ЧАСТЬ II. Психопатология и соответствие норме

ГЛАВА 9. Психотерапия как добрые отношения между людьми


...

Добрые отношения между людьми

Любой фундаментальный анализ межличностных отношений (например, дружбы, брака и т. д.) показывает что: 1) базовые потребности можно удовлетворить лишь в процессе межличностных контактов и 2) удовлетворение этих потребностей, т. е. обеспечение безопасности, любви, принадлежности, чувства собственной значимости и самоуважения, и является именно тем основным лекарством, о котором мы уже говорили.

В ходе анализа отношений между людьми мы неизбежно столкнемся с необходимостью, равно как и с возможностью, определить, чем отличаются добрые отношения от плохих. Весьма полезно провести такое разграничение на основе степени удовлетворения базовых потребностей в результате данных отношений. Взаимоотношения — дружба, брак, отношения детей и родителей — в таком случае будут определяться как благоприятные с психологической точки зрения в той степени, в которой они способствуют возникновению или повышают ощущения принадлежности, безопасности, самоуважения (а в конечном счете, самоактуализации), и как неблагоприятные, если они не приводят к подобным результатам.

Такое удовлетворение нельзя получить от созерцания деревьев и гор и даже от общения с животными. Только другой человек может полноценно удовлетворить наши потребности в уважении, защите и любви, и только другим людям мы можем дать то же самое в полной мере. Это именно то, что дают друг другу хорошие друзья, хорошие любовники, хорошие родители и дети, хорошие преподаватели и ученики. Это то самое удовлетворение, которое мы ищем в добрых отношениях любого рода. И именно это удовлетворение потребностей является необходимым условием формирования хороших людей, что в свою очередь и является конечной (если не непосредственной) целью всей психотерапии.

Выводы из нашей системы дефиниций таковы: 1) по своей основе психотерапия не является уникальным видом взаимоотношений, поскольку некоторые ее качества обнаруживаются в «хороших» межчеловеческих отношениях любого рода, 2) если это так, данная сторона психотерапии подлежит более скрупулезному критическому разбору, чем это было принято до сих пор, при котором она будет рассматриваться как добрые или дурные межличностные отношения27. Как главные ценности подлинной дружбы могут быть совершенно неосознанными, что ничуть не умаляет их значения, так и в отношениях, которые складываются в процессе терапии, те же самые ее стороны могут не осознаваться, что ничуть не уменьшает их влияние. Этот вывод не противоречит тому несомненному факту, что полное понимание этих сторон психотерапии наряду с их сознательным использованием существенно повышает их значение.


27 Эти выводы легче принять, если на данный момент мы ограничимся менее тяжелыми пациентами, способными непосредственно воспринимать любовь и уважение (которые, по моему убеждению, составляют большинство в нашем обществе). Вопрос об удовлетворении потребностей тех, кто страдает неврозами, и последствиях такого удовлетворения следует отложить ввиду его чрезвычайной сложности.


Дружба: умение любить и быть любимым

Взяв добрые дружеские отношения (будь то отношения между мужем и женой, родителем и ребенком или просто двумя людьми) в качестве парадигмы благоприятных межличностных отношений и анализируя их чуть более подробно, мы обнаруживаем, что они обеспечивают гораздо больше видов удовлетворения, чем те, о которых мы говорили. Взаимная искренность, доверие, откровенность, отсутствие оборонительного поведения могут рассматриваться как представляющие дополнительную ценность, связанную с экспрессивным очистительным освобождением (см. главу 6). Крепкая дружба допускает также здоровую долю пассивности, релаксации, ребячливости и легкомыслия, поскольку при отсутствии опасности, если нас любят и уважают такими, каковы мы на самом деле, а не какими мы хотим казаться, мы можем быть самими собой, быть слабыми, когда чувствуем слабость, нуждающимися в защите, когда что — то смущает нас, ребячливыми, когда стремимся забыть о своих взрослых обязанностях. Более того, действительно теплые взаимоотношения позитивно сказываются на инсайте даже в его фрейдистском значении, поскольку хороший друг или супруг чувствует себя достаточно свободно, чтобы представить на наше рассмотрение соответствующую аналитическую интерпретацию.

Мы еще недостаточно говорили о том, что можно в широком смысле определить как обучающее значение добрых отношений между людьми. Мы стремимся не только находиться в безопасности и быть любимыми, но и больше знать, иметь возможность дать волю своему любопытству, разорвать каждую упаковку и открыть каждую дверь. Кроме того, нам приходится считаться и со своими философскими стремлениями структурировать мир, понять его как можно глубже и осознать его смысл. Хотя дружба или отношения родитель — ребенок могут многое сделать в этом направлении, удовлетворение потребностей такого рода достигается или должно достигаться до определенной степени при благоприятных психотерапевтических отношениях.

И наконец, следует упомянуть об очевидном (и поэтому забытом) обстоятельстве, а именно о том, что любить и быть любимым28 — великий источник наслаждения. Открытое стремление к любви подавляется нашей культурой так же сурово, как сексуальные и враждебные импульсы — а может быть, даже более строго (Suttie, 1935). Открытое проявление любви допускается в чрезвычайно ограниченном круге взаимоотношений, возможно, всего лишь в трех типах — в отношениях родитель — ребенок, отношениях внуки — дедушки и бабушки и отношениях супругов и влюбленных, — и даже в этих случаях мы знаем, как легко эти отношения ущемляются и смешиваются с сознанием вины, оборонительной позицией, игрой и борьбой за лидерство.


28 Нас в особенности поразила необъяснимая несуразица в литературе по психологии ребенка. «Ребенок должен быть любим», «Ребенок стремится хорошо себя вести, чтобы родители его любили» и дальше с той же вескостью, «Ребенок должен любить», «Ребенок стремится хорошо себя вести, потому что он любит своих родителей» и т. п.


Недостаточно внимания уделяется тому факту, что психотерапевтические отношения допускают и даже поощряют открытое вербальное выражение импульсов любви и нежности. Только здесь (как и в различных группах «личностного развития») это считается чем — то само собой разумеющимся и естественным, и только здесь эти импульсы сознательно очищаются от нездоровых примесей и, очищенные, наилучшим образом выполняют свое предназначение. Такие факты явно свидетельствуют о необходимости переоценки фрейдистских концепций переноса и контрпереноса. Эти концепции сформировались при изучении болезни, и они слишком ограниченны, чтобы их можно было применять к здоровым людям. Они должны быть расширены: здоровое должно учитываться наряду с болезненным, а рациональное наряду с иррациональным.

Взаимоотношения: непременное условие для психотерапии

Можно выделить, по меньшей мере, три основных типа взаимоотношений между людьми: доминирование — подчинение, равенство и невмешательство или равнодушие. Они обнаруживаются в различных сферах, включая взаимоотношения врача и пациента.

Психотерапевт может рассматривать себя как активного, принимающего решения, управляющего босса своего пациента, может относиться к пациенту как к партнеру, вместе с которым он решает общую задачу, а может превратиться в холодное, бесстрастное зеркало для пациента, не вмешиваясь, не стремясь к близости и сохраняя беспристрастность. Отношения последнего типа рекомендовал Фрейд, но в действительности чаще встречаются две другие разновидности отношений, хотя официально возникновение любых нормальных чувств по отношению к объекту психоанализа определяется как контрперенос, т. е. нечто нездоровое и иррациональное.

Если взаимоотношения психотерапевта и пациента являются путем, при помощи которого пациент получает необходимое лекарство — так же как вода является для рыбы путем достижения всех необходимых ей объектов, — они должны рассматриваться не сами по себе, но в свете того, какой путь для пациента оптимален. Нам следует воздержаться от предпочтения лишь одного из возможных путей и отказа от других. Нет оснований, по которым нельзя включить в арсенал хорошего психотерапевта все три типа взаимоотношений, так же как и другие, которые, возможно, еще предстоит открыть.

Несмотря на то что из вышеизложенного следует, что обычный пациент чувствует себя наилучшим образом при теплом, дружелюбном, демократическом отношении к нему со стороны психотерапевта, существует достаточно много людей, для которых такая атмосфера не самая лучшая; следовательно, мы не можем установить единые правила для всех. В особенности это касается более серьезных больных, страдающих устойчивыми хроническими неврозами.

Личности более авторитарного склада могут отождествлять сердечность со слабостью, и не следует допускать презрения к психотерапевту с их стороны. Строгий контроль и установление очень четких пределов дозволенного может пойти такому пациенту только на пользу. Это особо подчеркивал Ранкеанс, говоря о границах в отношениях с психотерапевтом.

Другие пациенты, которые научены относиться к любви как к западне или ловушке, будут испуганно реагировать на любые отношения, кроме нейтрального. Люди с глубоким сознанием вины могут требовать наказания. Опрометчивые и склонные к саморазрушению могут нуждаться в позитивных приказах, которые удержат их от причинения себе непоправимого вреда.

Но во всех без исключения случаях психотерапевт должен всецело отдавать себе отчет в своих отношениях с пациентами. Разумеется, возможно, они спонтанно будут складываться тем, а не иным образом в зависимости от индивидуальных особенностей врача и пациента, но в любом случае психотерапевт должен быть в состоянии контролировать себя, когда речь идет о благе пациента.

В любом случае, если взаимоотношения складываются не лучшим образом, объективно или с точки зрения пациента, весьма сомнительно, чтобы психотерапия возымела значительный эффект. В основном потому, что такие отношения вряд ли начнут работать или просто достаточно быстро прекратятся. Но даже если пациент останется рядом с тем, кто вызывает у него сильное неприятие, возмущение или дискомфорт, скорее всего, большая часть времени уйдет на самозащиту и вызывающее поведение, поскольку основной целью пациента будет доставить неудовольствие психотерапевту.

Подводя итог, можно сказать, что само по себе формирование удовлетворительных взаимоотношений не самоцель, но средство достижения цели, оно должно расцениваться как необходимое или весьма желательное предварительное условие для психотерапии, поскольку обычно хорошие взаимоотношения — лучшее средство донесения основных психологических лекарств, в которых нуждаются все люди.

Психотерапия: обучение в процессе взаимоотношений

Такой подход предполагает и другие интересные обстоятельства. Если психотерапия, в конечном счете, состоит в том, чтобы компенсировать больному те моменты, которых ему недостает в отношениях с другими людьми, это означает, что можно определить нездорового, с точки зрения психологии, человека как того, кто никогда в достаточном количестве не имел добрых отношений с другими людьми. Это не противоречит нашему определению больного, данному ранее, в котором утверждалось, что болен тот, кто не получает достаточного количества любви, уважения и т. д., поскольку удовлетворить такие потребности можно лишь с помощью других людей. Хотя эти дефиниции, представленные таким образом, могут показаться тавтологическими, они имеют различную ориентацию и обращают наше внимание на разные аспекты психотерапии.

Одним из следствий второй дефиниции заболевания является то, что она позволяет увидеть отношения в процессе психотерапии в новом свете. Большинство, в том числе и сами психотерапевты, рассматривают эти отношения как крайнюю меру, последнее спасательное средство, и поскольку в них вступают главным образом больные люди, они сами по себе воспринимаются как странная, аномальная, нездоровая, необычная, печальная необходимость, что — то вроде хирургической операции.

Разумеется, не с таким настроением люди вступают в иные, носящие благотворный характер взаимоотношения, такие как брак, дружба или партнерские отношения. Но, по меньшей мере, в теории, психотерапия столь же близка к дружбе, сколь и к хирургии. Следовательно, нужно рассматривать ее как здоровые, желанные отношения, в определенной степени как один из видов идеальных взаимоотношений между людьми. Теоретически нужно стремиться к таким отношениям и гореть желанием вступить в них. Это то, что должно было бы вытекать из вышеизложенных соображений. Однако нам известно, что в реальности подобные отношения встречаются не так уж часто. Это противоречие не объясняется в полной мере потребностью страдающих неврозами держаться за свою болезнь. Должно быть, оно объясняется также неправильным пониманием фундаментальной сущности отношений в ходе психотерапии, не только со стороны пациента, но и со стороны многих психотерапевтов. Мы обнаружили, что потенциальные пациенты выражают большую готовность к психотерапии, когда им объясняют то, что мы изложили выше, чем когда объяснение носит более традиционный характер.

Другим следствием определения психотерапии с точки зрения ее межличностного характера является то, что нам представляется возможность определить один из ее аспектов как обучение приемам установления добрых отношений с другими людьми (то, что больной, хронически страдающий неврозом, не в состоянии сделать без посторонней помощи), убеждение пациента в том, что такие отношения возможны, и демонстрацию того, насколько они могут быть приятны и плодотворны. В результате появляется надежда на то, что пациент сможет самостоятельно сформировать глубокие добрые дружеские отношения с другими людьми, применив навыки, приобретенные в процессе обучения. И тогда, вероятно, он сумеет получить все необходимые психологические средства исцеления, как получает их большинство из нас от своих друзей, детей, жен или мужей и коллег. С этой точки зрения психотерапию можно определить как процесс подготовки пациентов к самостоятельному созданию добрых отношений с другими людьми, к которым все стремятся и в процессе которых относительно здоровые люди получают множество психологических лекарств, в которых они нуждаются.

Из вышесказанного можно сделать еще один вывод: в идеале пациент и психотерапевт должны выбирать друг друга, и этот выбор должен осуществляться не только на основании репутации, стоимости лечения, уровня профессиональной подготовки, навыков и т. п., но также на основе элементарного человеческого расположения друг к другу. Этот тезис можно легко обосновать логически, поскольку подобный выбор должен по крайней мере сократить время, необходимое для лечения, облегчить его ход как для пациента, так и для врача, обеспечить возможность оптимального подхода для полного излечения и сделать процесс лечения в целом более полезным для обоих. Прочие соображения, связанные с тем же аспектом, сводятся к тому, что в идеальном случае происхождение, уровень интеллекта, опыт, религиозные и политические убеждения, система ценностей и т. д. врача и пациента должны быть как можно более близкими.

Теперь становится очевидным, что личность и характер психотерапевта если и не являются определяющими, то, по крайней мере, представляют собой ключевые факторы. Психотерапевт должен быть личностью, которая может без труда создать благоприятные взаимоотношения, способные оказать психотерапевтический эффект. Более того, он должен уметь сделать это, контактируя с различными типами людей или даже с любым человеком. Он должен быть сердечным и благожелательным, а также в достаточной степени уверенным в себе, чтобы с уважением относиться к другим людям. Он должен быть демократичным по натуре, в психологическом смысле этого слова, поскольку, глядя на другого человека, он должен испытывать к нему уважение на основании того, что он человек, который по — своему уникален. Одним словом, психотерапевт должен быть уверен в себе с эмоциональной точки зрения и должен обладать здоровым самоуважением. Кроме того, его собственная жизнь, в идеале, должна складываться удачно до такой степени, чтобы он не был поглощен собственными проблемами. Он должен состоять в счастливом браке, у него не должно быть финансовых проблем, он должен иметь хороших друзей, любить жизнь и уметь приятно проводить время.

И наконец, все это означает, что мы можем вновь вернуться к преждевременно закрытому (психоаналитиками) вопросу о продолжающихся социальных контактах между психотерапевтом и пациентом после формального завершения психотерапевтических сессий или даже одновременно с ними.

Повседневная жизнь в качестве психотерапии

Поскольку мы расширили и обобщили определение основных целей психотерапии и тех конкретных лечебных средств, которые позволяют достичь их, мы, рассуждая логически, взялись за разрушение стен, отгородивших психотерапию от других видов отношений между людьми и от того, что происходит в самой жизни. Эти события и эти отношения в жизни обычных людей помогают им достичь целей, которые ставит перед собой профессиональная психотерапия и которые с полным основанием могут быть определены как психотерапевтические, несмотря на то что они имеют место не в стенах кабинета и не подразумевают участия психотераневта — профессионала. Это значит, что большая часть психотерапевтических исследований посвящена повседневным чудесам, которые совершают удачный брак, настоящая дружба, хорошие родители, подходящая работа, хорошие учителя и т. д. Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что профессиональная психотерапия должна в гораздо большей степени, чем она делала это раньше, ориентировать своих пациентов на подобные обладающие психотерапевтическим эффектом взаимоотношения, как только пациент будет в состоянии принять их и поддерживать их.

Разумеется, мы как профессионалы не должны бояться дать в руки любителя важные психотерапевтические инструменты: защиту, любовь и уважение по отношению к другим людям. Хотя это, безусловно, мощные инструменты, они не опасны. Вряд кто — то причинит человеку вред тем, что любит и уважает его (за исключением отдельных индивидов, страдающих неврозами, которые изначально находятся в сложном положении). Можно с полным основанием надеяться, что забота, любовь и уважение почти всегда будут благом и никогда не причинят вреда.

Признание этого факта не только способствует глубокому убеждению, что в каждом хорошем человеке потенциально существует не осознающий себя психотерапевт, но, кроме того, заставляет нас согласиться с тем, что к этому следует относиться с одобрением, поощрять это и обучать этому. По крайней мере, основам того, что называется непрофессиональной психотерапией, можно научить с детства любого человека. Одна из задач общественной психотерапии (по аналогии сопоставления общественного здравоохранения и частной медицины) — научить людей только изложенным здесь моментам, во всеуслышание рассказывать о них по радио и телевидению, сделать так, чтобы любой учитель, любой родитель, а в идеале — любой человек имел возможность знать о них и применять их. Люди всегда искали помощи и совета у других, у тех, кого они любят и уважают. Почему же психологи, равно как и религиозные деятели, не могут легализовать этот исторический феномен, найти ему словесное выражение и помочь принять универсальный характер? Дайте людям ясно понять, что каждый раз, когда они угрожают, унижают или без нужды причиняют боль, стремятся подчинить или отвергнуть другого человека, они способствуют возникновению психопатологии, путь даже в малой степени. Дайте им осознать, что любой, кто добр, порядочен, готов прийти на помощь, демократичен в психологическом понимании этого слова, проявляет сердечность и теплоту, является психотерапевтическим фактором, пусть даже и не имеющим решающего значения.

Самотерапия

Одним из следствий представленной здесь теории является то, что самотерапия имеет одновременно большие возможности и большие недостатки, чем считалось до сих пор. Если все люди научатся понимать, чего им недостает, если они осознают, свои фундаментальные желания и научатся в общих чертах определять симптомы, которые свидетельствуют об отсутствии удовлетворения этих фундаментальных желаний, они смогут сознательно попытаться исправить существующее положение. Мы можем с полным основанием утверждать, что в соответствии с данной теорией у каждого человека есть гораздо больше возможностей, чем он предполагает, для того чтобы избавить себя от множества проблем не слишком серьезного характера, столь широко распространенных в нашем обществе. Любовь, безопасность, принадлежность и уважение со стороны окружающих являются практически панацеей в случае нарушений ситуативного характера и даже в случае отдельных неострых отклонений в характере. Если индивид знает, что он заслуживает любви, уважения, самоуважения и т. д., он будет сознательно стремиться к ним. Разумеется, любой согласится, что сознательное стремление в данном случае будет более эффективным, чем попытки бессознательно справиться со своими проблемами.

Но наряду с надеждой, которую получает множество людей, и с расширением их возможностей в отношении психотерапии самих себя по сравнению с прежними представлениями о них, остаются определенные проблемы, помочь в решении которых может только специалист. Прежде всего, при серьезных нарушениях или неврозе совершенно необходимо четкое понимание динамических факторов, приведших к возникновению, развитию и сохранению нарушения; только после анализа этих факторов можно предпринимать какие — либо действия по отношению к пациенту, кроме простого улучшения его состояния. Именно в таких случаях должны быть использованы все средства, которые применяются для достижения сознательного инсайта, инструменты, которым пока нет замены и которые на сегодняшний день могут использовать только получившие профессиональную подготовку психотерапевты. Если случай признается серьезным, помощь, оказанная непрофессионалом или мудрой старушкой, в девяти из десяти случаев оказывается совершенно бесполезной, поскольку речь идет о необходимости продолжительного лечения. Таковы пределы использования самотерапии29.


29 С тех пор как эти строки были написаны впервые, появились интересные книги по самоанализу, написанные Хорни (Ногпеу, 1942) и Фарроу (Farrow, 1942). Они считают, что индивид собственными силами может добиться определенного рода — хотя и не во всей нолноте — инсайта, который достигается с помощью профессиональных психоаналитиков. Большинство психоаналитиков не отрицают этого, хотя осуществление этого маловероятно, поскольку оно требует от пациента чрезвычайной целеустремленности, терпения, смелости и упорства. Нечто подобное верно, как мне кажется, в отношении многих книг о личностном развитии. Они, безусловно, могут принести пользу, но не приходится рассчитывать на значительные перемены, которые могут произойти без помощи специалиста, гуру, лидера и т. п.


Групповая психотерапия

Наш подход к психотерапии предполагает глубокое уважение к ней, а также разного рода групповым встречам для обсуждения общих проблем и т. п. Мы столько раз подчеркивали тот факт, что психотерапия и развитие личности представляют собой межличностные отношения, что нам априори известно, что расширение круга таких взаимоотношений и превращение их из двусторонних в групповые может помочь извлечь из них значительную пользу. При обычной психотерапии можно получить представление об идеальном обществе, которое состоит из двух лиц, а при групповой терапии можно увидеть идеальное общество, в которое входят десять человек. У нас уже есть достаточная мотивация для экспериментов с групповой психотерапией; в первую очередь, это экономия времени и денег и увеличение количества пациентов, получающих возможность воспользоваться психотерапией. Кроме того, теперь у нас есть эмпирические данные, которые показывают, что групповая психотерапия и групповые встречи для обсуждения разного рода проблем могут привести к результатам, которых не позволяет добиться индивидуальная психотерапия. Мы уже знаем, что очень легко избавиться от ощущения своей непохожести на других, сознания изолированности, чувства вины и греха, когда пациенты обнаруживают, что другие члены группы имеют аналогичные проблемы, что их цели, конфликты, удовлетворенность и неудовлетворенность, их скрытые стремления и мысли, оказывается, почти универсальны для общества в целом. Это снижает патогенетическое воздействие скрытых конфликтов и импульсов.

Еще одна надежда, возлагаемая на групповую психотерапию, также вынесена из практической деятельности. При индивидуальной психотерапии пациенты учатся строить добрые отношения с людьми, контактируя лишь с одним человеком — психотерапевтом. Предполагается, что затем они смогут перенести эту способность в сферу своей социальной жизни. Это удается им часто, но не всегда. При групповой психотерапии они не только учатся формированию позитивных отношений с одним человеком, но под наблюдением психотерапевта применяют приобретенный навык на практике, контактируя с группой. В целом результаты экспериментов, доступные на сегодняшний день, хотя и не являются ошеломляющими, тем не менее обнадеживают.

Руководствуясь именно этими эмпирическими данными, а также теоретическими выводами, нам следует стимулировать исследования в области групповой психотерапии не только потому, что она является многообещающим направлением профессиональной психотерапии, но также и потому, что она, несомненно, может многому научить нас в отношении общей психологической теории и даже в отношении социальной теории в широком понимании.

То же самое относится к групповым встречам для обсуждения различных проблем, группам тренинга сенситивности и всем остальным видам групп, которые на сегодняшний день обозначаются как группы развития личности, семинары или мастерские по эмоциональному развитию. Хотя они отличаются друг от друга терапевтическими методиками, можно сказать, что они имеют общие для всех психотерапевтов стратегические цели, а именно ориентируются на самоактуализацию, полноценное развитие человека, всестороннее использование его природных и индивидуальных потенциальных возможностей и т. д. Подобно любой разновидности психотерапии, они могут творить чудеса, когда ими руководят компетентные люди. Вместе с тем у нас есть и достаточно свидетельств того, что эти методики могут быть бесполезными и даже вредными, если осуществляются под неумелым руководством. Следовательно, необходимо проводить больше исследований. Этот вывод, конечно же, не является неожиданностью, поскольку он так же актуален и для хирургов, и для всех прочих специалистов. Мы ведь тоже не смогли решить проблему, как непрофессионал или любитель может выбрать компетентного психотерапевта (терапевта, дантиста, гуру, наставника или учителя) и не попасть к некомпетентному.