Часть III ПРОЦЕСС СТАНОВЛЕНИЯ ЛИЧНОСТИ

Я наблюдал, как в процессе психотерапевтических отношений происходит развитие и изменение личности

Глава 5 О НЕКОТОРЫХ НАПРАВЛЕНИЯХ РАБОТЫ В ПСИХОТЕРАПИИ

Хотя во II части и дается краткое описание процесса изменений в клиенте, в центре рассмотрения находятся отношения, которые делают эти изменения возможными. В первой и во второй главах данной части книги материал посвящен восприятию таких изменений самим клиентом.

У меня особое отношение к этой главе. Она была написана в 1951-1952 годах, когда я действительно старался дать себе возможность почувствовать, а затем выразить явление, которое мне представляется центральным в психотерапии, центрированной на клиенте. Моя книга "Психотерапия, центрированная на клиенте" была только что опубликована, но я уже не был удовлетворен главой, описывающей процесс психотерапии, написанной около двух лет назад. Мне хотелось более динамично передать то, что происходит с человеком во время психотерапии.

Поэтому я рассмотрел психотерапию одного клиента, которого я изучал также с научной точки зрения, и, используя эту очень важную для меня психотерапию как основу, постарался описать свое восприятие процесса психотерапии. Я чувствовал себя очень дерзким и неуверенным, когда указывал, что при удачной психотерапии клиент, вероятно, начинает по-настоящему тепло относиться к себе. Я чувствовал еще большую неуверенность, выдвигая гипотезу о том, что ядро человеческой натуры по сути своей положительно. Я не мог тогда предвидеть, что обе гипотезы будут находить все большую поддержку в моем опыте.

* * *

Процесс психотерапии, как известно из работ, посвященных направлению, центрированному на клиенте, представляет собой уникальный динамический опыт, индивидуальный для различных людей, однако показывающий удивительно всеобщую закономерность и последовательность. В то время как на меня все большее впечатление производили многие стороны этого процесса, меня стали все более раздражать вопросы, которые обычно задаются: "Излечит ли эта психотерапия от невроза навязчивых состояний?", "Можете ли вы утверждать, что этот процесс уничтожает основные условия возникновения психоза?", "Помогает ли он при семейных проблемах?", "Возможно ли его применение при заикании или гомосексуализме?", "Устойчиво ли излечение?" Эти и другие подобные им вопросы понятны и законны, подобно тому как в случае обморожения разумно было бы спросить, подходят ли гамма-лучи для его лечения. Однако, мне кажется, это не те вопросы, которые надо ставить, если есть желание глубже проникнуть в понимание того, что такое психотерапия или чего она может достичь. В этой главе я хотел бы задать вопрос, который, на мой взгляд, более разумен по отношению к этому изумительному и закономерному процессу, называемому психотерапией, и я собираюсь частично на него ответить.

Разрешите мне поставить свой вопрос следующим образом: случайно ли, путем ли интуитивного озарения, с помощью ли научных знаний, с помощью ли искусства налаживания человеческих отношений или через сочетание всех этих средств мы узнали, как положить начало описываемому процессу, в основе которого, кажется, лежат последовательные события, схожие у разных клиентов? Мы знаем по крайней мере что-то о тех отношениях, которые служат условиями запуска этого процесса. Мы знаем, что, если у терапевта имеется внутреннее отношение глубокого уважения и полного принятия клиента таким, какой он есть, а также подобное отношение к возможностям клиента справиться с собой и с ситуацией, если эти отношения наполнены достаточной теплотой, которая трансформирует их в очень глубокую приязнь или любовь к личности клиента, и если достигнут такой уровень общения, что клиент начинает видеть, что терапевт понимает испытываемые им чувства, принимает их с глубоким пониманием, тогда мы можем быть уверены, что процесс психотерапии начался. Затем, вместо того чтобы настаивать, что этот процесс служит тем целям, которые имеются в виду (какими бы похвальными ни были эти цели), давайте зададим лишь один вопрос, который реально продвинет науку. Вопрос состоит в следующем: какова природа этого процесса, каковы его характеристики, какое направление или направления он принимает, каков естественный конечный пункт этого процесса, если он существует? Когда Бенджамин Франклин увидел искру, вылетающую из стержня на веревке воздушного змея, он, к счастью, не соблазнился практическими и непосредственными применениями этого явления. Вместо этого он начал изучать глубинные процессы, сделавшие возможным появление этого феномена. Хотя многие из предложенных им ответов были ошибочны, сам поиск был плодотворным, потому что были заданы правильные вопросы. Поэтому я прошу разрешить нам задать такого же рода неопределенные вопросы относительно психотерапии с тем, чтобы мы попытались описать, изучить и понять основные процессы, лежащие в основе психотерапии, а не исказить описание процесса для удовлетворения нужд клиники, для подтверждения уже имеющихся догм или догм из какой-либо другой области. Давайте терпеливо рассмотрим его сам по себе.

Недавно я попытался начать такое описание психотерапии, центрированное на клиенте. Я не буду повторять его кроме того, что из клинических и научных данных, кажется, проявляются определенные постоянные характеристики этого процесса: увеличение числа утверждений, вызванных инсайтом, зрелость наблюдаемого поведения, положительное отношение по мере продолжения психотерапии; изменения в восприятии и принятии себя; включение ранее отвергаемого опыта в структуру личности; сдвиг источника оценки – переход от внешней оценки к внутренней; изменения в психотерапевтических отношениях; характерные изменения в структуре личности, в поведении и в физиологическом состоянии. Хотя некоторые из этих характеристик могут оказаться ошибочными, они представляют собой попытку понять процесс психотерапии, центрированной на клиенте, с помощью ее собственных понятий, почерпнутых из клинической практики, на материале записанных на магнитофонную пленку устных историй болезни и сорока или более исследований, проведенных в этой области.

Задача данной статьи – выйти за пределы этих данных и раскрыть определенные аспекты психотерапии, которым ранее уделялось меньше внимания (3). Я хотел бы описать некоторые из направлений и конечных целей, свойственных психотерапевтическому процессу, которые мы едва начали ясно различать и которые, кажется, весьма существенны, но еще не были предметом исследования. Чтобы более точно передать их значения, я воспользуюсь в качестве иллюстрации интервью с одним клиентом. Я также ограничусь обсуждением психотерапии, центрированной на клиенте, так как сейчас я вынужден признать, что, возможно, в различных теориях психотерапии процесс, направление и ее конечные цели могут быть разными.

Ощущение потенциального себя[16]

У всех клиентов во время психотерапии наблюдалось то, что можно определить как "осознание переживаний" или даже "ощущение переживаний". В данной работе я назвал это "ощущением себя", хотя этот термин также не вполне достигает цели. В безопасных отношениях с терапевтом, центрированным на клиенте, в отсутствие какой-либо явной или неявной угрозы своему "Я" клиент может позволить себе исследовать различные стороны своего опыта в их чувственной непосредственности так, как они даны ему его сенсорными и висцеральными17 механизмами, не искажая их для того, чтобы они соответствовали имеющимся у него представлениям о себе, так называемой "концепции себя"18. Оказалось, что многие из его переживаний находятся в серьезном противоречии с его представлениями о себе и поэтому обычно не могут быть прочувствованы во всей их полноте. Однако в этих безопасных отношениях они могут просочиться в сознание без искажения. Поэтому часто наблюдается следующая схема: "Я такой-то и такой-то, но я также испытываю чувство, которое совсем не соответствует тому, что я собой представляю. Я люблю своих родителей, но иногда они вызывают у меня такое удивляющее меня горькое чувство. Я действительно плохой, но иногда мне кажется, что я лучше других". Таким образом, поначалу утверждается: "Я не такой, как часть моих переживаний". Далее это высказывание приобретает предположительный оттенок: "Возможно, во мне несколько "Я" или, возможно, во мне гораздо больше противоречий, чем я представляю". Еще позже этот тип высказываний преобразуется в следующий: "Я была уверена, что я – это не мои переживания, они слишком противоречат друг другу; но сейчас я начинаю верить, что я включаю в себя весь свой внутренний опыт".


17 Висцеральный – относящийся к внутренним органам. – Прим. ред.

18 Self concept ("Я-концепция" или "концепция себя") – более или менее осознанная устойчивая система представлений индивида о себе, которая включает физические, эмоциональные, когнитивные, социальные и поведенческие характеристики. – Прим. ред.


Возможно, сущность этого аспекта психотерапии может быть передана в двух отрывках из психотерапии миссис Оук. Миссис Оук была сорокалетней домохозяйкой. Поводом для психотерапии послужили трудности в супружеских и семейных отношениях. В противоположность многим моим клиентам у нее был глубокий естественный интерес к тем процессам, которые, как она чувствовала, в ней происходили. Магнитофонные записи бесед с ней содержат материал, отражающий ее собственное восприятие всего того, что происходило в ней. В словах она старалась выразить то, что, кажется, присутствовало у многих клиентов, но не нашло у них словесного выражения. По этой причине большинство отрывков в этой главе взято из ее случая психотерапии.

Материал, описывающий осознание обсуждаемого нами опыта, взят из начала пятой беседы.

Клиентка: "Мне это совсем не ясно, но вы знаете, ко мне все время, все время приходит мысль, что все это похоже как бы на рассматривание отдельных частей картинки-загадки. Мне кажется, я сейчас рассматриваю отдельные куски, которые не имеют какого-то значения. Возможно, перебираю их, даже не думая об общем рисунке. Это все время приходит мне в голову. И это интересно, так как я вовсе не люблю картинок-загадок. Они всегда меня раздражали. Но я так чувствую. Я подбираю маленькие кусочки (в течение всей беседы она жестикулирует, чтобы иллюстрировать свои утверждения) совершенно без всякого смысла, просто чувствуя эти кусочки, Я ещё не вижу общего рисунка, но, касаясь, раскладывая эти кусочки, я чувствую, что из них получится рисунок".

Терапевт: "И в тот момент вы чувствуете, что вырисовывается какая-то форма, а на заднем плане чувствуете, что они, вероятно, как-то сложатся, но, очевидно, большая часть внимания занята вопросом: как это ощущается?"

Клиентка: "Правильно. В этом есть что-то почти телесное. А-а..."

Терапевт: "Вы не можете как следует описать это без движения рук? Реальное, почти чувственное ощущение в..."

Клиентка: "Правильно. Опять это, это чувствуется, будто я очень объективна, и однако, я еще никогда не была так близка к самой себе".

Терапевт: "В то же время, отступив, вы смотрите на себя со стороны и в этом положении как-то приближаетесь к себе более чем..."

Клиентка: "Угу. И в первый раз за много месяцев я не думаю о своих проблемах. Действительно не думаю. Я не думаю о них".

Терапевт: "У меня создается впечатление, что вы серьезно не думали над своими проблемами. Это вовсе не то чувство".

Клиентка: "Да. Верно. Я действительно отвлеклась от конечной цели – сложить картинку. Может быть, мне просто нравится ощущать это. Или я что-то, конечно, усваиваю".

Терапевт: "По крайней мере вы ощущаете, что непосредственная цель – почувствовать это, а не то, что вы это делаете, чтобы увидеть картинку, но это – удовлетворение от действительного знакомства с каждым кусочком. Это..."

Клиентка: "Вот именно. Вот именно. И оно еще становится каким-то чувственным, когда я касаюсь этих кусочков. Очень интересно. Иногда не совсем приятно, конечно, но..."

Терапевт: "Довольно-таки необычный вид опыта".

Клиентка: "Да".

Этот отрывок ясно показывает, что испытываемые переживания начинают сознаваться безо всякой попытки осмыслить их как часть самой себя или соотнести их с другими переживаниями, которые находятся в поле сознания. Это, если выразиться точнее, осознание широкого круга опыта при отсутствии мысли о его связи со своим "Я". Позднее то, что испытывалось, может осознаться как часть себя. Поэтому этот раздел был назван "Ощущение потенциального себя".

Тот факт, что это новая и необычная форма опыта, отражен в сбивчивой, но эмоционально ясной части шестой беседы.

Клиентка: "Угу, я поймала себя на мысли, что во время этих сеансов я как бы пою песню. Сейчас это звучит как-то странно. Даже не совсем песню, а что-то вроде стихотворения, потому что музыки я не слышу. У меня это получается само собой, и мне это нравится. Я имею в виду, это получается прямо из ничего. И при этом появляется, нет, приходит, да, приходит какое-то другое чувство. Я себя спросила: это происходит со всеми пациентами? Возможно, я только говорю-говорю и сама же одурманиваюсь своими собственными словами? И тогда возникла мысль: а не трачу ли я впустую ваше время? Меня одолели сомнения. А потом со мной еще что-то случилось. Откуда-то пришло, я не знаю, но уж не от какой-то логической цепочки мыслей. Меня озарила мысль: мы складываем кусочки, не испытывая сомнений, особого интереса, волнения, не задумываясь, что это похоже на то, как слепые люди по Брайлю учатся читать с помощью пальцев. Может быть, вот это и есть то, что я сейчас испытываю".

Терапевт: "Давайте посмотрим, могу ли я что-то вывести, какую-нибудь последовательность чувств. Во-первых, как мне кажется, мы оба думаем, что стихотворение, песня без музыки – это первый, довольно-таки положительный шаг, который может быть творческим, ну а затем, спустя какое-то время, приходит скептическое чувство: "Может быть, я только говорю, только увлекаюсь словами, которые я говорю, и может быть, все это в действительности чепуха". А затем может прийти чувство, что вы почти научились по-новому переживать свой новый опыт, который для вас будет так же нов, как для слепого, который старается понять то, что он чувствует с помощью пальцев".

Клиентка: "Гм-м. (Пауза.) Я иногда рассуждаю сама с собой. Ну, мы могли бы рассмотреть подробнее каждый отдельный случай. Мне кажется, что с окончанием потока слов, которые меня никто не заставлял произносить, возникают какие-то сомнения, что-то кажется ненастоящим, фальшивым. Возможно, у меня сомнения во всем этом, потому что никто не навязывал и не заставлял меня это делать. И действительно, я чувствую, что то, что мне следует делать, – так это привести все в систему. Нужно работать больше и..."

Терапевт: "Вы как бы про себя задаетесь вопросом: что я делаю с "Я", не стремясь ни к какому действию или решению?" (Пауза.)

Клиентка: "Однако суть в том, что мне на самом деле нравится это, так сказать, мучительное чувство, я имею в виду – я испытывала то, что никогда до этого не чувствовала. Мне это тоже нравится. Может быть, так и надо делать. Сейчас я не знаю".

Вот здесь и наблюдается сдвиг, который почти обязательно происходит в психотерапии, если в ней есть какая-то глубина. Схематически он может быть представлен в виде следующих чувств клиента: "Я пришел сюда решать свои проблемы, а теперь оказывается, что я просто ощущаю свои переживания". Это смещение у клиента обычно сопровождается также рассудочной формулировкой, что это ошибочно, и эмоциональной оценкой, что это "вызывает приятное чувство".

В заключение данного раздела мы можем сказать, что одним из фундаментальных направлений процесса психотерапии является свободное ощущение подлинных сенсорных и висцеральных реакций организма без включения их в себя, в "Я". Обычно оно сопровождается убеждением, что переживание – это не "Я" и не может стать моей составной частью. Заключительный момент этого процесса состоит в том, что клиент обнаруживает, что он – это и есть то, что он испытывает во всем его многообразии и всеми его поверхностными противоречиями. Вместо того, чтобы подгонять свой опыт под "концепцию себя", отрицая те его стороны, которые не соответствуют этой концепции, клиент может выразить себя, исходя из своего опыта.

Глубокое переживание положительного отношения

Один из совсем недавно выявленных элементов, определяющих эффективность психотерапии, состоит в том, насколько клиент в ходе терапии научается глубоко, свободно, без страха принимать положительные чувства другого человека. Это явление далеко не всегда возникает легко. Кажется, оно особенно типично для более продолжительных случаев психотерапии, но и там оно возникает не всегда. Однако это настолько глубокое переживание, что напрашивается вопрос, а не является ли оно исключительно важным аспектом психотерапевтического процесса, который в удачной психотерапии может частично и не выражаться с помощью слов. Перед обсуждением этого феномена разрешите материализовать его, используя описание переживания моей клиентки миссис Оук. Это переживание вдруг захватило ее между двадцать девятой и тридцатой беседой, и в последней беседе она делится им с терапевтом. Миссис Оук начинает тридцатый час психотерапии следующим образом:

Клиентка: "Вот я сделала удивительное открытие. Я знаю, это... (Смеется.) Я обнаружила, что вам действительно не безразлично, как это все идет. (Оба смеются.) У меня появилось чувство..., ну... "возможно, я тебя и допущу". Если бы меня спросили на экзамене, я бы дала правильный ответ. Я хочу сказать... но тут меня сразу осенило, что в... в отношениях между консультантом и клиентом вам действительно не безразлично, что с нами происходит. И это было откровением, а... Нет, не то. Я не так выразилась. Это было... самое близкое. Как бы лучше это выразить? Это как бы расслабление, не отпускало, а... (пауза) скорее выпрямление без напряжения, если можно так сказать. Я не знаю".

Терапевт: "Звучит, как будто это была не новая мысль, а новое переживание подлинного ощущения, что я на самом деле хорошо относился к вам, и, если я понял остальное, как бы желание с вашей стороны разрешить мне хорошо к вам относиться".

Клиентка: "Да".

То, что в данном случае консультанту и его теплому участию в проблемах клиента было разрешено войти в жизнь миссис Оук, несомненно, есть одним из самых заметных свойств психотерапии. В беседе, следующей за окончанием психотерапии, миссис Оук непроизвольно упоминает, что это переживание было для нее самым важным. Что это значит?

Это, конечно, не явление переноса и контрпереноса19. Некоторые опытные психологи, подвергшиеся психоанализу, имели возможность наблюдать развитие такого рода отношения у других клиентов. Они были первыми, кто возражал против использования терминов "перенос" и "контрперенос" для описания этого явления. Суть их замечаний сводилась к тому, что в наших отношениях наблюдается взаимность и соответствие реальной ситуации, тогда как перенос и контрперенос – это явления, для которых характерна однонаправленность и несоответствие реальной ситуации.


19 Перенос в психоанализе – это перенос на личность психотерапевта испытанных клиентом в прошлом чувств по отношению к значимым для него людям: родителям или тем, кто их замещал. Контрперенос – явление той же природы, а именно, перенос чувств психотерапевта на личность клиента. – Прим. ред.


Конечно, одна из причин, почему это явление встречается более часто в нашем опыте, заключается в том, что мы как терапевты стали меньше бояться выражать свои положительные (или отрицательные) чувства клиенту. В процессе психотерапии чувство принятия клиента и уважения к нему обычно перерастает во что-то, приближающееся к чувству благоговения, когда терапевт наблюдает за героической страстной борьбой человека, стремящегося стать самим собой. Я думаю, что у терапевта есть глубинное чувство внутренней общности, мы бы сказали, братства людей. Поэтому он чувствует теплое, положительное, приязненное отношение к клиенту. Это ставит перед клиентом проблему, так как он часто, как и в этом случае, обнаруживает, что ему трудно принять положительные чувства другого. Однако, если он их принимает, это неизбежно ведет к тому, что клиент расслабляется, давая возможность теплоте любви другого человека уменьшить напряжение и страх, с которым клиент встречает жизнь.

Но мы забегаем вперед нашего клиента. Давайте посмотрим на другие стороны этого переживания у миссис Оук. В более ранних беседах она говорила, что не любит человечество и что как-то смутно и упрямо ощущает свою правоту, несмотря на то что другие считают, что она не права. Она снова отмечает это, когда обсуждает, каким образом это переживание прояснило ее отношение к другим людям.

Клиентка: "Следующее, что мне пришло в голову, что я обнаружила, о чем думала и сейчас еще думаю, это как бы... и мне не ясно, почему... это то, что я не чувствую безразличия, когда говорю: "Я не люблю человечество". И это всегда было как бы связано... я хочу сказать, я всегда была в этом убеждена. Поэтому я хочу сказать, это не... видите ли, я знала, что это было хорошо. И я думаю, я прояснила это внутри... как это связано с этой ситуацией, я не знаю. Но я обнаружила, нет, я не то что люблю человечество, а что я ужасно к нему неравнодушна".

Терапевт: "Г-м, г-м. Я понимаю".

Клиентка: "Можно бы лучше сказать, что меня ужасно трогает, что случится. Но этот интерес... выступает... его суть в понимании и в том, чтобы не оценивать или не помогать тому, что я чувствую фальшивым и... Мне кажется, что в любви есть как бы решающий момент. Если вы так поступаете, можно считать, что вы достаточно сделали. Это..."'

Терапевт: "Так, почти так".

Клиентка: "Ага. Мне кажется, вот это другое – положительное чувство... конечно, такое название не совсем подходит, я хочу сказать, вероятно, нужно как-то по-другому это описать. Сказать, что это что-то безличное, – значит ничего не сказать, потому что оно вовсе не безлично. Я хочу сказать, что я чувствую, что оно во многом часть целого. Но это что-то такое, что почему-то не останавливается... Мне кажется, у вас может быть чувство любви к человечеству, к людям, и в то же время... вы продолжаете способствовать всему, что делает людей нервными, больными... что я чувствую – так это сопротивление этому всему".

Терапевт: "Вам в достаточной степени небезразлично, чтобы хотеть понять и не помогать чему-то, что ведет к еще большему невротизму или чему-то подобному в человеческой жизни".

Клиентка: "Да. И это... (Пауза.) Да, это что-то подобное... Ну, снова я должна вернуться к тому, что я чувствую в отношении этого. Это... меня ведь на самом деле не вынуждали рассказывать о себе. Как если бы я была на аукционе, где ничего окончательного нет... Меня иногда беспокоило, когда я была вынуждена признаваться себе, что не люблю человечество, однако я всегда знала, что во мне было и что-то положительное. Вероятно, я была права. И... я, возможно, сейчас "свихнулась", но мне кажется, что это как-то связано в... этом чувстве, что я... у меня сейчас... с тем, как могут помочь психотерапевтические средства. Сейчас я не могу это связать, я не могу это соединить, но это так близко, как я могу себе объяснить... мой... ну, скажем... процесс обучения, пробуждения моего понимания, что... да, вы на самом деле хорошо ко мне относитесь в данной ситуации. Вот так просто. И я это раньше не сознавала. Я могла бы закрыть эту дверь, и выйти, и, обсуждая психотерапию, сказать, что консультант, должно быть, чувствовал так и так, но я хочу сказать, что я бы не испытала этого все изменяющего переживания".

Несмотря на то, что женщина в этом отрывке пытается выразить свои собственные чувства, то, о чем она говорит, вполне типично и для отношения терапевта к клиенту. В лучшем своем виде его отношение, которое называется любовью, лишено такой его стороны, как quid pro quo20. Это простое человеческое чувство, идущее от одного человека к другому; чувство, которое мне кажется более главным, чем сексуальное или родительское. Это такое положительное чувство по отношению к человеку, к которому не примешано желание изменить направление его развития или как-либо его использовать. Вам приносит удовлетворение, когда вы освобождаете его с тем, чтобы он встал на свой собственный путь развития.


20 Quid pro quo (лат.) – услуга за услугу, "ты мне, я тебе". – Прим. ред.


Наш клиент продолжает обсуждать, насколько было тяжело для нее принять какую-либо помощь или положительное чувство других людей в прошлом и как сейчас это отношение изменяется.

Клиентка: "Я чувствую... что вам нужно делать это именно самим, но каким-то образом вам следует уметь проделать это и с другими людьми. (Она отмечает, что "бесчисленное" число раз она могла бы принять теплоту и доброту к ней других людей.) У меня такое чувство, что я просто боялась, что в конце концов останусь ни с чем. (Она опять говорит о самом консультировании и ее чувствах по отношению к нему.) Я хочу сказать, что это был именно мой прорыв через это самое. Почти к... Я хочу сказать, я чувствовала это... я хочу сказать, старалась выразить это словами по случаю... как бы... временами почти не хотела, чтобы вы повторяли, чтобы вы отражали, это – мое. Конечно, правильно, я могу сказать, что это – противодействие. Но сейчас это для меня ни черта не значит... я думаю в... в отношении к этому особенному, я хочу сказать, э-э-э... вероятно, временами самое сильное чувство было: оно мое, оно мое. Я должна выразить его сама. Понимаете?"

Терапевт: "Это переживание очень трудно выразить словами, однако я чувствую разницу здесь, в этих отношениях, что от чувства "это мое", "я должна это сделать", "я делаю это" и т.д. вы переходите к какому-то другому чувству – "я могу впустить вас к себе"".

Клиентка: "Ага. Сейчас. Я имею в виду, что... что это... ну, как бы сказать, том второй. Это... это... ну как бы, ну я еще одна в этом, но я не... видите ли... я..."

Терапевт: "Г-м. Этот парадокс как бы суммирует это, да?"

Клиентка: "Ага".

Терапевт: "Во всем этом есть чувство, оно еще... "каждая сторона моего переживания – моя", и это как бы неизбежно, необходимо и тому подобное, И однако, это еще не вся картина. Каким-то образом это может быть разделено с кем-то, или другой человек может проявить интерес к нему, и в некотором отношении чувство меняется".

Клиентка: "Ага. И это... это как будто то, чему следует быть. Я имею в виду, это как-то... и должно быть. Есть... есть ощущение того, что "это хорошо". Я хочу сказать, оно выражает, проясняет его для меня. В этом хорошем отношении присутствует такое ощущение, будто... вы как бы отступили, встали на расстоянии, и если я хочу как бы прорубить себе путь к этому... это... срезание... высоких водорослей, что я могу сделать, и вы можете... Я хочу сказать, вы не собираетесь раздражаться, если вам также нужно пройти через это. Я не знаю. И это бессмысленно. Я имею в виду..."

Терапевт: "Кроме того, вы действительно чувствуете правильность этого вашего чувства, да?"

Клиентка: "Да".

Не выражается ли в этом отрывке суть процесса социализации? Обнаружить, что, приняв положительные чувства другого, ты в результате вовсе не останешься ни с чем, что это принятие не обязательно кончится тем, что тебе причинят боль, что это действительно "хорошее ощущение", когда другой человек участвует в твоих усилиях при встрече с жизнью, – все это может быть одним из самых глубоких знаний, полученных индивидом в психотерапии или вне ее.

Новизна, невербальный уровень этого переживания выявляются в заключительных моментах этой тридцатой беседы с миссис Оук.

Клиентка: "Я переживаю новый вид, возможно, единственно стоящий вид знания, э-э-э... Я знаю... я часто говорила, что то, что я знаю, мне здесь не помогает. Я имела в виду, что имеющиеся у меня знания не помогают мне. Но мне кажется, что обучение здесь было таким активным, я хочу сказать, оно так входило в... во всю... хочу сказать, во всю меня, что, если даже оно только у меня и останется от всего, это что-то, что я хочу сказать... я сомневаюсь, смогу ли я когда-нибудь привести в порядок, как бы сделать приобретенным знанием то, что я здесь пережила".

Терапевт: "Другими словами, научение, которое шло здесь, как бы совсем другое, оно отличается по глубине, это очень существенное, очень реальное научение. Оно, конечно, ценно само по себе, но вы спрашиваете себя: "Будет ли у меня когда-либо четкое умственное представление о том, что произошло на этом, более глубинном уровне научения?""

Клиентка: "Угу. Что-то вроде этого".

Тем, кто применил бы к психотерапии так называемые "законы научения", выведенные при запоминании бессмысленных слогов, тщательное изучение этого отрывка пошло бы на пользу. Обучение, имеющее место в психотерапии, представляет собой общий, организмический, зачастую невербальный процесс, который может подчиняться, а может и не подчиняться тем же принципам, что и чисто интеллектуальное обучение обычному материалу, малозначимому для личности. Однако я отступил от темы.

Психология bookap

Давайте завершим эту часть, перефразируя ее основные положения. Кажется вероятным, что одна из характеристик глубинной или значимой психотерапии состоит в том, что клиент обнаруживает: ничего плохого не произойдет, если он впустит в свой внутренний опыт положительные чувства, которые испытывает по отношению к нему другой человек, терапевт. Возможно, одна из причин, почему это так трудно сделать, состоит в том, что для этого необходимо чувствовать: "Я достоин, чтобы меня любили".

Эта проблема будет рассмотрена позже. Сейчас же можно указать, что этот аспект психотерапии заключается в полном и свободном переживании доброжелательного отношения, которое обобщенно может быть выражено так: "Я могу разрешить другому положительно относиться ко мне и сам могу полностью принять такое отношение. Это позволяет мне осознать, что я питаю глубокий интерес к другим и они мне небезразличны".