие. Мне самому недавно предложили систему «умный дом». Объяснили ее преимущества так: лежишь на диване, нажимаешь на пульте кнопки и смотришь, кто и что делает в других комнатах. Даже в командировке можно наблюдать за тем, что в спальне или детской происходит. Кому-то, может быть, интересно следить, контролировать, мне – нет. Неужели я не знаю, что мой ребенок делает? Знаю, это же мой ребенок. И за няней наблюдать мне не надо – я через дочь получу обратную связь, ребенок мне расскажет все необходимое. А устанавливать камеры – значит, провоцировать человека на еще большие подлости. Если под наблюдением он будет себя сдерживать изо всех сил, то как только выйдет за пределы видимости камеры, тут же пойдет на более изощренную гадость или подлость. Контролю противопоставляется доверие, а доверие стоит на четком знании того, что за человек пришел в дом. Знание появляется от присутствия, соединенности, чувствования, видения, осознания того, какой няне я доверяю ребенка. Она слышит меня? Она слышит мои пожелания? Записывает их за мной или кривит лицо? Ведь главное в няне – ее способность быть на равных с детьми, быть в поддержке, играть с ними, договариваться, доносить ценности через собственные действия, а не теоретизируя.

Няней моей дочери была девочка Вика – совсем молоденькая студентка, зато непосредственная, не одержимая правильностью (потому не знает, как это – «правильно»), живая, открытая. У такой няни меньше срывов, потому что меньше опыта и меньше ожиданий. И ребенок с ней не чувствует себя кем-то, кто значительно меньше, и не находится под постоянным давлением ее непререкаемого авторитета. Первое, что я сказал няне своей дочери: «Не мешай моей дочери жить. Ничему не учи, не помогай, пока она не попросит. Если она занята своими делами, не вмешивайся, пока она тебя не позовет. Если ей что-то станет надо, сделай». Через некоторое время, когда дочери было 2,5 года, я сказал обратное: «Теперь, если она просит, а ты видишь, что она может сделать сама, не помогай ей.

Она может капризничать, истерить, просить, требовать – не обращай внимания». Вика ездила с моей дочерью в Турцию каждое лето на три недели, и так они не расставались друг с другом несколько лет, пока дочь не пошла в детский сад. Но и сейчас Василиса пару раз в месяц может позвонить ей и сказать: «Вика, приезжай завтра в гости». Вика приезжает, и они идут в кино, в бассейн или просто гулять.

Дочери исполнилось 2,5 года, когда жена предложила отдать ее в садик. Я тогда отказался – было очевидно, что пока интересы дочери не выходят за пределы общения с няней. Ребенка стоит отдать в садик, когда он перерастает няню, ему становится ее мало и тянет к другим детям. Желание социализироваться у одного ребенка возникает в два года, а у другого – в семь. Если ему хочется знакомиться, играть с другими детьми – он готов к садику, а если не хочет – отдавать ребенка в детский сад равносильно изнасилованию. Ни в коем случае не нужно подталкивать ребенка к общению. Просто принять, что пока у него нет такой потребности, и все. Потому что наше повышенное внимание и беспокойство могут спровоцировать настоящую проблему и сделать ребенка упертым аутистом на всю жизнь.

Когда в рассказах дочери стали появляться другие дети, с которыми она постепенно знакомилась во время прогулок с няней, мы стали готовить ее к детскому саду – говорили о том, что такое садик, рассказывали, что туда приходят другие ребята. Это продолжалось несколько недель. Рассказывать ребенку о детском садике нужно не как о повинности (якобы он должен туда ходить, потому что все ходят), а как о месте, где у него появится много друзей, которые научат его огромному количеству всяких игр. Если такой подготовительный период пропустить, ребенок будет думать, что садик – это наказание, что он провинился, родители теперь не любят его и просто хотят от него избавиться. Если родители действительно хотят отдать ребенка в детский сад, чтобы развязать себе руки, так как его ежедневное присутствие дома всех тяготит, он быстро почувствует такое отношение и начнет хитрить, подлизываться, истерить и даже болеть, чтобы остаться дома.

Психология bookap

В садике очень важно познакомиться с воспитательницей и остальным персоналом. Конечно, они будут играть в «хороших», притворяться, потому что все люди хотят нравиться, но вы просто прислушайтесь к себе – там, внутри, вас не обмануть. Потом сравните свои ощущения с тем, что говорит ребенок. Хотя он может врать и обслуживать то, что вы хотите услышать. Если мама хочет, чтобы ребенок любил только ее, и он это понимает, то начнет подыгрывать, говорить, как ему в садике плохо, как он хочет сидеть с мамой дома, потому что очень ее любит, и прочее. Я сам однажды два часа провел с малышом – мы с ним отлично ладили и играли. Но когда пришла его мама, он зарыдал и бросился к ней, словно я тут его бил и мучил. Дети говорят нам то, что зафиксировано в наших подспудных желаниях. Если перестать провоцировать и поощрять вранье, оно пройдет само.

Стоит послушать, как ребенок рассказывает о времени, проведенном в садике. Если главный персонаж – воспитательница и то, что она говорит и чему учит, – значит, она для него авторитет, доминирует над ребенком, забирает на себя все внимание. Он не социализируется, просто у него появилась другая няня, и все. Обычно дети подстраиваются под воспитательницу, если их слишком рано отдали в садик. Если все рассказы сводятся к друзьям, событиям – значит, он отлично социализируется.