Часть I

Что такое застенчивость

3. Застенчив. Почему?


...

Застенчивость как результат научения

Концепция исследователей личностных «черт, согласно которой застенчивость фатально предопределена врождённой конституцией, расходится с основными положениями бихевиористских теорий. Бихевиористы убеждены, что так или иначе каждый из нас представляет собой продукт того, чему он научился. Мы усваиваем те действия, которые вознаграждаются, и воздерживаемся от тех, которые влекут негативные последствия. За счёт такого преобразования! внешней среды, когда вознаграждается лишь «желательное» поведение, бихевиорист считает возможным сформировать прекрасную леди из уличной девчонки или даже трансформировать застенчивого Н- в энергичного Н+.

Джон Б. Уотсон, популяризировавший идеи бихевиоризма в Америке, без тени смущения заявлял, что положительное подкрепление открывает неограниченные возможности для изменения личностных особенностей и темперамента:

Дайте мне дюжину здоровых младенцев и, создав для них соответствующую воспитательную среду, я гарантирую, что любого из них выращу кем угодно, по выбору — врачом, адвокатом, художником, торговцем или, если угодно, вором или нищим, причём независимо от его способностей, склонностей, призвания или расовой принадлежности его предков.

Современные бихевиористы считают, что застенчивость представляет собой приобретённую реакцию страха на социальные стимулы. Она может возникать в силу следующих причин:

— негативного опыта общения с людьми в определённых ситуациях, основанного либо на собственных прямых контактах либо на наблюдении за тем, как другие «погорели»;

— отсутствия «правильных» навыков общения;

— предчувствия неадекватности собственного поведения, и — как следствие — постоянной тревоги по поводу своих действий;

— привычки к самоунижению из-за своей «неадекватности»

(«Я застенчивый», «Я жалкий», «Я неспособный», «Я без мамы не могу!»).

Согласно бихевиористской концепции, застенчивость может формироваться у ребёнка в результате его попыток занять достойное место в том мире, где главенствуют взрослые. Вот что вспоминает одна 49-летняя учительница:

Когда мне было четыре года, со мной произошёл случай, который сильно травмировал меня и в дальнейшем повлиял на моё умение общаться с людьми. Я помню многие детали того дня: какой свет был в комнате, как мы с мамой собирались куда-то идти, — но что я хотела тогда сказать маме, я забыла, а мама, естественно, вообще этого случая не Помнит. Так Или иначе, мне надо было сказать что-то, что было тогда для меня очень важно. Я беспомощно пыталась это объяснить — это было не что-то конкретное, а нечто абстрактное, расплывчатое, и у меня просто не хватало слов, чтобы понятно объяснить. Мама пыталась меня выслушать, пока я заводила речь то так, то эдак. Наконец, минут через пять, она расхохоталась. Я же безутешно заплакала. Мысль была потеряна, но главное — мои представления о маме, обо всех взрослых, о себе самой, — всё это в тот момент покрылось коркой льда на долгие годы.

Я почувствовала себя растоптанной. Я — глупая, неуклюжая, никчёмная. В этом мнении меня утверждала позиция многих взрослых, среди которых я росла: «Детей должно быть видно, но не слышно», а также «Вещи важнее, чем люди». Это ясно означало, что у меня ничего не получится делать правильно. Так я научилась бояться и не доверять.

Можно даже научиться быть неадекватным — если ваша неадекватность привлекает внимание, как вы того желаете. Почти в каждом классе есть ученик, играющий роль шута. Он вечно враждует с Учителем, срывает уроки и будоражит класс. Товарищи могут над ним насмехаться, родители — ругать, учителя — наказывать, но ведь все они обращают на него внимание! Общественное признание — наиболее сильная форма подкрепления, и люди часто идут на всё, чтобы хоть в какой-то степени его ощутить. Одни для этого научаются говорить слишком громко, другие — хныкать; иной футболист стремится привлечь к себе внимание, симулируя травму; бывает, что для этого нужно споткнуться на трапе у президентского самолёта.

В еврейском фольклоре существует богатая традиция высмеивания такой неловкости. Шлёмиель обращает на себя внимание, разлив суп, сев не в тот самолёт, заперев в чемодане ключи от машины. Шлемазл — жертва этой неловкости; это на его костюм проливается суп, его ссаживают с самолёта, ему необходимо достать ключи.

Интересно, что пассивность, свойственная застенчивому человеку, может стать шаблоном поведения вследствие воздействия телевидения. Так, молодое поколение, взращённое телевидением, привыкает к тому, что все действия за них предпринимают герои популярных телесериалов. Вот как говорит об этом один молодой человек:

Телевидение было, пожалуй, главным в моем воспитании. Кое-чему меня, конечно, учила мать и немножко — отец, но почти всему я учился у экрана. На протяжении всей своей жизни я проводил перед телевизором в среднем три часа в день. Главное при этом то, что тебе самому ничего не надо делать; когда смотришь на экран, ты пассивен. Я всегда был силен в том, чтобы слушать и воспринимать, а вот говорить самому у меня не получалось. Когда я учился в школе, я избегал ответов у доски. В колледже я всегда сидел на последнем ряду. А поскольку устные ответы определяют на 10 % средний балл, то мои оценки всегда были невысоки из-за застенчивости.

Если причиной застенчивости является то, что человек усваивает «неправильные» способы общения с другими людьми, она должна пройти при подкреплении «правильных» форм общения. Согласно этой точке зрения, именно поведение застенчивого человека предопределяет переживание застенчивости. Если же чему-то научился, то можно и переучиться, как это делается с любой дурной привычкой или фобией, например боязнью змей. Во II части нашей книги будет рассказано о формировании социальных навыков на основе этого бихевиористского подхода.

Оптимизм бихевиористов обнадеживающе отличается от фатализма сторонников концепции личностных черт, придерживающихся тезиса о «врождённой неприкаянности». Однако вспомним, что нам уже известно о различных типах застенчивости. Некоторые застенчивые люди вполне владеют необходимыми социальными навыками, но неуверенность в себе мешает им добиваться успеха. В главе 2 было описано, что обучение «молчунов» речевым навыкам далеко не всегда способствовало «излечению» их замкнутости. Иногда это удавалось, но случалось и так, что их застенчивость усиливалась. Параллельно с контролируемой практикой в социальных навыках следует выполнять упражнения по преодолению тревожности, повышению самооценки, а также более углублённому проникновению в некоторые иррациональные истоки застенчивости.

Для некоторых крайне застенчивых людей определённые явления могут представлять скорее символическую, нежели буквальную угрозу. Их застенчивость вызвана отнюдь не собственным горьким опытом столкновения с определёнными людьми и ситуациями. Скорее, они испытывают застенчивость потому, что эти люди и ситуации символизируют некие подавленные внутренние конфликты, возникшие ещё в раннем детстве. Вы, конечно, уже почувствовали фрейдистский оттенок в этих рассуждениях. Так что распрощаемся с бихевиористами и обратимся к психоанализу.


ris2.jpg